Миф о спокойном советском времени разбивается о милицейские сводки. Преступлений, включая жестокие уб̲ийства, в СССР хватало. Но система уголовного розыска работала иначе, перемалывая криминал за счет тотального знания улиц и железной хватки оперативников, которые не конкурировали за статистику, а стояли друг за друга. Оперуполномоченный УГРО Михаил Феопентович Щеглов отдал этой мясорубке около тридцати лет. Его путь начался в криминальном и неспокойном районе Красноярска — на реке Каче, рядом с колхозным рынком. Тринадцатый ребенок в семье, носивший редчайшее старообрядческое отчество, унаследованное от родителей, Агафьи Фокеевны и Феопента Анистифоровича. Улица дала ему закалку, а ранняя работа — понимание цены денег: в семь лет мальчишка заработал колоссальные для ребенка сто рублей. Летом и зимой, трижды в день, он таскал бутылки с пробами воды из Качи для ленинградских геологов, чтобы отдать всю сумму семье.
Его отец выжил чудом. Израненного на фронте мужчину дед увез в суровый северный район Диксона, где буквально поднял на ноги благодаря рыбе и натуральным продуктам рыбного промысла. Но Родина записала солдата в мертвецы. До конца своих дней отец Щеглова официально числился в списках погибших на Великой Отечественной войне, пока металлические осколки физически продолжали выходить из его живого тела.
Хватка Ярыгина и главный урок выживания
В легендарную Омскую высшую школу милиции Щеглова «сосватал» отец друга — заместитель начальника УВД края. Он увидел в парне нужную фактуру: физически крепкий комсомолец, футболист с отличной учебой. Пройдя жесткий конкурс в семь человек на место, Щеглов оказался в системе. Практику в Красноярске он проходил у старшего оперуполномоченного Александра Савельевича Еременко — человека чудовищной силы. Еременко мог десять минут на вытянутой руке держать двухпудовую гирю. Он выходил на ковер с самим Иваном Ярыгиным, и легендарный борец хватал опера за плечо так мощно, что у того возникало чувство, будто мясо отходит от кости.
Еременко преподал молодому стажеру главный урок выживания. Когда подозреваемый добровольно повел оперов к тайнику с оружием, Щеглов отстал от него на шаг. Разнос от наставника был жестким: этот шаг — шанс для преступника рвануть вперед.
Ты отстал, а он убежит вперед, схватит оружие и начнет стрелять. Нужно читать мысли подозреваемого.
Это шестое чувство станет для Щеглова главным правилом.
Седой в четырнадцать: методы участкового Короля
По распределению молодой опер попал в Центральный РОВД Красноярска, к настоящей легенде сыска — Михаилу Григорьевичу Королю. Прошлое Короля было пропитано кр̲овью: фашисты расстреляли всю его семью на Украине под Винницей. Выжив в подполе, мальчишка полностью поседел в четырнадцать лет. Затем фронт и две медали «За отвагу». Король сочетал в себе хватку опера, следователя, прокурора и судьи. Начав участковым в самом криминальном районе города — Покровке — он решал проблемы радикально. Однажды Король зашел в притон, набитый жуликами, и представился.
Я Король, ваш участковый инспектор.
Уголовный авторитет Петя Фильчук с издевкой двинулся на милиционера, но Король одним физическим ударом вышвырнул авторитета через сени прямо на улицу, пообещав пересажать остальных. И пересажал. Но система не стремилась уничтожать людей. Отсидев, Фильчук послушал совета участкового уехать и начать честную жизнь. Позже Король встретил бывшего зэка в Устюге, где тот нормально работал, и они спокойно пообедали вместе.
Кого спасать, а кого отбросить
Щеглов впитал эту философию. Посадить человека легко, но гнаться за сухими показателями — преступно. Задача милиции заключалась в том, чтобы понять мотив. Если человек оступился, нужно было помочь ему получить один-два года вместо десяти, чтобы он освободился и вернулся к жизни. Оценивая контингент, Щеглов был прагматичен: из трех тысяч осужденных две с половиной тысячи — это нормальные граждане, пригодные к ресоциализации (именно поэтому их призыв в армию имел смысл), и лишь пятьсот человек можно было отбросить как неисправимых.
Эта точечная, неконкурентная работа давала феноменальные плоды. В 1973 году в Центральном районе с населением в восемьдесят тысяч человек нераскрытыми остались всего двадцать четыре преступления. Уб̲ийств среди этих «глухарей» было ноль. Отдел взял первое место и переходящее знамя Российской Федерации. Секрет крылся в наставничестве фронтовиков — мастодонтов сыска, среди которых были начальник угрозыска Иван Алексеевич Чан, руководитель следственного отдела Георгий Михайлович Кулешов и Николай Петрович Денисенко. Участковый и опер знали в лицо каждого жулика на своей территории, а преступники уважали их в ответ.
Блеск лезвия на заднем сиденье
Но расслабленность стоила жизней. Милиционеры гибли из-за собственной халатности и непрофессионализма. Однажды патрульная группа загрузила задержанного дебошира на заднее сиденье машины, посадив рядом сотрудника. Патрульные уверяли, что обыскали мужчину. Ехавший с ними Щеглов, доверяя интуиции, повернулся вполоборота, чтобы попросить коллегу сесть плотнее к задержанному — и в этот момент увидел блеск лезвия. Опер физически пошел на контакт, взял руку с ножом на излом и выбил оружие, предотвратив резню. В Центральном районе везло не всем. Другой милиционер точно так же поленился проверить задержанного на наличие холодного оружия, и преступник зар̲езал насмерть троих сопровождающих.
Продажные опера и фальшивый ветеран
Грязь просачивалась и в ряды МВД. Предатели, карьеристы и трусы были всегда. В 1971 году под суд пошел старший оперуполномоченный УГРО Захаров. Он задержал махинатора, который физически срезал два нуля с дешевых кассовых чеков номиналом 0,02 рубля и вклеивал на их место двойку и пятерку, подделывая чеки на водку стоимостью 2,52 рубля. Захаров избб̲л подозреваемого прямо в присутствии внештатного сотрудника. Избитый написал заявление. За дело взялся фронтовик и прокурор Центрального района Алексей Алексеевич Лыкин — будущий прокурор края, отличавшийся абсолютной принципиальностью. Захаров получил четыре года тюрьмы. Щеглов считал коррупционеров в погонах глупцами. В криминальном мире все прозрачно: стоит один раз взять деньги или дать слабину, и жулики сделают тебя зависимым. Репутация уничтожается навсегда.
Такого сотрудника будут передавать, как продажную женщину, по эстафете.
Работать приходилось вникая в каждую мелочь. Красноярский старый аэропорт стал начальной точкой схемы, по которой орудовал таксист-грабитель. Он выискивал пассажиров, искавших спиртное в ожидании рейса, и предлагал съездить за водкой. Жертву увозили в гараж, поили, а затем ограбленный человек приходил в себя на свалке без денег, вещей и документов. Когда милиция вышла на таксиста, тот прикрылся идеальной репутацией: ветеран Великой Отечественной войны, чье фото висело на доске почета в таксопарке. Но его погубила одна физическая деталь. В военном билете была сделана липовая запись:
На фронте служил водителем ЗИЛ-130.
Обычная проверка выявила абсурд — такие грузовики во время войны еще не производились. Запрос в Москву добил легенду. Ветеран-орденоносец оказался уголовником, отсидевшим военные годы за разбой. Свои трофеи он прятал в тайнике у родной тетки, где оперативники и обнаружили физические улики — похищенные документы избитого пассажира.