В понедельник Катя пришла из школы и сказала: «Мам, нам задали нарисовать домашнего питомца. С натуры. Для конкурса». Сказала так, будто ей поручили государственное задание. Глаза серьёзные, голос торжественный. Ей восемь лет, и она подходит к школьным делам как к миссии. Рисовать она любит — у неё в комнате полшкафа занято альбомами и карандашами. Но рисовать для конкурса — это другой уровень. Тут нужна модель.
Модель у нас есть. Даже две. Осталось уговорить их позировать.
Маша — модель на три минуты
Катя начала с Маши. Логично — Маша ярче, крупнее белое пятно на груди, и вообще «Маша красивее всех на свете» (цитата Кати, дословно). Катя усадила Машу на кухонный коврик, положила перед ней игрушку, чтобы та смотрела в одну точку, и начала рисовать.
Маша сидела три минуты. Ровно три. Я засекла, потому что было любопытно. Три минуты — уши торчком, морда вперёд, хвост лежит красиво. Идеальная модель. Катя успела нарисовать контур головы и одно ухо.
На четвёртой минуте Маша зевнула. На пятой — легла. На шестой — встала и ушла на диван. Катя крикнула: «Маша, вернись!» Маша не вернулась. Маша — корги, а не натурщица. У неё свои планы, и позирование в них не входит.
Катя расстроилась. Пришла ко мне. «Мам, Маша не сидит. Я не могу нарисовать, если она не сидит». Я сказала — попробуй Дашу.
Даша — модель от природы
И вот тут случилось чудо. Катя позвала Дашу, усадила на тот же коврик. Даша села. И — осталась сидеть. Минуту. Две. Пять. Десять. Катя рисовала, Даша сидела. Иногда поворачивала голову — Катя говорила: «Даш, не двигайся» — Даша возвращала голову обратно. Как будто понимала.
Может, и понимала. У Даши есть эта способность — чувствовать, когда от неё что-то нужно, и просто дать это. Без суеты, без торга, без условий. Катя рисует — значит, нужно сидеть. Даша сидит. Всё просто.
Я подсела рядом и смотрела. Катя рисовала сосредоточенно — язык прикушен, карандаш ходит по бумаге, глаза бегают от альбома к Даше и обратно. Даша сидела с тем самым выражением — мягким, чуть удивлённым, с одним ухом слегка набок. Свет из окна падал на её рыжую шерсть, и Катя сказала: «Мам, смотри, она золотая». Я посмотрела — и правда. Тёплый рыжий в солнечном свете выглядел как мягкое золото.
Катя рисовала полчаса. Даша просидела все тридцать минут. Ни разу не встала, ни разу не ушла. Только хвостом иногда постукивала по полу — тихонько, ритмично, как метроном. Я думаю, ей нравилось. Внимание, тишина, Катя рядом — что ещё нужно?
Маша заглянула на огонёк
Минут через двадцать Маша пришла с дивана. Видимо, стало скучно. Зашла на кухню, посмотрела на Дашу, на Катю, на альбом. Подошла ближе — Катя сказала: «Маша, не мешай!» Маша фыркнула и легла рядом с Дашиным ковриком. Не на коврик — рядом. Положила голову на лапы и стала смотреть.
Катя посмотрела на Машу, потом на рисунок, потом опять на Машу. «Мам, а можно я Машу тоже нарисую? Рядом?» Я сказала — конечно. Катя начала рисовать Машу — лежащую, с головой на лапах, с ушами торчком. Маша лежала — и тоже не двигалась. Как будто наконец поняла: сейчас надо просто быть.
В итоге на рисунке — обе. Даша сидит, Маша лежит рядом. Две рыжие корги, карандашом, на альбомном листе. Катя раскрасила их цветными карандашами — рыжий, белый, чёрный нос. Аккуратно, старательно, с тем количеством любви, которое умещается только в восьмилетних руках.
Рисунок поехал в школу
Во вторник Катя понесла рисунок в школу. Вернулась с новостями. Учительница, Ирина Сергеевна, посмотрела на рисунок и сказала: «Катя, это красиво, но ты срисовала с фотографии?» Катя обиделась. «Нет! Это с натуры! Они сидели передо мной!» Ирина Сергеевна улыбнулась и сказала: «Ну хорошо, я верю. Просто очень похоже на настоящих».
Катя рассказывала мне это с возмущением. «Мам, она не поверила! Как будто я вру!» Я сказала — это комплимент. Значит, нарисовала так хорошо, что похоже на фото. Катя подумала и сказала: «Ну ладно. Тогда это хороший комплимент».
Соня, которая слушала этот разговор из своей комнаты, вышла и сказала: «Кать, в следующий раз сфотографируй процесс. Дашу на коврике, себя с карандашом. Тогда точно поверят». Катя записала это в блокнот. Серьёзно. Ручкой. С пометкой «для следующего раза».
Рисунок теперь висит на холодильнике
Рисунок с конкурса вернулся через неделю. Катя получила второе место — первое досталось мальчику, который нарисовал попугая акварелью. Катя расстроилась, но ненадолго. «Попугай был красивый, — призналась она. — Но мои корги лучше. Просто судьи не понимают».
Рисунок теперь висит на холодильнике. Рядом с Сониной таблицей дрессировки и Катиными стикерами. Маша и Даша на бумаге — рыжие, ушастые, с белыми мордочками — смотрят с холодильника на кухню. А настоящие Маша и Даша лежат внизу и иногда поглядывают на свои портреты. Маша — без интереса. Даша — с тем самым выражением. Мягким, тёплым, чуть удивлённым. Как на рисунке.
Знаете, что мне нравится больше всего? Не то, что Катя хорошо нарисовала. А то, что Даша просидела полчаса, потому что Кате это было нужно. Ни лакомств, ни уговоров, ни хитростей. Просто — Катя попросила, и Даша осталась. Мне кажется, это самая честная форма любви. Тихая. Терпеливая. Без условий.
А ваши питомцы когда-нибудь позировали? Расскажите — кто сидел как статуя, а кто сбежал на первой минуте.