Туман лежал над водой тяжёлым, свинцовым покрывалом, скрывая противоположный берег за непроницаемой серой стеной. Конец октября выдался на редкость сырым: ночная температура упала к нулю, воздух пропитался запахом мокрой листвы, гнилой тины и остывшего дыма от вчерашнего кострища. Сергей растягивал стальные колышки двухместной палатки ровно в пяти метрах от кромки воды. Пальцы, покрытые мелкими шрамами от лесок и рыболовных крючков, привычно работали молотком, вгоняя металл в мокрый дёрн. Он доверял только приборам. Портативный эхолот на раскладном столике уже гудел, зелёный экран освещал его сосредоточенное лицо. Линия дна шла ровно, без малейших изломов. Ни одной отметки. Ни следа кормящейся стаи. Сергей усмехнулся, поправив воротник промокшей куртки. Сто тысяч рублей приза висели на уме тяжёлым камнем, давили на плечи, напоминая о кредитных платежах, просроченных счетах и пустом холодильнике. Ему нужен был трофейный улов. Ради этого он и выбрал глухое озеро в лесной глубинке, где ельник смыкался плотным кольцом вокруг заросшего высоким камышом берега. Он оставил эхолот включённым, настроив ночной режим мониторинга, и нырнул в спальный мешок, надеясь, что техника сделает работу за него. Природа молчала, а цифры на экране обещали спокойную ночь.
Около двух часов ночи ровный писк прибора сменился сухим, трескучим шипением. Экран мгновенно залило сплошным белым шумом, полосами помех, разрывающих цифровую картину на лоскуты. Сергей открыл глаза. Сквозь тонкий нейлон тента пробивалось тусклое, нездоровое зеленоватое свечение. Вода в заливе мерцала, будто в неё высыпали толчёный фосфор. Резкий, тяжёлый всплеск ударил по ушам, заставив холодные брызги хлестнуть по стенкам палатки. Молния дверцы отъехала с глухим, сухим звуком. Сырой воздух рванул в лёгкие, обжигая горло запахом болотной мути. В трёх метрах от берега, рядом с лёгкой резиновой лодкой, привязанной к старой гнилой пристани нейлоновым шнуром, темнел силуэт. Он был неестественно крупным, слишком широким для любого известного обитателя здешних вод. Тварь медленно поднималась, разрезая поверхность, оставляя после себя маслянистые, расползающиеся круги. Вода расходилась тяжёлыми, ленивыми волнами, плещущими о камни.
Существо всплывало выше, вытесняя объём, отчего вода у берега начала отступать. Лодку на образовавшейся волне дёрнуло, резко качнуло к пристани. Нейлоновый шнур натянулся до предела, задрожал, затем с пронзительным визгом начал тереться о ржавый металлический привальный брус, выбрасывая мелкие искры трения. Сергей выбрался из спальника, сунул ноги в резиновые сапоги, бросился к подвесному мотору. Пальцы судорожно дёрнули рукоятку стартера. Шнур прокрутился впустую, мягко, без зацепа. Ещё раз. Та же пустота. Двигатель не отозвался. В воде раздалось низкое, утробное бульканье, от которого вибрация пошла по земле, поднимаясь через подошвы сапог, отдаваясь тупой болью в костях голени. Существо вынырнуло наполовину. Мокрая чешуйчатая голова тяжёло опустилась на воду. На ней раскрылись два глаза. Неподвижные зрачки, размером с пятирублёвую монету, смотрели прямо сквозь ткань палатки. Взгляд был чужим, тяжёлым, лишённым моргания, направленным точно на него. Сергей сделал шаг вперёд, желая отогнать опасность, но носок сапога зацепился за стальную растяжку тента. Равновесие рухнуло. Он упал на колени в холодную, липкую глину, втягивая сырость в нос, чувствуя, как земля присасывается к бёдрам. Инстинкт сработал раньше мысли. Рука метнулась к тяжёлому деревянному ящику, стоявшему на берегу. Крышка отскочила с треском.
Пальцы сомкнулись на холодном металле. Стальной багор с остро заточенным крюком на конце вылетел из ящика. Сергей перехватил его двумя руками, уперся резиновой рукоятью в бедро, выставил наконечник прямо в сторону плывущей к берегу тени. Существо дёрнулось. Массивный, покрытый слизью хвост взвился над водой и с глухим, влажным шлепком ударил по борту лодки. Резина прогнулась, борт накренился, зачерпнув ледяную воду. Сергей уперся подошвой правого сапога в скользкий, покрытый мхом валун, согнул колени, набирая импульс. Тварь поплыла прямо на него, раздвигая воду, оставляя за собой борозду из тёмной мути. В тот момент, когда чешуйчатая боковина оказалась в полуметре, Сергей выдохнул и сделал резкий, рубящий колющий удар. Наконечник багра вошёл в упругую, плотную плоть с глухим хрустом, похожим на ломку сухих костей под весом. Тело дёрнулось, судорожно изогнулось. На стальном крюке остались клочья тёмной, студенистой слизи, пахнущей старой медью и разлагающимся илом. Существо медленно подалось назад, погружаясь под поверхность. Широкие, расходящиеся круги докатились до берега, на мгновение ударив о камни. Всплеск стих. Зелёное свечение в воде потускнело, погасло, оставляя лишь чёрную, неподвижную гладь. Лодка, наполовину захлебнувшаяся водой, качнулась, выровнялась и с тихим скрипом прижалась бортами к гальке.
Утренний рассвет медленно разливался по небу, окрашивая воду в ровный серый цвет. Сергей стоял на берегу. Куртка насквозь пропиталась брызгами, тяжелела на плечах, холодила кожу. Лодка лежала на гальке, кренясь на бок, из неё медленно вытекала вода, оставляя влажные разводы на камнях. У самой кромки, на мокром песке, блистал одиночный объект. Чешуйка. Размером с мужскую ладонь, с ровными, зазубренными краями, переливающаяся тусклым, матовым металлическим отливом. Сергей подошёл, достал из кармана стальные щипцы из рыбацкого набора. Захватил край чешуйки, аккуратно поднял, стряхивая приставшую грязь. Положил добычу в плотный полиэтиленовый пакет, завязал узел. Вернулся к палатке. Свернул мокрый нейлон, сунул в компрессионный мешок, закинул всё в багажник внедорожника. Захлопнул крышку. Сел за руль, провернул ключ. Двигатель ожил ровным рыком. Машина выехала на грунтовую дорогу, поднимая облака влажной пыли. Мимо окна промелькнул ржавый указатель с перекрещёнными ветками. Сергей не сбавлял ход, смотрел прямо на асфальт вдали. В зеркале заднего вида оставалась лишь серая полоса воды и тишина, разрываемая только равномерным гудением шин по гравию.