Все ожидали появление какого-то экрана, но вместо это они попали в темноту, а потом яркий свет показалим, что они попали в иной мир, иную реальность.
Все ошеломленно оглядывались. Было душно, как в парилке, маслянистый, но влажный воздух забивал легкие. Они поднялись над землёй на высоту птичьего полета и с ужасом смотрели на серо-жёлтую, а местами чёрно-красную пустыню и танцующие на горизонте черные смерчи.
Они спустились ниже. Красные скалы, и почему-то чёрные реки, высокие сизые лишайники, колючие заросли желтовато-сиреневых растений, города-муравейники гачей, похожие на гигантские слоённые торты, и фермы, сплетённые из каких-то стволов, в которых разводили людей для еды.
Серые многоногие аппараты, бегущие по земле и отлавливающие каких-то членистоногих животных, которые лихо отбивались от роботов какими-то ядами.
Они летели и вскоре увидели горы, которые отряды гачей осыпали снарядами с каким-то жидкостями, от которых плавились скалы, из пещер отрывисто тявкали орудия и свистели снаряды, превращающие всё вокруг в стену огня. В некоторых ущельях роботы уже подбирались к пещерам.
– Это сражаются последние свободные люди Земли, – проговорил голос.
– Нет! Не последние! – рявкнул Двур. – Поможем Глебу и Ксену!
Полковник повернулся, все акеры его стаи и некроманты, обнявшись, отдавали всё лучшее, что у них было Глебу и Ксену.
Прошло полчаса. Внезапно Форгер превратился в человека и, тяжело дыша, прохрипел:
– Жрица, зачем тебе Золоте Яйцо?
– Чтобы отдать мультипликатору, – Мэй устало отбросила косу на спину и наклонилась, опираясь руками на колени.
– У меня та же цель, зачем же мы сражаемся? – скривился Форгер.
– Чтоб убить тебя, гач.
– Я не всегда был гачем. Я искал силу и нашёл в теле этих пришельцев.
– Тысячи людей нашли силу иначе.
– Люди отжили своё! Они ненавидят всё и вся. Гачи хотя бы это не скрывают. Люди – жалкие твари! Они прикрывают всё касивыми словами.
Форгер бросил в Мэй какую-то черную сеть, но Мэй смогла уничтожить её в воздухе.
– А что, твоя мать умерла в момент твоего рождения? А кто же тебя растил? Твари? Кто рассказывал сказки и нянчился с тобой, чудовище?!
– Я просто жил, как хотел. Искал ту, которая поможет мне.
– Ты изнасиловал свою сестру, – рявкнула Мэй.
– Я искал прародительницу, – Форгер завыл. – Ненавижу вас сyк!
Мэй отскочила от него и резко засмеялась.
– Зря искал, ты бесплоден.
– Неправда, рожали же мне сыновей. Может, ты не знаешь, а я искал особенных женщин, а эти подлюки рожали только сыновей. Ненавижу их! Ненавижу!
– На тебе проклятье твоей дочери, которую ты uзнaсuлoвaл, а потом по твоему приказу убили?
– Какой дочери? – Форгер побледнел и силой сжал в руках Золотое Яйцо, потом хитро сощурился. – А говорят, что жрицы Араи не лгут!
– Я не лгу, – горько проговорила Мэй. – Это ты забыл, как со своими сыновьями нaсилoвaл свою собственную дочь!
Если бы жрица торжествовала, то Форгер не поверил бы, но та просто смотрела. Он потрясённо сделал шаг назад, ужасное прозрение придавило его, и он захрипел:
– Нет! Это было дочь, от того, к которому она ушла!
– Это была твоя дочь, гач, – сурово проговорила Мэй. – Либлих был в отчаянии, когда узнал, что сотворил со своей сестру. Я рассказала ему, как ты обесчестил его мать, как измывался над ней, и убил его бабку. Что всех женщин ты брал насильно и при этом издевался над ними.
– Ах, вот почему он на меня наехал? Предатель! – заревел Форгер.
Мэй сурово нахмурилась.
– Зря ты не поверил единственному сыну, который сказал тебе правду. Зря убил его! Он искал путь, как всё исправить. До последнего искал, даже за чертой жизни. В отличие от тебя. Ты убийца своего будущего!
– Не-ет!! – завыл Форгер, закрыв глаза.
Этого времени Мэй хватило, чтобы стать акером, прыгнуть на него и отгрызть голову.
Багровый полог упал. Все бросились к Мэй, которая, вырвав из рук мёртвого Форгера Золотое Яйцо, повернулась к Болюсу:
– Дай мне контейнер!
Тот покачал головой, а Папазол возразил:
– Жрица, отдай Яйцо новому Хранителю. Осталось закрепить реальность.
– Я же должна быть Хранителем! – Мэй растеряно посмотрела на всех. – Меня растили Хранителем.
– В своём мире, – проворчал Глеб.
– В нашем мире, ты просто любимая женщина, – Ксен усмехнулся, он покатал на языке сказанное вслух. Ему нравилось слово – любимая.
Папазол забрал у неё Яйцо и положил в контейнер, который достал из своих набитых невероятными вещами карманов и протянул Мелетьеву.
Полковник угрюмо скривился и покачал головой:
– Слышь, поноси ты сам! Я вроде как не уполномочен.
– Э-э, нет Юра! Это – работа Хранителя.
– Ну-с, и почему это, я Хранитель?
– Не тупи! Ты стал им, когда она напрямую вошла в контакт с тобой, рассердился Папазол.
Каллинг, бывший Кешка, осматривает зал.
– Что-то здесь мрачновато. Может пора сваливать отсюда? Только вот куда? Может в Жигули? У кого какие мысли на этот счет?
Все уставились на Полковника, и он почувствовал себя мужиком, которого жена застукала с любовницей, что не скажешь, всё не так. Попытался изобразить мудрость на лице, но растерянно ляпнул:
– Э-э, а почему в Жигули?
– А потому что там сгорела лаборатория, – Глеб был раздражен до предела, пришло понимание, что он что-то проворонил, не заметил.
Ксен привычно расположился рядом и уставился на него.
– Что мы проморгали ещё?
– Что-то очевидное. Вон и Каллинга, и меня тянет в Жигули, а почему? Может и не в Жигули нам надо? – проворчал Глеб, и отправился к багровой колоннаде. Там он уперся лбом в неё пытаясь понять, что же он не заметил?
Мэй было попыталась подойти к нему, но её остановил Фил.
– Не мешай ему!
Она испугалась, неужели они не доверяют ей? Вздохнула, поняв, что это глупая мысль, ведь действительно Глеб и Ксен сидели одни, и к ним никто не подходит. Мэй разволновалась. Может это из-за беременности она хочет, чтобы мужья были всегда рядом. Прислушалась, и дети внутри неё спросили:
– Не пора ли?
– Нет, маленькие, надо найти наш дом, – попросила она, и дети затихли.
Дом. Это то, что она с подругами давно потеряла, путешествуя по реальностям. Везде шла война, только леса и степи Сумеречного континента были свободными от гачей. И только потому, что женщины-акеры рожали мощных бойцов-акеров, которые бились так, что гачи отступили, но плата была невероятной, только некоторые успевали родить детей, остальные погибали в схватках. Мудрые арахи бились с акерами бок о бок и самым могучим бойцам дарили мощь, пропитывая тело бойцов особой паутиной. Это было спасением в бою с гачами, мышцы становились тугими, как сталь, но если такой паутиной пропитывали тела самок, то только брак с двумя самыми свирепыми акерами позволял родиться детям. Паутина силы стала одним из факторов, что определили их уклад – диандрические браки.
Её мать во всех реальностях погибла, но во всех реальностях она готовила её к боям с рождения. Мэй была пропитана паутиной трижды и не мечтала о любви и детях, но встреча с возлюбленными сделала её самой счастливой из самок-акеров – с ней были и сила, и любовь, и дети.
Устав от воспоминаний, Мэй вздохнула, много бы она отдала, чтобы узнать, о чём они думают, и тут же испугалась своих мыслей.
– Нет, Араи! Не хочу знать! Хочу быть свободной, любить и не подделываться. Просто хочу помочь им, если будет трудно.
Глеб перебирал все варианты, пока что-то не мелькнуло.
– Ксен, а кто в Сызрани убил коротышку? Мы ведь так и не узнали.
– Мы тогда, решили, что это Мэй с девочками, – его лоис нахмурился.
– Нет, это не мы! – возразила Фай.
Глеб ахнул, так вот что они упустили!
– Мы много чего не узнали, – пробурчал Мелетьев. – Расскажи-ка нам Мэй, почему Фай говорит, что это не вы убили коротышку?
– Я опоздала! На какие-то минуту, но опоздала! – Мэй так прикусила губу, что выступила капля крови. – Однако я увидела убийцу сестры и стала следить за ним.
– Ага, всё-таки убила его ты? – оживился Глеб.
– Нет, я и в этом случае опоздала! Хотя я и бежала за убийцей.
– Нет! – возразил Дон. – Ты бежала от него.
– Глупости! – она сердито фыркнула. – Зачем мне бежать от этого слабака? Я преследовала его, а он бежал, заметая следы, и кружил, как заяц.
– Что за путаница? – Глеб переглянулся с Ксеном. – Расскажи всё с самого начала.
– Мы нашли мою сестру уже убитой и сразу бросились по следу убийцы, но его ждала машина. Этого мы не предвидели. Он сбежал. На другой день мы нашли гостиницу, где он жил. Кэй и Фай отвлекли охранника, Вермель в это время мотался по аптекам и был нам не интересен, – Мэй угрюмо замолчала.
– И поэтому ты вертела хвостом перед Книрпсом, – заключил Болюс.
Оба лоис помрачнела, а Ксен, сжимая руку Глеба, прохрипел:
– Как перед нами? Это так, Мэй?
Папазол уселся поудобнее и с наслаждением вытянул ноги и дёрнул Полковника за руку.
– Обожаю я это! Смотри, она носит кучу их детей, а они ревнуют.
Мэй пожала плечами.
– Не вертела, я просто вечером попила кофе в местном ресторане.
– Что? В ресторане? – взвыл Глеб.
Дон вцепился в бледного от бешенства Глеба.
– Дай ей сказать! Она же там была по делам.
– Не буду говорить и всё! – отрезала Мэй, которая взбесилась. – Как он смеет мне не верить?
Фай махнула рукой на гордость подруги и решила рассказать. Ей тоже надоели и ревность мужчин, не доверяющей Мэй, и упрямство подруги, не желающей их понять.
– Успокились все. Я расскажу! Мэй надела местное красивое платье, коктейльное, и села за столик недалеко от Книрпса. Она просто улыбнулась ему. Мэй ничего не обещала, не говорила с ним, но он уже не мог оторвать от неё взгляда. Вот и всё, на другой день, она заманила его на берег, гуляя около гостиницы.
– Коктейльное платье? – разозлился Ксен. – Надеюсь не такое платье как на приёме в Игелме?
– Такое только для королевских покоев, а я одела обычное, купила в местном бутике, – Мэй охнула. – Глеб, Ксен! Я только сейчас поняла, что-то не складывается.
– Заметил, она обращается к нам, так как надеется на нас, – ухмыльнулся Глеб, и оба лоис расцеловали Мэй.
– Давай, вспоминай! – подбодрил её Ксен.
– До сих пор ничего не могу понять! Я же его вела за собой. Помню, что луна светила, как фонарь, а потом набежали тучи. Я бежала не быстро, но он отстал. Слабак! Я оставила след, меня можно было легко убить. Я его чувствовала, но он не подходил и не подходил. Тогда я вернулась по следу и увидела его убитым. Я чувствовала его живым, а он был убитым… – она растерянно прижала руки к груди. – Не понимаю!
– Он жив, а мы придypки! Убили двойника, а не клона, – Глеб счастливо засмеялся. Мэй немедленно уселась рядом с мужьями. Глеб покачал головой. – Я всё ещё зол на тебя. Как посмела наряжаться перед другим?
– Я тоже, – проворчал Ксен.
Мэй рассердилась и покусала их, они вместо того, чтобы разозлиться счастливо улыбнулись – укусы были так себе.
– Надо ехать в Сызрань? – поинтересовался Дон.
– Зачем?! – изумился Глеб. – Надо в Жигулёвск, где родился Книрпс и разбираться. Вот почему меня тянуло в Жигули! Вставайте, я вас проведу. Парни, Альму не забудьте. Взялись за руки!
Все, ошалев, стояли в парке. В этот раз Глеб, не предупредив их, просто переместил и всё. Папазол потирал руки, радуясь возросшей силе оркена.
– Так, надо привести себя в порядок! – проворчал Мелетьев. – Мы похожи на бомжей. В магазин что ли заглянуть?
– Эх, Юра, не доверяешь ты нам! – укорил его Папазол. Мгновение и пыль и грязь исчезли с их одежды, а те, кто потерял майки, неожиданно их приобрели. Благо на аллеях было мало народа.
Альма тихо заскулила, Леонид погладил её.
– Тихо, девочка! Видишь, солнышко и травка. Сейчас умные дяди что-нибудь придумают, – с этим словами он пнул Ксена. – Я ведь прав?
– Прав-то прав, только ничего в голову не лезет.
– Ну почему же? – Глеб критически осмотрел одежду Мэй и насмешливо хмыкнул. – Отправляйся-ка ты, жёнушка, на разведку. В таком виде ты вряд ли повиляешь хвостиком, поэтому просто походи и узнай, где здесь роддом.
Ксен встревожился.
– Ой, Глеб! Нельзя женщинам бросать вызов.
– Да ладно тебе, в такой одежде она… – отмахнулся Глеб и прикусил губу.
Куртка была сорвана, а коса расплетена, а их Мэй направилась к группе парней, стоявших недалеко. Те онемели, увидев тугую грудь, без признаков белья, обтянутую черной футболкой. Жрица посмотрела, что парни пьют, и взяла у одного из рук банку с кока-колой.
Разговор члены стаи не слышали, но слышали смех и видели то, что парни стали всяко-разно поигрывать мышцами и толкаться, чтобы встать к ней поближе.
– Нет, ты видел?! – взбесился Глеб.
– Сам виноват, – усмехнулся Ксен.
Глеб от досады крякнул. Он всё понимал, но их жена заставляла его всё время демонстрировать свою самость. Когда Мэй, расцеловав в щёки парней, вернулась к ним, Глеб отвернулся. Она, ни на кого не обращая внимания, подошла к нему и впилась в губы поцелуем. Ксен, мгновенно оказавшийся рядом, поцеловал её шею.
Парни, смотревшие ей в след, одобрительно загудели.
– Иди! – она толкнула ревнивца. – Я сказала, что люблюсь с вами двоими и жду детей от вас, и спросила, где здесь ЗАГС. Они не поверили мне.
Глеб счастливо заулыбался и ушел к парням.
Папазол прокомментировал:
– Характерная черта людей – это не верить очевидному.
Стая наблюдала, за разговором Глеба и парней, те слушали и что-то громко возражали от возбуждения, потом Глеб помахал им рукой.
– Пошли! Они нас подбросят.
Когда Полковник усаживался сзади какого-то здоровенного парня в кожанке, тот стеснительно спросил:
– Это правда, что она жена их обоих? Как же они-то согласились?
– Правда, им так нравится. Она очень свирепая в постели. Может придушить во время… Кхм…
– Обалдеть! – прохрипел байкер. – Представить не могу, но заводит.
Спустя несколько минут они неслись на мотоциклах по пыльным улицам, единственным украшением которых были высоченные тополя.
Высадившись на Пушкинской, они остались ждать, а Полковник отправился в ЗАГС. Вернулся злой и попросил Папазола:
– Ничего нет! Организуй мне телефонную связь с Романом.
Папазол невозмутимо достал свою доску. На доске появилось изумленное лицо Романа
– Юрий Петрович?! Нет слов! Мы считали вас всех погибшими.
– Рома, время поджимает, мне нужно все сведения о рождении Книрпса в Жигулевске. Помнишь первого убитого в Сызрани?
– Юрий Петрович, вы что-то нашли? Почему я, а не Рем? У него же больше возможностей!
– Потому что, Рем отправился на родину, – отрезал Мелетьев. – Рома, надеюсь телефоны не прослушиваются?
– Да, уж я позаботился об этом и Алкапыв помог. Ой! Алкапыв сказал, чтобы я связал вас с ним.
– Ну и свяжи! Позвони ему по другому телефону. Не волнуйся, я смогу и с ним говорить. Ты так же можешь присутствовать. Это нечто вроде конференции по скайпу, только более удобная форма. Чтобы тебе стало легче, мы в Жигулевске. Не волнуйся мы защитим разговор.
– Подождите минуточку.
Папазол щелкнул пальцами, а Роман стал звонить, и почти сразу на экране появилось лицо шамана.
– Ах-ах-ах! Как я рад! Привет коллеги! Я знал, что вы будете искать. Мы устранили ещё одну лабораторию.
– Ищи, Алкапыв! – всунулся в экран Папазол. – Эти лаборатории опасны для Мира, там гачи пытаются геном людей совместить со своим, чтобы стать метаморфами. Это поэтому они ищут доргов. Мы видели возможное будущее. Наша реальность единственная, где уничтожили гачей. В других реальностях людей разводят, как коров для еды. Реально на фермах.
– Что?! – это закричали Роман и шаман.
– Мы уничтожили Форгера, забрали Яйцо, но остался в живых Книрпс. Убили, оказывается его двойника. Торопись, Книрпс может помешать закрепить эту реальность, – взволнованно говорил Папазол.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: