Всем ожесточённо бьющимся за чистоту языка посвящается!
Сегодня нам кажется, что кириллица незыблемый фундамент русской культуры, почти сакральная вещь. Но в 1920-е годы в СССР к алфавиту относились не как к святыне, а как к «техническому инструменту», который считали безнадежно устаревшим. В воздухе витала идея мировой революции, и страна всерьёз готовилась к тому, что пролетарии всех стран объединятся. А для этого нужен был единый графический код.
Сторонники латинизации, среди которых были крупнейшие лингвисты и государственные деятели (например, нарком просвещения Анатолий Луначарский), выдвигали жёсткие аргументы. Кириллицу называли «идеологически враждебной», «миссионерской» и «пережитком самодержавия».
Логика была такая: кириллица связана с церковнославянским прошлым и царизмом, а на латинице написаны все тексты передовой науки и техники. На латинице пишут все представители международного пролетариата. Луначарский прямо заявлял: «Переход в будущем на единую мировую графику неизбежен».
Главколна (Главная комиссия по латинизации)
В 1929 году была создана специальная комиссия Главколна (название красивое) при Наркомпросе, и работа закипела. Проект готовили профессионалы, но дело осложнялось тем, что в русском языке всё-таки букв гораздо больше, чем в английском/латинском (в классическом латинском их 23, в английском 26). Было разработано три варианта нового русского алфавита.
Как это должно было выглядеть (согласно самому популярному проекту профессора Н. Яковлева):
Вместо «Ш» предлагалось писать «š».
Вместо «Ч» – «c».
Вместо «Ы» – «y».
«Я» лёгким движением руки превращалась в «ja», а «Ю» в «ju».
Если бы всё прошло удачно, то то уже в 1930-е годы, пролетарский лозунг на главных страницах газет мог бы выглядеть так: «Proletarii vseh stran, soedinjajtes!». А название главной газеты страны писалось бы как «Pravda».
На что упирали сторонники реформы?
1️⃣ Латинский шрифт экономичнее кириллицы. Буквы более узкие ( унас одни только "Ш", "Щ" и "Ж" чего стоят). Экономия на бумаге в условиях её дефицита составила бы до 10–15%. В масштабах страны – это миллионы рублей.
2️⃣ Облегчение работы по ликбезу (ликвидации безграмотности). Утверждалось, что рабочему проще выучить латинские буквы, так как они графически четче и проще в написании, чем «завитушки» кириллицы.
3️⃣ Единство окраин. К 1930 году почти все тюркские языки СССР (азербайджанский, узбекский, татарский и др.) уже были успешно переведены на латиницу (так называемый «Яналиф»). При переводе основного языка на общие с ними буквенные обозначения, планировали создать единое информационное пространство.
Не смогли
К 1932 году комиссия подготовила финальный план перехода. Казалось бы, судьба кириллицы решена. Но вмешалась «высшее руководство» в лице Сталина. К этому времени вектор государственной политики резко сменился. Идея мировой революции отошла на второй план, уступив место строительству «социализма в одной отдельно взятой стране».
Сталин понимал, что резкая смена алфавита колоссальный риск. Он считал, что латинизация значительно отодвинет идею всеобщей грамотности (нужно было бы переучивать несколько миллионов человек, которые благодаря Ликбезу только-только встали на путь грамотности). Во-вторых, это сильно ударило бы по стране экономически, ведь нужно было бы перепечатывать все библиотеки, архивы и учебники. В-третьих, кириллица стала рассматриваться к этому времени, как объединяющий фактор для народов СССР вокруг русского центра.
В итоге Сталин наложил вето. Более того, начался обратный процесс, и те языки, которые уже латинизировали, в принудительном порядке начали переводить на кириллицу. В результате некоторым языкам пришлось за короткое время перейти с арабской письменности на латиницу, а потом на кириллицу.
А, если бы реформа состоялась? Все бы привыкли и сейчас ощущали бы себя частью западного графического мира, нам было бы проще учить английский, но вся изданная до революции литература (от Пушкина до Достоевского) стала бы для нас выглядеть как «иностранный текст». Мы бы потеряли визуальную связь со своей тысячелетней историей, а русский язык визуально больше всего напоминал бы чешский или польский.