Караван из путников движется через Ничейные Земли по остаткам древней дороги. Густая трава давно пожелтела, и холодное небо взирает на уцелевшие куски покрытия, всё ещё чёрные. Эллион свесился с телеги и подхватил один, на удивление лёгкий и тёплый. Чёрная масса смешана с мелкой галькой и ракушками, словно бы материал для неё зачерпывали со дна тёплого моря. Внешний слой истёрся, и ракушки на нём блестят, как панцирь чудовища. Эллион покрутил кусок в пальцах, гадая, в чём смысл добавления ракушек.
У древних были причуды, но что важнее, была возможность их реализовать.
От Ничейных Земель до моря многие дни пути, но таких ракушек там нет. По крайней мере, со стороны Осколков. Возможно, по ту сторону, на побережье Стеклянной Пустыни. Нет. Совершенно точно, эти ракушки с той стороны. Курьер поморщился. Благословение Илмира всё больше напоминает проклятье. Он не может рассказать о важных и интересных вещах, но забивает мысли бесполезными фактами. Сейчас Эллион может назвать даже город, у берегов которого выловили эти ракушки. Вот только он понятия не имеет, где это точно, не понимает зачем и когда.
Данные с интерфейса только мешают. Забивают мысли потоком мусорного знания, за которое мозг ухватывается и жадно поглощает. Эллиону становится сложно думать в такие моменты. А в груди нарастает тревога... нет, даже ужас, что превратится в рефлектирующий кусок мяса. Занятый только созерцанием и поглощением информации.
Сколько волос на руке человека? Сколько весит перо? Удельная прочность костей?
Бесполезная информация льётся сплошным потоком, и курьер нашёл единственный выход. Закрыл глаза. Оставшись без подпитки, интерфейс, умолк и Эллион смог погрузиться в себя. Почувствовать покачивание телеги, тёплые прикосновения солнца к коже.
Рядом на козлах дремлет Роан, благо вол влился в общий поток и темп. Тишь спит в повозке. Рядом кто-то смеётся, шутками перебивая страх и беспокойство. Пусть Танец закончился, но безопасность лишь номинальная. Рядом могут рыскать остатки паломничества и другие арганиты. Да и мало ли что осталось на поверхности после ухода чудовищ?
За деревьями проступают остатки древних колон, массивных, с торчащим из камня металлом. Эллион из-под приоткрытых век разглядывает их, подмечая куски дороги на вершинах. Древние причуды... зачем вообще было строить дорогу на колонах? Тянулись к небу? Брезговали ступать по земле? Может статься, знать древних так презирала простолюдинов, что не хотела даже ступать с ними на одну землю?
На всё это у Илмира нет ответов. Божество лишь предоставляет информацию, а не отвечает на вопросы. Само по себе это можно использовать для расшифровки древних языков, открыв целый пласт информации миру. Вот только Эллион курьер, а не книгочей киринит. Эта сила не только не поможет с доставкой, но и помешает в бою.
***
Ринзан вернулся утром. Покачиваясь от усталости, он рухнул на койку и почти сразу уснул. Кирана же проснулась, стоило апостолу войти в комнату. Села на смятом одеяле и вперила взгляд в сообщника, гадая, чем тот занимался всю ночь. Ожоги лица успели слегка затянуться, теперь через дыры в щеках видно лишь краешки зубов, а не всю челюсть. На голове проклюнулись волосы.
Даже не вериться, что этот человек родной брат Эллиона. Святого подвижника, живой легенды. Ещё сильнее не верится, что именно она помогает убить это воплощение идеалов Илмира. Это кажется кощунством, преступлением! Однако так решили иерархи культа. Жизнь святого в обмен на информацию Лунисы. Наверняка они уже получили «предоплату». Ослушаться она не имеет права.
Женщина встала с кровати и, достав всё необходимое из рюкзака и кармашков под плащом, принялась смешивать порцию «лекарства». В этом мире совершенно всё является ядом. Главное — знать дозировку, и даже самые безобидные вещи убьют человека.
Однажды она отравила человека чистым воздухом. Всего-то потребовалось немного воды, золото, да несколько дисков из меди и цинка, проложенные сукном, вымоченным в уксусе. Ну и кузнечные меха. Даже от одного воспоминания заныли руки. Женщина поморщилась и бережно смешала ингредиенты. Одно к другому, соблюдая последовательность и пропорции, добавляя ненужные шаги. Если апостол наблюдает, то ему ни в жизнь всё не запомнить. С ней не могут соперничать даже благословлённые кириниты!
Она покосилась на спящего, поморщилась. Он ей нужен. Только он сможет убить Эллиона. Нет... просто ей не хватит духу это сделать. Кирана вспомнила лицо Эллиона, голос и суровый взгляд, направленный в горизонт. По телу пробежала сладкая дрожь, а следом нахлынула душевная боль, что как рана на сердце. Поджав губы, отравительница закрыла флакон и спрятала в карман. Стеклянный сосуд ударился о другой, запаянный воском и обмотанный бечёвкой. Особенный яд. От которого нет спасения, но медленный и ужасный.
Стоит паре капель попасть на кожу, и человек сгниёт за неделю нарастающей агонии. Смерть станет для него спасением.
Кирана вновь посмотрела на спящего апостола. Всё непременно этот человек заслужит этот яд после убийства Эллиона.
***
Караван встал на привал, и люди выстраивают телеги кругом, образуя крепостную стену, через которую ни зверь, ни человек не пробьётся. Быстро. Умирающее солнце клонится к горизонту, заливая верхушки лысых деревьев багрянцем. Его место занимает Старшая Сестра, особенно ярка после танца. Если приглядеться, то на ней видны новые трещины каньонов. Что после каждого сближения с Младшей немного меняют рисунок.
Кирионцы называют это влиянием приливных сил, но сама концепция ускользает от Эллиона. Что раньше, что сейчас, хотя теперь он может написать формулу, определяющую этот эффект.
a_t ≈ (2*G*M*R) / d^3
Эллион отнял палочку от земли осматривает получившееся художество. Что это за буквы, символы? Благословение молчит, будто предполагая, что Эллион уже знает. Как такая короткая строка вообще может описать событие, когда луна трескается, как скорлупа яйца?
Курьер раздражённо стёр формулу ногой, поморщился от неприятного чувства и поковылял помогать с обустройством лагеря. С утра может двигаться без костыля, хоть и медленно. Но даже так, это поражает, в обычной ситуации он бы ещё недели три не мог бы встать! А ведь совсем недавно страдал от воспаления!
Это всё работа благословения или лечения Тишь? Неважно, главное, что он почти излечился. Хотя боль в рёбрах терзает, стоит резко повернуться или наклониться. Походка курьера напоминает деревянную куклу, чьи ноги гнутся, а вот туловище сплошной брусок.
Помощи от него мало, но перенести лёгкий груз, подержать инструмент или отвести животных в отведённый угол на кормёжку. Это он может. А человеку жизненно важно чувствовать себя... полезным. Нужным. Бесполезные люди быстро хиреют и умирают в одиночестве. Морально раздавленные собственным бессилием.
Мне стыдно выпускать такую короткую главу, тем более что идей для ей наполнения вагон. Но я физически не могу написать больше. Стол шатается, колени отваливаются, а если перелечь на кровать (матрас брошенный на пол), то при письме болят и колени и шея, так как её приходится выгибать.
Надеюсь, получится в ближайшие месяцы заменить стол, ну или придётся писать в кафе, когда погода станет получше.
Надеюсь на ваше понимание.