Посадка на рейс Казань - Санья подходила к концу.
Пассажиры торопились, толкались, заталкивали сумки в багажные полки. Большинство уже сидели на своих местах, пристёгнутые, уставшие. Лететь почти девять часов - большинство курортников планировали крепко спать...
Самой последней зашла женщина лет тридцати пяти, вся в татуировках. Руки, шея, даже лицо, причудливые узоры, драконы, цветы. На голове цветные дреды, синие, зелёные, красные, торчат в разные стороны. Нос и губы проколоты, блестят колечки. Одета в какую-то балахонистую кофту, джинсы с дырами, кеды пыльные.
Взгляд угрюмый, неулыбчивый. Будто она не на море летит, а на каторгу.
Соседи по ряду переглянулись. Кто-то брезгливо отвернулся. Пожилая женщина нарочно громким голосом заявила на весь самолёт.
- Господи, и куда таких пускают? Страшно смотреть...
Её мужик согласно закивал, морща лицо.
Пассажирка с дредами села на своё место у окна, достала наушники, вставила в уши и уставилась в иллюминатор.
Вскоре еще одни товарищи обратили на себя внимание.
Молодые люди лет двадцати пяти, с крохотным ребёнком. Малышу от силы месяцев десять. Папаша, красномордый, слегка навеселе, уже на трапе глотнул из фляжки. Мамаша, худющая, с синяками под глазами, трясётся, пытается укачать орущего младенца. Мужик раздраженно прикрикнул на сына.
- Да чего ты орёшь? Чего тебе надо?
Они сели в середину салона. Ребёнок орал. Истошно, надрывно, на весь самолёт. Пока взлетали, пока набирали высоту, малыша отвлекли новые ощущения, перепады давления, крен, шум моторов. Он притих, глядя в окно круглыми глазами.
Но как только самолёт лёг на курс, концерт возобновился.
Час. Два.
Ребёнок плакал, уже задыхаясь от всхлипов. Папаша накачался ещё (пассажирам предлагали вино), орал то на жену, то на сына.
-Заткни его! Что ты за мать?!
Молодая сама начала плакать. Она ходила по проходу с ребёнком, трясла его, пыталась прислонить к груди, он отворачивался. Она явно не спала несколько суток, глаза красные, лицо серое. Ребёнка раздела почти догола, он раскраснелся, мокрый от слёз и пота.
Пассажиры не скрывая осуждали женщину.
- Дура! Зачем с таким маленьким в такой дальний перелёт? Могли бы подождать пару лет...
- И муж алкаш, сразу видно...
- Ребёнка жалко до слёз...
Молодая мать уже ничего не слышала. Она стояла посередине салона, держа на руках орущего малыша, и тихонько покачивалась, растерянная, сломленная.
И тут пассажирка с дредами поднялась.
Она вынула наушники, подошла к женщине. Всё так же, без тени эмоций протянула руки.
-Давай.
Молодая мать посмотрела на неё с недоверием. Татуированная женщина, проколотые губы... Но дрожащие ноги и боль в районе сердца сделали своё дело - она, словно пьяная, отдала сына.
-Иди поешь спокойно и поспите хоть час. Я присмотрю.
Уверенно взяла малыша, закутала его в плед и принялась ходить по проходу. Из конца в конец. Мягко, ритмично. Напевая что-то себе под нос.
Малыш минуты три выгибался, плакал. Потом затих, глядя на странные разноцветные косички, которые колыхались перед его глазами. Протянул руку, потрогал, стал их перебирать, тихонько тянуть.
Женщина не сопротивлялась. Она тихонько смеялась, когда он дёргал дреды, и продолжала ходить. Туда-сюда. Туда-сюда.
Через полчаса ребёнок уснул.
Она присела на своё кресло, бережно прижимая малыша к груди. Тот спал, приоткрыв рот, мерно сопя. Пассажиры, которые прежде косились на неё с опаской, теперь смотрели на неё с виноватым видом, пытались поймать её взгляд. Но пассажирка словно не замечала никого.
Молодая мать проспала два часа. Когда проснулась, ребёнок спал на руках у странной попутчицы. Та сидела неподвижно, боясь пошевелиться, хотя её собственная рука затекла. Молодая мама снова пустила пару слёз, теперь уже благодарных, светлых.
-Спасибо... Я не знаю, как вас...
-Никак.
Она легонько погладила малыша по руке, убрала свои длинные дреды назад и снова уставилась в иллюминатор, словно что-то вспоминая или мечтая..
Всю оставшуюся дорогу ребёнок спал. Молодая мать тоже. Пьяный папаша храпел в кресле и никому не мешал.
Когда самолёт завершил посадку, та самая пожилая женщина, которая шептала мужу про «страшно смотреть», наклонилась к пассажирке с дредами.
- Вы простите меня. Я про вас плохо подумала.
- Бывает.
Она подождала когда все выйдут, затем, самая последняя забрала свой рюкзачок и вышла из самолёта, сутулясь, неся свою клетку с татуировками и разноцветными дредами. Молодая мать смотрела ей вслед, прижимая всё еще спящего сына. Муж протрезвел, просил прощения у жены. Жена будто бы и не была обижена, задумчивая, шагала в сторону автобуса, не сводила глаз с той пассажирки.
-Чего ты всё глядишь на неё? Странная она, да?
-Да... Странная... Я таких не встречала еще...