Прошла минута, вторая. Жаркий ветер заставил их очнуться. Они подробно рассматривали невиданную золотую решетку. В некоторых квадратах золотой сетки лежали золотые и потемневшие серебряные ендовы, дивной красоты золотые блюда, кубки, кувшины; в других – мечи и копья, палицы и щиты; в некоторых –сабли дивной работы, рукоятки которых были украшены жемчугом, рубинами и сапфирами. Очень много было невероятной красоты сёдел, которые почему-то не истлели от времени. Многие щиты и мечи были погнуты.
Ксен счастливо захохотал:
– Нашли!! Мы нашли его. Я об этом читал, у этого Шерефа ад-дин Али Иезди, что сопровождал войско Тамерлана. Это то, что спрятал Тамерлан. Мы в скрытой сокровищнице Тамерлана. Да! Золотое Яйцо должно быть здесь.
– Что-то его не видно, – пробормотал Мелетьев, приложив руку козырьком к глазам внимательно осматривая добычу.
– Опоздали! – мужской скрипучий голос прогремел отовсюду.
Акеры оскалились, они узнали этот голос.
– Выходи, Форгер! – рявкнул Мелетьев.
– Ищите дурака! Договоримся?
– Ты не выйдешь отсюда! – прорычала Мэй.
– Это вы не пройдёте лабиринт и сдохнете здесь! Я почти добрался, – Форгер хохотнул.
– Врёт, – засомневался Пух.
– У него с собой клоны, он их гонит перед собой, – возразил Фил.
– Нет, не гонит, – грустно проговорил Болюс, – они сами спасают его. Лучше скажите, кто видит лабиринт? Я лично вижу только решетку с дорогим барахлом в ячейках.
Все встали и осмотрелись.
– Что-то не видно лабиринта, да и между квадратиками решетки нет прохода, – прошептал Пух.
– Он здесь, – возразил Мелетьев и потёр лоб. – Не торопите меня, мне надо подумать!
Во всех сказках лабиринт нельзя пройти без помощи – путеводной нити. Во всех легендах ищущим давали эту нить. Значит и им дали, надо только понять, что это, и когда им вручили эту нить.
Полковник лихорадочно перебирал в памяти всё, что с ними было, и вспомнил странное заклятье Вермеля, и то, что в фолиантах библиотеки замка дяди Викейра говорилось, что дорога через лабиринт изнанки – это дорога к миру.
– Значит изнанки? – Мелетьев усмехнулся и встал на руки.
Теперь всё выглядело иначе. Стало чуть темнее, и в пещере была не решетка из золотых толстых прутьев-оглоблей, а лабиринт. Воротца лабиринта, кроваво-красного цвета, вели в полыхающую искрами багровую тьму. Значит, тогда Вермель хотел не просто подчинить Мару, а найти дорогу к ней!
Мелетьев вернулся на ноги.
– Ребята, лабиринт есть, но… Надо его пройти за мной, но на руках.
Члены его стаи переглянулись и встали, а лежавшие побледнели, но кивнули. Некроманты покачали головой, Болюс пробормотал:
– Не смогут.
– Смогут! Вы поможете. Фил, работай! – отрезал Полковник.
Фил и Болюс приглянулись и занялись теми, кто попал под обвал. Фил из карманов достал ампулы с АТФ и шприцы, Болюс – сизые шарики, смочил их водой, шарики раздулись до размеров клубков, заядлых любителей вязать свитера и шарфы.
Жрицы хором восторженно охнули:
– Паутина силы!
– Не обольщайтесь! Это я сделал, но это её полный аналог, – отмахнулся Болюс.
– Нам не нужно, – вздохнула Мэй, – нас с детства обработали паутиной.
– Зазнайка! – разозлился Болюс. – Вам и нельзя на всё тело, только руки и ноги. А вы парни, раздевайтесь догола, я вас всех обмотаю.
– А ты все места обмотаешь? – невинно поинтересовался Двур.
– Мара!! – возопил Мелеьбьев. – Даже здесь, у них только одно на уме! Я уже не знаю, как вас надо ухайдакать, чтобы вы повзрослели и перестали думать о сeксe?!
– Парни, не бойтесь, я вам всё обмотаю, – пообещал Болюс, – только не бить по рукам.
Общий смех. Эхо изумлённо засмеялось вместе со всеми.
Фил начал опять вводить АТФ, а Болюс принялся обматывать всех, пыхтя от усердия. Все после того, как их обмотали паутиной испытали странное почти обморочное состояние, самые молодые тряслись в ознобе. Все лежали и постанывали.
Первым очнулся Полковник и заволновался:
– Болюс так и должно быть?
– Да! Перестраивается метаболизм. Не волнуйтесь, я на себе проверял, – он внимательно следил, как паутина впитывается. – Всё, как и должно быть! Я бы разволновался, если кому-то не поплохело.
Папазол, положив ему руку на лоб, прошептал:
– Прекрати дергаться! Ты все делаешь правильно.
Болюс смущенно хмыкнул, поправив бантик на шее, и стал опять самим собой. Он внимательно всех осмотрев, рявкнул с на парней, с интересом рассматривающих тела своих любимых.
– Нечего глазеть! Одевайтесь.
Издалека донёсся грохот обвала и крик боли.
– Не очень-то Форгеру везёт, – проворчал Глеб.
– Не ему, а его клонам, – возразил Ксен.
– Юрий Петрович, мы готовы, – прохрипел Ник. – Пройдём! Если Форгер смог, то и мы сможем.
– А эта паутина не помешает регенерации? – заволновался Фил. – Эх, надо было мне статоскоп захватить.
– У меня есть. Не волнуйся, Фил. Хорошо, что ты АТФ ввёл, теперь они выдержат, а паутина усиливает всё, – Болюс внимательно слушал Мэй с помощью раковинки и паутины. – Всё нормально!
– А что это ты только Мэй слушаешь? – заволновался Глеб. – Что-то не в порядке?
– Я хочу положить добавочный тонкий слой на всё тело. Она же будет драться, нужна защита от слюны гача.
– А дети? – заволновался Глеб.
Болюс фыркнул, но пояснил:
– Вот я с ними и договариваюсь. Они согласны, но всё, что я положу, они потом заберут, когда пойдут в рост.
– Чем это плохо? – Ксен нахмурился.
– Тем, что она будет рожать бойцов, – догадался Глеб. – Ксен, я боюсь за неё, и Болюс тоже боится.
– Вот ещё! – рассердилась Мэй, ей опять показалось, что они её недооценивают. – У меня была паутина вместо пеленок, лишняя мне не повредит.
– Что значит вместо пелёнок? – Фил тревожно взглянул на Фай.
– Мэй полностью пропитана паутиной силы. Арахи готовили из неё самого сильного бойца, – жрица завистливо вздохнула, – меня только раз обмотали.
– Вот и хорошо! – заулыбался Фил, который понял, как это она смогла тогда справиться со смертельной раной.
– На грудь побольше намотай, – намекнул Болюсу Глеб. – Мне нравится, что она такая тугая.
– Кто о чём… – Папазол закатил глаза.
Болюс же просто кивнул и стал накладывать витки паутины на тело Мэй.
– Юра, ты точно знаешь, что делать? – Папазол волновался. – Здесь какая-то незнакомая мне магия. Времени нет разобраться. Более того, мне не позволяют использовать силу.
– Магистр, не суетись! В случае чего… Кхм… Не забудь про девчонку Сэй, которую там оставили, – Мелетьев повернулся ко всем. – Мы пройдём!
– Девочки, как хотите, но протащите Альму, – проворчал Леонид. – От меня толку мало.
Кэй и Фай содрали куртки и стали их привязываться к ногам, делая носилки для овчарки.
Фай буркнула:
– Глеб, положишь Альму на куртку, когда мы встанем на руки.
– Ой! – испуганно пискнул Пух, который попытался сделать пару шагов на руках и немедленно шлёпнулся. Он встал, почесал в затылке и что-то забормотал под нос. Заметив вопросительный взгляд Папазола, Пух надулся. – Магистр, я смогу, не волнуйся за меня. Лучше девчонкам помоги.
Полковник посмотрел на всех и прошептал:
– Звездноокая! Я всё понял. Мы догоним врага. Позволишь? Да?
– Да! – гаснущий звук женского голоса был, как шорох.
Очередной грохот и хохот Форгера, а потом его крик. Полковник поклонился всем, потом отвесил поклоны на четыре стороны:
– Иду, Звездноокая! – и звучно, и мерно заговорил, меняя заклятье Вермеля. Слова лились откуда-то из подсознания. – «Стану помолясь, выйду благославясь, из избы не дверьми, а мышьей норой, не дорогой, не тропой, не ногами, а руками. Под горой остановлюсь, силы наберусь, Маре поклонюсь, жизнью поручусь. Временем забыться, вихрем закружиться, чтобы тени прогнать и слёзы отдать. Чтобы солнце сияло, ничего не меняло».
Теперь они стояли на руках и, обливаясь потом от напряжения, пошли за Полковником, который их вёл по лабиринту через красные воротца, приближаясь к полыхающей тьме. Ужасная дорога отняла минут двадцать. Когда лабиринт кончился, то они уткнулись в высокие двери, обитые медью с геометрической чеканкой. Медные плиты, несмотря на влажность в подземелье, сияли.
Фил и Болюс всех стали чем-то поить, Глеб попросил:
– Главное ей, но не повлияй на детей.
– Ты ещё поучи меня! – огрызнулся Фил, он слушал Мэй, потом полез в карманы и достал пару шприцов. – Не бойся, это только аминокислоты.
Полковник осмотрел всех и нетерпеливо спросил:
– Готовы?! Фил, ты закончил свои процедуры?
– Да! – выдохнули все, после чего Мелетьев толкнул дверь рукой.
Они, не сделав ни единого шага, очутились в багровом зале, стенами которого были ряды колон, вырубленных из красного порфира, а пол был выложен кровавыми сланцевыми плитами. В центре зала стоял порфировый пьедестал с Золотом Яйцом на нём.
Все застыли, потому что Форгер уже был здесь. Выглядел он неважно – его щека, исполосованная когтями Дэй, так и не зажила, и сочилась гноем, а разорванная куртка обнажила плечо с гигантским кровоподтёком. Заревев, как зверь, Форгер рванулся к багровому пьедесталу.
– Не успели! – выдохнул Глеб.
– Успели! – засмеялась Мэй. – Араи, мы догнали врага!
Форгер повернулся к ним, в одной руке он держал Золотое Яйцо, а во второй клубящийся чёрными молниями шар.
– Прошли! – с ненавистью прохрипел Форгер. – Я не дам вам мне помешать!
– У тебя всё равно ничего не получится, – спокойно проговорила Мэй. – Ты уничтожил линию твоего существования.
Её тон насторожил Форгера, но он недоверчиво поморщился:
– Из-за той сyки, которую убили? Это вряд ли! Не может это влиять на будущую жизнь! Не верю! Слишком мелкое событие!
Мэй презрительно улыбнулась.
– Я знаю, кто ты нечеловек из несостоявшегося будущего. Ты хочешь уничтожить эту реальность, оставив только ту, в которой будут жить твои потомки. Не получится! Ты совершил такое, что твоя реальность уничтожена.
– Я создам новую реальность! – Форгер захохотал, потом закашлялся. – Не ждала, сyкa! Я тоже творец!
– Нет! Ты не творец, а мелкий подонок. Мультипликатор не подчинится тебе, кстати, он сбежал от твоих гачей. Все твои помыслы и мечты разрушены тобой самим, – Мэй не изменила ни тона, ни позы и стояла, как королева перед преступником.
– Тебе тоже его не найти! Поняла?! Клоны коротышки ведут на него облаву.
– Мы найдем их и уничтожим. Всех до одного, но это не главное! Даже если они его опять поймают, то ничего не смогут сделать. Ничего! Виноват только ты, – спокойно возразила Мэй. – Ты уничтожил ту, которая могла бы договориться с мультипликатором.
Форгер стал, задыхаясь, кашлять, а потом внезапно бросил чёрный шар, но Мэй отразила его и взмахнула рукой.
Все члены стаи закричали от негодования, потому что теперь Форгера и Мэй отделяла от всех багровая стена, окружившая арену боя. Стена была вроде и невысокая, но она не позволяла никому даже приблизиться к Мэй и Форгеру.
Мгновение, и сражение началось, гач в истинном своём облике бросился на жрицу, но налетел на свирепого акера.
– Ксен, я был убеждён, что она что-то такое сотворит. Давай, подарим ей то, что можем! – Глеб уверенно усмехнулся.
– А что вы можете? – просипел Болюс, он несколько раз пытался прорвать багровый полог, за которым шёл бой.
– Глеб, я готов, – прошептал Ксен.
Гач хлестал щупальцами, но хищные рты выхватывали только клочки шерсти, а акера рвала щупальца зубами, увёртываясь от ударов. Скорость была так высока, что иногда все видели размытые двигающиеся пятна.
– Что они делают? Ребята! – Полковник, увидел, как оба лоис внезапно побелели, вцепившись в плиты зала руками.
– Они качают силу своим детям, – проворчал Болюс, – а дети помогают матери.
Все лихорадочно соображали, как ей помочь, и разобраться с чем они имеют дело.
Полковник ошеломленно посмотрел на Папазола.
– Я правильно понял? Форгер из будущего?
Некромант, обливаясь потом, упал на пол, потом поднялся.
– Прав, Юра! Только Форгер-тварь из иного будущего. Это бой двух будущих за реальность!
– Магистр, это поэтому всякая жуть последнее время появляется! Гачи из будущего пытаются изменить прошлое? – зарычал Мелетьев.
– Не знаю, может и так.
– Магистр! Лоис смогли. Может можно что-то придумать? – завопил Пух.
Страшный гач, то исчезал, то появлялся, его щупальца метались, но скорость акеры превосходила его, она казалась неутомимой, одно из щупалец было оторвано, из него хлестала жёлто-чёрная слизь. Гач успел выпустить струю слюны, но густая шерсть защитила волчицу.
Оба лоис, побледнев от потери сил, отдавали своим детям всё, что когда-то вызывало у них радость и восторг: шелест травы, шум дождя, смех купающихся детей, жар волнения от поцелуев, сладкую истому от встречи с любимой, улыбки стариков, звук колоколов, развевающиеся гривы несущихся по степи лошадей, мерную поступь слонов, шепот листвы, запах хвои и мандаринов, звон ручьев, хруст снега под лыжами, аромат цветущих садов и зрелых яблок, смех девушек и парней, крутящихся на каруселях.
– Звездноокая, за что сражается жрица? – спросил полковник.
Женский голос раздался у каждого в голове:
– Она разрушает будущее, где гачи порождали таких Форгер. Он гач метаморф, второй его формой является изменённое человеческое тело.
– Откуда, Мэй знает про эти реальности?
– Она из тех, кто сражался в Ваирине другой реальности, но главное поле боя – это Земля.
– А что на Земле могло быть в реальности Форгера?
– Смотрите!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: