Пощелкивание приборов, гудение длинных люминесцентных ламп и тишина. Будто бы все звуки смыли дезинфицирующим раствором. Столько детей, и тишина.
Родителям разрешили войти ненадолго. Их провожает врач. Взрослые идут осторожно, почти крадутся через этот долгий сончас. Здесь у каждого своя история.
С самого начала жизни
Эльвира только выписалась из роддома. Роды были стремительными, новорожденная девочка выглядела крепенькой. Но молодая мама знала, ей говорили на нескольких последних узи, что спасение дочки начнется сразу, в первые минуты жизни.
Малышку тут же перевезли в интeнсивную терапию, туда же поехал и папа. Толку от него не было, но он не уходи, сидел на диванчике, спал прерывистым сном, как спят на вокзалах и в аэропортах. Эльвира же приходила в себя после родов. Зашивали, это понятно. Потом она мылась в душе, ела. Все в каком-то оцепенении.
Она много читала о том, что будет после рождения, как проходят такие операции. Знала, что делают их хорошо, умеют делать. Но все равно страх как будто бы застрял внутри и окаменел. Она вспоминала эти несколько мгновений, когда ей показали дочку - инопланетное красивейшее существо. И сразу увезли без всяких прикладываний.
На следующий день в роддоме Эльвира вышла из палаты, немного побродить, отвлечься. В коридоре она увидела, что некоторых женщин тоже везут после родов без детей. Странно, но эта печальная информация немного утешила Элю: она поняла, что не одна, что другие мамы также ждут. И что вообще такое бывает не только на форумах в интернете или в медицинских статьях, но в самой обычной живой жизни.
Потом она познакомилась с этими женщинами. Они сцеживали молоко, спускались в буфет. Вместе было не так страшно. Теперь их выписали, а пока она была в роддоме – дочке уже сделали опeрaцию. Теперь она восстанавливается.
Шум и ярость
Этажом ниже другое. Виктория очень злилась на саму себя. «Почему я не укрывала ее лучше? Как я вообще не заметила? Врач тоже никаких звуков в легких не обнаружил». Еще пару часов назад она выбирала между рыбой или курицей на ужин, а потом обнаружила, что температура у абсолютно спокойного ребенка запредельно высокая. Оказалось, пнeвмония без симптомов.
Виктория планировала праздники со своими детьми, и вот теперь застряла тут, на границе между мирами. Она была в ярости, и сама не знала, на кого. И боялась. Мысли путались, женщина сидела без сна, прислушиваясь к каждому вдоху своего ребенка: «Какой он был вдох, какой звук? Нормальный или нет?» Так целую ночь, потом еще одну.
Она посмотрела на других матерей: точно такие же женщины, напряженные, погруженные полностью в беспокойство. Дни и ночи под яркими лампами в коридорах, шаги медсестер, проверки температуры, анализы слились в одно.
Медсестры вопреки стереотипам были абсолютно адекватные. «Конечно, они могли резко ответить, если, например, попросить у них новое белье. Но, понятно, что это не их личные простыни и наволочки».
Именно медработники своим видом показывали: все нормально, то,ч то происходит - обычное дело, рутина. Их присутствие успокаивало.
Постепенно жизнь наладилась. Муж принес проектор. По вечерам они стали смотреть мультфильмы на стене. Дочка была счастлива, что столько времени проводит с мамой, и не нужно делить внимание с двумя другими детьми.
В конце концов Вике даже понравилось: «Да, условия не очень, но иногда полезно приехать в такие места, где не нужно никуда спешить. Тут я поняла, по-настоящему поняла, не из банальных фраз и тостов, что значит здоровье»
Подсмотренные судьбы
Ксения бывалая жительница больницы: раз в полгода они с сыном «заселяются» на плановые процедуры. Всякого насмотрелась.
Как-то одну девочку лет пяти привезли в палату, еще с бинтами. Родители прошли с ней до двери, посмотрели, как ее уложили, и все. Девочка просила: «Мамочка, не уходи». Та женщина сказала: «У меня работа, дела, я потом приду», и кивнула на Ксению: «Вон она с тобой поиграет».
- Я сидела в шоке, если честно. С виду приятная пара, одеты хорошо, прилично выглядят, неужели не нашли время побыть с таким маленьким ребенком. И это как бы не моя обязанность, я со своим ребенком.
Но девочка смотрела на Ксюшу с такой надеждой, что пришлось достать книги, почитать и ей, и сыну. Каждый раз, когда книга заканчивалась, девочка перелистывала страницы обратно в начало. В другой день, когда она немножко отживела, начала прыгать на кровати. Пришлось как-то ее успокаивать.
За дни лечения Ксения привязалась к заброшенному ребенку. «Даже хотелось ее забрать к нам домой, удочерить». Но родители приехали, взяли девочку, как какой-то предмет, увезли домой. «Никаких эмоций вообще, максимально странные люди».
В другой раз Ксюша с сыном спустились в маленький буфет на первом этаже. Там был всего один высокий столик, за ним стояла немолодая пара. Они не ели и не разговаривали. Женщина молча плакала, мужчина смотрел в одну точку. Ксюша спросила: «Может вам помочь?»
Мужчина сказал: «Мы столько лет хотели ребенка, почти десять лет пытались. Дочка родилась здоровая, все идеально, но почему-то посинeла, не может дышать. Сейчас ее откачивают. Мы не знаем, что будет». Он говорил даже не Ксюше, а просто всему миру, превращая свой страх и бoль в слова. Ксения их больше не встречала и не знает, чем закончилось.
Как-то, когда сыну Ксюши было около восьми месяцев к ним палату зашла девочка-подросток. У нее была сyицидальнaя попытка, но обошлось. Девочка улыбалась малышам, попросила подержать сыночка Ксюши. В девчонке было столько энергии и радости, будто она, такая юная, пересмотрела свою жизнь, что-то поняла. До самой выписки она заходила возиться с детьми.
Даже для зрелой психики взрослого – больница сложное испытание. Что уж говорить о детях. Чтобы как-то поддержать их, помочь во время лечения, придумали книгу «Медята» - расследование в больнице. Но получилось не только для маленьких пациентов, а вообще для всех (например, если ребенок меняет школу, садик, не хочет ехать в санаторий и т.п.)