Юлия смотрела, как Андрей ловко чинит дверцу шкафа в её квартире. После первого мужа, который только и делал, что пропивал семейное имущество, Андрей казался подарком судьбы. Рукастый, добрый, не боится домашней работы — сам приготовит ужин, сам уберёт. Не мужчина, а золото.
Но стоило теме зайти о деньгах, «золото» превращалось в дешёвую медь.
— Поеду в отпуск на две недели, — радостно сообщил он, вытирая руки.
— Ой, как здорово! — улыбнулась Юля. — Отдохнёшь наконец-то.
— Да уж, отдохну... Только получу копейки. Опять по деньгам туго будет, — тут же помрачнел Андрей.
Эта фраза — «денег нет» — стала его фоновым шумом. Андрей произносил её так часто, что Юля начала чувствовать вину за то, что просто хочет сходить в кино. При этом она знала, что Андрей зарабатывает вдвое больше неё, да ещё и постоянно «колымит» на работе.
Всё стало окончательно ясно на день рождения Юли. Они встречались уже второй год. Юля ждала сюрприза, возможно, того самого «внимания», о котором пишут в книгах. Андрей пришёл с букетом и протянул конверт.
— Вот, держи. Пять тысяч. Купи себе, что хочешь.
Юля приняла деньги с натянутой улыбкой. Дело было не в сумме, а в системе. Год назад, когда он её только завоевывал, были и кафе, и дорогой телефон. Теперь же она официально перешла в категорию «своих», на которых можно экономить. «Такса в пять тысяч» стала символом её ценности в его глазах.
— Знаешь, что меня пугает? — делилась Юля с подругой. — У него «нет денег», когда нужно купить подарок мне или сходить в кафе. Но когда ему понадобился какой-то навороченный инструмент или деталь для машины — он купил это за «любую цену», не моргнув глазом. Он даже туалетную бумагу покупает какую-то люксовую, если ему так хочется. А когда я покупаю себе новое платье, он первым делом спрашивает: «Сколько стоит?». Нафиг ему эта информация?
Юля начала рисовать в голове картину их будущего совместного быта. Две отдельные семьи под одной крышей. Он будет копить на свои цели, строить «общую» жилплощадь (которая юридически останется его), а она будет сама тянуть себя и дочку, вечно выслушивая нытье о дороговизне хлеба.
Юля поняла: Андрей не жадный в классическом смысле слова — он не скупится на себя и на свой комфорт. Он — финансовый единоличник. Его хозяйственность (помыть посуду, прибить полку) — это его способ вклада, который не стоит ему денег. А вот расставаться с реальными купюрами ради другого человека ему физически больно.
— Слушай, Андрей, — решилась она на разговор вечером. — Ты постоянно говоришь, что у тебя нет денег, при этом я знаю твой доход. Мне кажется, ты просто боишься, что я «разорю» твой бюджет. Но семья — это не когда каждый за себя в ожидании кризиса. Это когда мы оба чувствуем себя в безопасности.
Андрей посмотрел на неё с искренним удивлением.
— Юль, ну я же о будущем думаю! Расширяться надо, ребёнка хотим... Я каждую копейку в дом тащу.
— В твой дом, Андрей, в твой. А я хочу чувствовать себя любимой женщиной сейчас, а не финансовым проектом на пять лет вперёд.
Юля вышла из этого разговора с тяжелым сердцем. Она поняла, что не накручивает себя. Прижимистость — это черта характера, которая с годами только обостряется. И если сейчас, на этапе «цветов и свиданий», она слышит вечное нытье о бедности, то в декрете она рискует выпрашивать деньги на подгузники, доказывая их целесообразность.