– И что теперь прикажете с вами делать, Вероника? – с явным раздражением в голосе спросил Игорь Владимирович, постукивая пальцами по столу. Как можно было допустить такую грубую ошибку в столь важном документе? В груди мужчины закипала досада – он вложил столько сил в подготовку этого контракта, а теперь всё пошло прахом из‑за чьей‑то халатности!
– Ну… Может, обойдёмся без крайних мер? – Вероника стрельнула глазами, привычно включив своё обаяние на полную мощность. Она слегка наклонила голову, поправила прядь волос и улыбнулась – той самой улыбкой, которая раньше безотказно действовала на мужчин. В этот момент она была похожа на изящную статуэтку: облегающее платье цвета морской волны подчёркивало фигуру, туфли на высоком каблуке делали походку летящей, а лёгкий макияж с акцентом на глаза придавал взгляду особую глубину.
Вероника привыкла, что её внешность творит чудеса: мужчины теряли дар речи, забывали о претензиях, а порой и о здравом смысле. Так было с прежним шефом – стоило ей улыбнуться, и любые промахи прощались мгновенно. Она даже мысленно сравнила двух начальников: Олег Дмитриевич всегда смотрел на неё с восхищением, чуть ли не с обожанием, а этот… Этот Игорь Владимирович смотрел так, будто перед ним была не привлекательная женщина, а очередной проблемный документ. От этого взгляда внутри у Вероники всё сжалось – впервые её чары не сработали.
– Без крайних мер? – Игорь Владимирович приподнял бровь, явно не впечатлённый. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и пристально посмотрел на Веронику. В его взгляде читалось: “Опять этот дешёвый трюк?” – Вы сорвали переговоры с ключевым клиентом. Из‑за вашей ошибки мы потеряли контракт на двадцать миллионов!
– Но это же случайность! – Вероника слегка растерялась. Обычно её образ действовал безотказно: мужчины смотрели только на неё, забывая обо всём остальном. Но этот… Он даже не взглянул на её декольте! Вместо этого его взгляд был холодным, оценивающим, будто он видел её насквозь. Внутри закипала смесь раздражения и страха – она не привыкла к такому обращению.
– Случайность, которая стоила компании времени, денег и репутации, – жёстко отрезал Игорь Владимирович. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Если бы вы выполняли свои обязанности, а не флиртовали с каждым, кто заходит в офис, такой ситуации бы не возникло!
– Я не флиртую, я просто дружелюбна! – возмутилась Вероника, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В горле встал ком, а глаза начали предательски щипать – она едва сдерживала слёзы обиды и злости.
– Вероника, слушайте внимательно, – Игорь Владимирович наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Его взгляд стал ещё более пронзительным, почти обжигающим. – Ещё один подобный инцидент – и вы покинете компанию. Это последнее предупреждение.
Она хотела возразить, подобрать какие‑то убедительные слова, оправдаться, но шеф уже отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен. В кабинет тут же вошли двое охранников и вежливо, но твёрдо вывели Веронику под любопытные взгляды коллег. Кто‑то перешёптывался, кто‑то откровенно ухмылялся – и это унижение жгло сильнее всего. Вероника шла по коридору, сжимая кулаки. Её лишили квартальной премии и оштрафовали на месячную зарплату! Да как он посмел?! Внутри всё кипело от ярости и обиды. “Да кто он такой, чтобы так со мной обращаться?!” – думала она, едва сдерживая слёзы.
Раньше всё было иначе – при Олеге Дмитриевиче она могла позволить себе расслабиться: утренний комплимент, пара кокетливых взглядов – и вот уже никаких сложных задач, никаких дедлайнов. Пусть другие корпят над отчётами, а она здесь не для этого! А теперь? Теперь приходится работать по‑настоящему. Цифры, таблицы, сроки – они уже снились ей по ночам! Зато коллеги, эти вечно недовольные трудоголики, только радовались её проблемам. Их перешёптывания, косые взгляды, фальшивое сочувствие – всё это только подливало масла в огонь.
“Так дело не пойдёт, – решила Вероника, остановившись у окна и глядя на суетящихся внизу людей. В груди клокотала буря эмоций: обида, злость, отчаяние и – где‑то глубоко – страх перед будущим. – Нужно что‑то менять. Либо вернуть Олега Дмитриевича, либо найти кого‑то более сговорчивого на его место”. Но как? План начал складываться в голове, когда она услышала знакомый голос:
– Вероничка, может, по чашечке кофе?
О, удача! Это был Тимур, охранник, который давно заглядывался на неё. Он стоял в нескольких шагах, смущённо переминаясь с ноги на ногу, и нервно теребил край форменной рубашки. В его глазах читалась искренняя симпатия – и это вселяло надежду. Отличный источник информации – и, возможно, помощник.
– Конечно, Тимур, – она одарила его самой обворожительной улыбкой, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Её голос дрожал, но она надеялась, что это сойдёт за трогательную уязвимость. – У меня сегодня такой ужасный день… Игорь Владимирович отчитал меня, будто школьницу! А я ведь ничего плохого не сделала…
– Да я видел по камерам, как ты выбегала из кабинета, – сочувственно кивнул Тимур, открывая дверь в небольшую комнату отдыха. – Не переживай, он со всеми такой. Из‑за него уже трое сотрудников уволились.
Они сели за столик у окна. Тимур налил ей кофе из термоса, заботливо положил рядом печенье и выжидающе посмотрел. Вероника сделала глоток, чувствуя, как тепло напитка немного успокаивает нервы.
– Правда? – Вероника мгновенно включила режим “уязвимой девушки” и даже сумела выдавить пару слёз. Она опустила взгляд, слегка подрагивающими пальцами поправила манжету блузки и тихо добавила: – Как же так? Неужели в кабинете стоят камеры? Какой позор…
– Нет там камер, – поспешил успокоить её Тимур. Он наклонился ближе, понизил голос до доверительного шёпота. – Начальство говорит, что это из‑за секретности, но я‑то знаю: они там полдня чай пьют, а нам даже на пять минут отойти нельзя.
– Вот именно! – подхватила Вероника, чувствуя, как её план начинает обретать реальные очертания. Она подняла глаза на Тимура, улыбнулась чуть дрожащими губами и тихо сказала: – Они ничего не делают, а мы страдаем…
************************
Прошла неделя. Вероника думала, что ситуация наладится, но всё стало только хуже. Она старалась быть внимательнее, но… не привыкла она работать! Просто не привыкла! Да она половины нужных данных не знает, а учиться на ходу было очень сложно. Да и совсем не хотелось ей учиться! В конце концов, она сюда не за этим пришла! Вот найти богатого мужа было бы совсем не плохо…
В тот день она вошла в кабинет Игоря Владимировича с дрожащими руками. Он сидел за столом, листая какой‑то документ, и даже не поднял глаз, когда она вошла. Весь его вид говорил о том, что мужчина крайне зол.
– Похоже, вы не восприняли моё предупреждение всерьёз, – устало произнёс Игорь Владимирович, глядя на неё поверх очков. Его голос звучал сдержанно, но в нём слышалась усталость и разочарование. – Опять ошибка в отчёте! Хорошо, что я попросил Анну проверить ваши данные – она нашла три критических несоответствия.
– Это она всё подстроила! – вспыхнула Вероника. Её голос дрожал от возмущения, а глаза наполнились слезами. Вот что-то, а плакать по заказу она умела отменно. – Она меня просто ненавидит! И завидует!
– Завиднует чему? Вашему стилю работы? – иронично усмехнулся Игорь Владимирович. Он встал из‑за стола, подошёл к окну и на мгновение замер, глядя вдаль. Потом повернулся к ней и твёрдо произнёс: – Я предупреждал вас. Вы уволены. Приказ уже подписан.
– Я этого так не оставлю! – закричала Вероника, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она бросила гневный взгляд на секретаршу, которая заглянула на шум, и сжала кулаки. В голове крутилась одна мысль: “Это несправедливо!”
– Пожалуйста, – пожал плечами шеф. – Елена, пригласите, пожалуйста, охрану. Проведите нашу бывшую коллегу.
Вероника выскочила в приёмную, быстро огляделась и, пока секретарша отвлеклась, рванула блузку, увеличивая и без того глубокий вырез, растрепала волосы и бросилась на этаж выше – туда, где находился кабинет генерального директора. Пётр Николаевич терпеть не мог скандалов, особенно тех, что могли навредить репутации компании. В груди бушевала буря эмоций – обида, страх, отчаяние и отчаянная надежда на спасение.
******************
– Пётр Николаевич, умоляю, помогите! – Вероника буквально ворвалась в кабинет, оттолкнув секретаршу. Её волосы были растрёпаны, тушь размазалась по щекам, а блузка выглядела так, будто её разорвали в борьбе. На её удачу, там же сидел начальник службы безопасности – крепкий мужчина с суровым лицом, в строгом тёмно‑сером костюме.
Вероника захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а руки дрожали так сильно, что она с трудом удерживала равновесие.
– Защитите меня от произвола! – она размазывала тушь по щекам, стараясь выглядеть максимально несчастной. Её голос срывался, то переходя в шёпот, то взмывая до пронзительного вскрика. – Мой начальник… он… он домогался меня! Видите? Он пытался…
Пётр Николаевич замер, держа в руке чашку кофе. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал острым, изучающим. Он медленно поставил чашку на блюдце – звук получился неожиданно громким в напряжённой тишине кабинета.
– Успокойтесь и расскажите всё по порядку, – строго произнёс он, внимательно разглядывая Веронику. – Нечего истерить.
Начальник безопасности молча наблюдал за происходящим, слегка наклонив голову. Его глаза, холодные и проницательные, не упускали ни одной детали: подрагивающие пальцы Вероники, неестественно расширенные зрачки, слишком театральные всхлипы.
– Игорь Владимирович вызвал меня к себе и сказал, что я уволена, – всхлипывала Вероника, стараясь говорить прерывисто, с паузами, чтобы усилить эффект. Она то и дело вытирала слёзы тыльной стороной ладони, оставляя на щеке чёрные разводы туши. – Но приказ можно отозвать, если я… Но я не такая! Я не могу так поступить!
– Понятно, – хмыкнул начальник безопасности, явно не веря ни единому слову. Он скрестил руки на груди и слегка покачал головой, будто удивляясь наивности происходящего.
– Посмотрите записи с камер! Я еле вырвалась! – Вероника старалась говорить убедительно, но её голос предательски дрожал. В груди сжималось от страха – что‑то подсказывало ей, что её план даёт трещину.
– Сейчас пригласим Игоря Владимировича и разберёмся, – спокойно произнёс Пётр Николаевич. Он нажал кнопку внутренней связи и коротко бросил: – Пригласите ко мне Игоря Владимировича. Немедленно.
– Он будет всё отрицать, – затараторила Вероника, чувствуя, как паника нарастает внутри, словно волна, готовая накрыть с головой. Её пальцы непроизвольно теребили край блузки, а глаза метались по кабинету в поисках поддержки. – Вы ему поверите, да? Но я молчать не стану! Если полиция мне откажет, я пойду к журналистам! Нельзя закрывать глаза на такое!
Дверь открылась, и вошёл спокойный, собранный Игорь Владимирович. Его шаги были уверенными, походка – ровной, а лицо – абсолютно невозмутимым. Он бросил короткий взгляд на Веронику – не злобный, не торжествующий, а скорее усталый и разочарованный, – и сел рядом с генеральным директором.
– Знаешь, в чём её претензии? – спросил Пётр Николаевич, жестом прося секретаршу принести ещё кофе. Его пальцы слегка постукивали по столешнице – единственный признак того, что ситуация его волнует.
– Догадываюсь. В домогательствах, – усмехнулся Игорь Владимирович. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и посмотрел на Веронику с лёгкой иронией. – Она только и умеет, что кокетничать да перекладывать свою работу на других.
Вероника замерла. Почему они так спокойны? Она же устроила скандал, пригрозила оглаской! Где паника, где растерянность? Внутри неё закипала смесь страха и отчаяния: план, который казался таким безупречным, рушился прямо на глазах. Её губы дрожали, а в горле встал колючий ком.
– Я пойду в полицию! – выкрикнула она, стараясь придать голосу твёрдости, но он предательски дрогнул на последнем слове.
– Нет, в полицию пойду я, – спокойно ответил Игорь Владимирович. Его тон был ровным, почти будничным, будто он обсуждал погоду. – За клевету и ложное обвинение.
– Но у вас нет доказательств, что я вру! – Вероника почувствовала, как к горлу подступает ком. Её руки дрожали всё сильнее, а голос становился всё более пронзительным. Она вцепилась пальцами в край стола, пытаясь найти опору в этом внезапно ставшем враждебным мире.
– Если вы не знаете про камеры, это не значит, что их нет, – вмешался начальник безопасности. Он достал из кармана небольшой планшет, быстро нашёл нужный файл и положил устройство на стол перед генеральным директором. – Вот запись из кабинета Игоря Владимировича за сегодня. Видите? Вероника сама порвала блузку и растрепала волосы перед тем, как ворваться к вам.
Пётр Николаевич взял планшет, внимательно просмотрел видео, затем медленно поднял взгляд на Веронику. Его лицо стало жёстким, а голос прозвучал холодно и отчуждённо:
– Так вот как это было, – произнёс он. – Вы сознательно пытались оклеветать своего начальника?
Вероника молчала. Её лицо побледнело, губы дрожали. Она растерянно посмотрела на Игоря Владимировича, но встретила лишь спокойный, чуть насмешливый взгляд. В этот момент она осознала весь масштаб своей ошибки. Всё, что она строила – интриги, планы, иллюзии лёгкого успеха – рассыпалось в прах.
– Я… я не думала, что так получится, – прошептала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. На этот раз они были настоящими – не частью актёрской игры, а проявлением настоящего отчаяния. Её плечи опустились, а вся поза выражала полную капитуляцию.
– Вы думали только о себе, – строго сказал Пётр Николаевич. – О своей выгоде, о том, как избежать ответственности. Но в нашей компании такое поведение недопустимо.
Начальник безопасности встал и сделал шаг к Веронике.
– Прошу вас покинуть здание, – произнёс он ровным голосом. – Охрана проводит вас до выхода.
Вероника безвольно опустила руки. Охранники подошли к ней, и она даже не сопротивлялась. Всё было кончено. Она хотела подставить Игоря Владимировича, а в итоге подставила саму себя.
Пока её вели по коридору, она слышала перешёптывания коллег. Кто‑то откровенно смеялся, кто‑то смотрел с презрением, а кто‑то – с жалостью. Этот взгляд был хуже всего. Он будто говорил: “Мы знали, что так будет”.
У самого выхода она обернулась и бросила последний взгляд на офис. Здесь она мечтала о лёгкой карьере, о комплиментах и всеобщем восхищении. Но реальность оказалась куда жёстче. В груди что‑то сжалось – смесь обиды, стыда и горького осознания.
Охранники открыли перед ней дверь, и Вероника вышла на улицу. Тёплый летний ветер обдал её лицо, а яркий солнечный свет заставил на мгновение зажмуриться. Она глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Впереди была лишь неизвестность...