Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

СТРАХ СТАРОСТИ И ОДИНОЧЕСТВА КАК ЦЕМЕНТ ДЛЯ НЕСЧАСТЛИВОГО СОЮЗА

А что если вы остаётесь вместе не потому что любите? Если убрать всю ваниль и шелуху, что если вы остаетесь просто потому что боитесь. Боитесь тишины, которая наступит, если он уйдёт. Боитесь пустой квартиры, где некому будет сказать «спокойной ночи». Боитесь смотреть в будущее, где нет её голоса. Вы не выбираете этот брак. Вы выбираете известное вместо неизвестного. Ад, который знаешь, лучше рая, в который не веришь. Вы держитесь за его руку не потому, что она греет. А потому, что без неё вы не знаете, куда деть свои руки. Вы смотрите на уходящие годы и видите только одно: если уйду — останусь один. Дети выросли, друзья заняты, родители состарились. А новых друзей заводить поздно. Или страшно. Да и сил уже особо нет. Вы думаете: «Пусть так, пусть плохо, но я не один». Вы не замечаете, что вы один уже давно. Что вы одиноки в этой постели, одиноки за этим столом, одиноки в этой тишине. Но присутствие чужого тела рядом даёт иллюзию безопасности. Вы не одна. Вы не один. Это успокаивае

СТРАХ СТАРОСТИ И ОДИНОЧЕСТВА КАК ЦЕМЕНТ ДЛЯ НЕСЧАСТЛИВОГО СОЮЗА

А что если вы остаётесь вместе не потому что любите?

Если убрать всю ваниль и шелуху, что если вы остаетесь просто потому что боитесь. Боитесь тишины, которая наступит, если он уйдёт. Боитесь пустой квартиры, где некому будет сказать «спокойной ночи». Боитесь смотреть в будущее, где нет её голоса.

Вы не выбираете этот брак. Вы выбираете известное вместо неизвестного. Ад, который знаешь, лучше рая, в который не веришь. Вы держитесь за его руку не потому, что она греет. А потому, что без неё вы не знаете, куда деть свои руки.

Вы смотрите на уходящие годы и видите только одно: если уйду — останусь один. Дети выросли, друзья заняты, родители состарились. А новых друзей заводить поздно. Или страшно. Да и сил уже особо нет.

Вы думаете: «Пусть так, пусть плохо, но я не один». Вы не замечаете, что вы один уже давно. Что вы одиноки в этой постели, одиноки за этим столом, одиноки в этой тишине. Но присутствие чужого тела рядом даёт иллюзию безопасности. Вы не одна. Вы не один. Это успокаивает.

Вы боитесь, что если разведётесь — никто не захочет вас в вашем возрасте. С лишним весом, морщинами, усталостью. Вы боитесь, что будете никому не нужны. Что умрёте в одиночестве, и никто не подаст пресловутый стакан воды.

Вы не видите, что уже умираете. В этом браке, где нет тепла. В этих отношениях, где нет жизни. Вы хороните себя заживо, чтобы не хоронить надежду.

Вы смотрите на пары, которые развелись, и думаете: «Вот они, несчастные». А они, может, проснулись. А вы — нет. Вы всё ещё спите в своей тюрьме, которая называется «мы вместе». И называете это безопасностью.

Страх старости — плохой советчик. Он шепчет: «Держись, что имеешь. Лучше синица в руках...». Но синица давно не поёт. Она просто сидит на вашем плече и клюёт вас каждый день. А вы боитесь её спугнуть. Потому что тогда останетесь с пустым плечом. И с собой.

Страх одиночества — это не про любовь. Это про неумение быть с собой. Про пустоту, которую вы заполняете чужим присутствием. Про неспособность выдержать тишину. Вы держитесь за него, как за спасательный круг, хотя круг давно продырявлен. Вы держитесь за неё, как за берег, хотя берег — это просто кусок суши, где вы уже отбыли срок.

Вы не враги. Вы два человека, которые держатся друг за друга, потому что боятся упасть. Но вы уже упали. Просто не заметили.