— Ну что, девчонки, вот и наша комната на ближайшие годы! — весело сказала я, затаскивая чемодан в общежитие университета во Владимире.
Надя, моя соседка по комнате, улыбнулась и поправила прядь волос:
— Да, не дворец, но жить можно. Главное, что мы вместе!
В углу уже раскладывала вещи Соня. Она подняла голову и робко улыбнулась:
— Привет… Я Соня. Буду с вами жить.
— Я Лена, — представилась я. — А это Надя. Будем знакомы!
Мы принялись разбирать вещи, знакомиться и обсуждать планы на учёбу. Соня казалась тихой и скромной девушкой — всё время о чём‑то переживала, вздыхала и нервно теребила край футболки.
******************
Прошло несколько недель. Мы с Надей постепенно привыкали к студенческой жизни: лекции, семинары, домашние задания. Соня же постоянно жаловалась на жизнь.
— У меня совсем нет денег, — вздыхала она за завтраком. — Родители еле сводят концы с концами. Папа дальнобойщик, но заказов мало, мама на больничном…
— Ой, как жаль, — сочувственно говорила Надя. — Держи бутерброд, я всё равно не доем.
— И вот, возьми яблоко, — добавляла я. — Мы же одна команда!
Соня благодарно улыбалась и брала угощение.
— Вы такие добрые… — шептала она. — Спасибо вам!
Постепенно это вошло в привычку. Мы делились с Соней едой, давали взаймы небольшие суммы «до стипендии», одалживали учебники и конспекты. Она же в ответ только жаловалась на свою тяжёлую судьбу и благодарила нас за помощь.
Однажды за ужином Соня снова завела разговор о деньгах:
— Стипендия такая маленькая… А у меня даже тёплой куртки нет. Зима близко, а мне в одном пальто…
— Так, стоп, — перебила Надя. — У тебя же на прошлой неделе было новое зимнее пальто! Ты сама хвасталась, что мама купила.
Соня покраснела:
— А, это… Это не зимнее, а демисезонное. Оно совсем не греет.
Мы с Надей переглянулись, но промолчали.
*****************
Однажды вечером мы с Надей возвращались с занятий и решили зайти в кафе неподалёку от университета. За столиком у окна мы заметили Соню — она сидела с какой‑то женщиной, судя по всему, своей мамой. Перед ними стояли пирожные, кофе, на столе лежали пакеты из дорогих магазинов.
— Это же Соня! — прошептала Надя. — И она явно не голодает…
Мы замерли у входа, не зная, как поступить. В этот момент Соня подняла глаза и увидела нас. Её лицо вытянулось от испуга.
— Лена, Надя… — пролепетала она, вставая из‑за стола. — Это не то, что вы думаете…
— А что мы должны думать? — строго спросила Надя. — Ты постоянно жалуешься, что у тебя нет денег, а сама ешь пирожные в кафе и покупаешь вещи в бутиках?
Мама Сони нахмурилась:
— Девочки, давайте без обвинений. У Сони всё хорошо, просто она… стесняется этого.
— Стесняется? — я не могла поверить своим ушам. — А просить у нас еду и деньги — не стесняется?
Соня опустила глаза:
— Я… я не хотела вас обманывать. Просто привыкла так…
— Привыкла? — Надя покачала головой. — Это называется паразитизм. Ты пользовалась нашей добротой, зная, что у твоей семьи всё в порядке.
******************
На следующий день мы с Надей пошли к коменданту общежития.
— Здравствуйте, — начала я. — Мы бы хотели поменять комнату.
Комендант, тётя Маша, подняла брови:
— Что случилось? С Соней проблемы?
— Да, — кивнула Надя. — Оказалось, она нас обманывала. Жаловалась на бедность, а сама живёт в достатке и просто пользовалась нашей добротой.
Тётя Маша вздохнула:
— Понимаю. Такое бывает. Хорошо, я найду вам другую комнату. Через пару дней переедете.
Когда мы вышли из кабинета, Надя взяла меня за руку:
— Знаешь, — сказала она, — это даже к лучшему. Теперь мы будем жить вдвоём, без лжи и притворства.
— Согласна, — улыбнулась я. — И будем помогать тем, кому действительно нужна помощь.
Мы перебрались в другую комнату на следующей неделе. Соня осталась в старой. Мы больше не общались с ней — не было желания. Зато наша дружба с Надей стала ещё крепче. Мы поняли, что настоящая поддержка — это когда люди помогают друг другу искренне, а не ищут выгоду.
Иногда я думаю о Соне. Может быть, она поймёт свои ошибки и изменится. Но пока нам лучше держаться подальше от тех, кто превращает доброту в инструмент для манипуляций.
**************************