Пять дней подряд Валерия добросовестно ходила на утреннюю зарядку. На шестой в зал вошёл новый инструктор, и она уронила резиновое кольцо прямо посреди упражнения.
Он поднял. Протянул молча, но не без взгляда.
— Осторожнее, — сказал он. — Пол здесь скользкий с утра.
Звали его Дмитрий. На стенде написали лаконично: «Инструктор ЛФК: Беляков Д.» Санаторий «Кавказские зори» в Кисловодске тем летом двадцатого взяли все, кто не смог вырваться за рубеж, booking.com был забит под завязку ещё с весны, когда закрыли Европу. Маски в коридорах, антисептик на каждом столбе, ингаляционный зал наполовину огорожен лентой, но нарзанные ванны работали, горный парк был открыт, и вечерний Кисловодск пах лавандой и прохладой после гор.
Валерии было тридцать три. Стас ушёл полтора года назад, и она ещё не до конца перестала думать об этом так, как думают о заживающем. В санаторий она ехала отдыхать, без лишних ожиданий. Первые пять дней это работало.
Дмитрий вёл зарядку молча, объяснял коротко, поправлял, только если просили. Их было семеро в группе: пятеро смотрели в стену, один в окно, Валерия, в свои ноги. На кольцо она обращала особое внимание после первого дня.
Разговорились у Нарзанной галереи, на третий день, случайно. Он пил нарзан из пластикового стакана с выражением человека, которому велели это делать и который смирился. Она стояла рядом и смотрела на фасад.
— Вы тоже не любите нарзан? — спросил он.
— Я предпочитаю сок.
— Правильно, — сказал он серьёзно. — Нарзан вообще непонятно зачем изобрели.
Она засмеялась. Он тоже.
По вечерам, когда столовую закрывали, санаторные жители рассыпались кто куда. Дмитрий обычно уходил в сторону горного парка, там было тише. Как-то раз она пошла следом. Не потому что решила, ноги пошли сами.
У Нарзанной галереи вечером пахло иначе, чем утром на процедурах. Серный запах уходил, оставалось что-то лёгкое, с лаванды вдоль дорожки. Дмитрий нашёл лавочку в стороне от основной аллеи, видимо уже знал её. Устроились.
— Вы тут каждый сезон? — спросила она.
— Третий год. Администрация позвала, сказали: туристы любят молодых. Пришлось. — Он кивнул в сторону холмов. — Но горный воздух честный. Не притворяется.
Она не сразу поняла, что он имел в виду. Потом поняла: в Москве всё немного притворяется. Усталость притворяется занятостью, одиночество притворяется свободой. А здесь холмы и закат, которому всё равно.
Стас остался упомянутым один раз, вскользь: «Была одна история, в итоге разошлись». Дмитрий кивнул и не спросил. Это было хорошо.
Он рассказал, что мать умерла, когда учился в девятом. Сестра Рита тогда в садик ходила. «Мы с Ритой друг друга и тянули». Потом армия, потом физфак, потом медколледж. «Получилось, что всю жизнь чужими мышцами занимался».
В один из вечеров он переучил её держать спину. «Вы сутулитесь, когда думаете». Стоял за спиной, поправлял плечи. Минута молчания. Ей стало неловко, но не так, как когда неловко хочется уйти.
На восьмой день начался дождь: короткий, тёплый, горный. Они попали под него у колоннады и пробежали под навес у буфета. Он принёс два стакана чая и поставил ей без сахара, не спрашивая. Угадал с первого раза.
— Долго ещё едете? — спросил он.
— Два дня. В четверг уезжаю.
Он посмотрел на дождь.
— Понятно, — сказал он. Просто.
Потом было долгое хождение по горному парку, маршрут Малый каскад и обратно. Дмитрий рассказывал про санаторий без прикрас, что работает, что нет, где реально полезно, а где для галочки. Валерия рассказывала про контент и удалёнку, которая в двадцатом году сделалась постоянной. Вечером ели пирожки у столовой, потому что веранду закрывали в восемь.
Кисловодск в июле двадцатого был набит москвичами. Все не могли за границу, все выбрали юг, все вставали в очередь к нарзанным ваннам. Они с Дмитрием встречались утром на зарядке, в середине дня у Долины роз, вечером у колоннады или просто на лавочке у корпуса. Без договорённостей: выходил он, оказывалась и она. Оба делали вид, что совпадение.
На пятый день он сказал, что ещё в армии придумал имя для сына. Никита. «Не знаю, почему именно Никита, просто хорошо слышалось».
— А если дочка?
Он немного подумал.
— Соня, наверное. Тоже неплохо.
На девятый день Валерия поняла, что это никакое не совпадение.
Уезжала она на одиннадцатый. Накануне договорились на закат у скалы Красное солнышко, там, говорили, надо смотреть ровно в семь вечера.
В семь утра последнего дня она вышла в коридор за кипятком. У лифта стоял Дмитрий с молодой рыжеватой женщиной. Лет двадцати пяти, может, чуть старше. Женщина смеялась, поправляла ворот его рубашки. Дмитрий тоже смеялся. Близко. Привычно.
Валерия повернулась и пошла обратно.
К скале она не поехала. В половину третьего вызвала такси до Минвод на шесть часов раньше, написала на ресепшн, что изменились планы по работе. Рейс подхватил её в пять вечера. Кисловодск остался в иллюминаторе маленьким тёмным пятном среди холмов.
Прошло четыре года.
Не то чтобы она про это думала. Точнее, думала, но только сердито, и реже, чем в первый год. Потом был Антон, потом переезд в новую квартиру, потом долгое тихое ничего. Калининград получился случайно: встреча с заказчиком по рабочему проекту, осталась ещё на пять дней, потому что Куршская коса была в июне и грех было не доехать. Ostrovok.ru предложил «Альтштадт» у Рыбной деревни, гостиница с немецким окном под самым потолком и шпилями напротив.
На третий день в гостинице Валерия спустилась к завтраку и в холле увидела Дмитрия.
Он стоял у стойки к ней спиной, что-то спрашивал у администратора. Рядом стояла та самая рыжеватая женщина. Рядом с ней, маленькая девочка, года три, в голубых сандалиях, с рисунком рыбки на майке. Девочка держала женщину за руку и с серьёзным видом изучала рыбок в аквариуме у стены.
Валерия остановилась у лифта. Три секунды или тридцать, она не считала.
Потом прошла в зал другой дорогой, нашла угловой столик у окна, попросила кофе и уставилась в телефон. Яндекс Такси предлагал поездку до Куршской косы за две тысячи двести. Она листала без смысла.
Маленькая девочка пробежала через весь завтрачный зал к буфету, задела локтем поднос официанта и опрокинула апельсиновый сок на столик. Часть сока приземлилась на блузку Валерии.
Дмитрий обернулся на звук. Через три стола их взгляды встретились.
Ни у кого из них не было сил что-либо изобразить. Просто два человека, которые смотрят друг на друга и не знают, что правильно. Девочка сказала «ой» с таким выражением, будто это было очень смешно. Рыжеватая женщина метнулась к ней, потянула за руку: «Соня, ну вот, ну как так можно».
Через десять минут Валерия сидела в номере с замоченной в раковине блузкой, когда постучали.
За дверью стояла та самая женщина. Немного моложе, чем казалось снизу, лет тридцать с небольшим. Рыжеватые волосы убраны в хвост, взгляд виноватый.
— Простите, я Рита. Соня моя соседка по номеру, то есть наш с братом номер рядом с вашим. — Она говорила быстро, немного тараторила. — Я хотела предложить отдать блузку в чистку, тут есть сервис, они за три часа. Или компенсировать, если не успеет.
Валерия держала дверь.
— Вы же сказали: с братом.
— Да. Дмитрий. — Рита немного замедлилась. — Он два года никуда не ездил, я уговорила его взять Соню и поехать. Ему сейчас одному с ней тяжело.
За окном были шпили, набережная и чайки над Рыбной деревней. Валерия молчала.
Рита, кажется, поняла, что попала в какую-то паузу, но продолжила, скорее всего от нервов:
— Он в Кисловодске рассказывал про вас. Контент-менеджер из Москвы, Лера. Я тогда приехала на три дня только, не успели как следует познакомиться. — Она помолчала. — Жена его Оксана погибла. Полтора года назад уже. ДТП. Вот он теперь с Соней один.
В номере было тихо. Чайка снаружи пролетела над шпилем и нырнула куда-то вниз.
Рита переступила с ноги на ногу.
— Так насчёт блузки, если хотите, я занесу сама.
— Спасибо, — сказала Валерия. — Не нужно.
Рита кивнула и ушла. Дверь закрылась аккуратно, без щелчка.
Валерия ещё долго стояла у окна. Рыбный рынок, флюгера, туристы с велосипедами на набережной. Облака шли с залива, не дождевые, просто летние, крупные.
Четыре года она жила с обидой, которую не на кого было обращать. Не то чтобы не отпустила, говорила себе, что отпустила. Но когда что-то по-настоящему отпускаешь, не вспоминаешь с той самой горечью.
Ближе к вечеру у лифта они столкнулись снова. Дмитрий ждал, в руках маленькая детская куртка. Соня, видимо, куда-то с Ритой ушла.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — сказала она.
Лифт открылся. Он вошёл. Двери закрылись.
Она спустилась по лестнице.
В номере лежал листок, подсунутый под дверь, наверное ещё утром, пока Рита ходила к ней. Кривая рыбка, нарисованная карандашом, рядом маленькое солнышко. Дети раздают такое всем подряд, просто потому что нарисовали.
Валерия подняла листок. Положила на подоконник.
Четыре года назад она не спросила. Повернулась у лифта и ушла. Это казалось тогда достоинством: не объясняться, не мешать, не создавать сцен. Теперь она смотрела на рыбку и понимала, что это было не достоинство. Просто страх.
На следующее утро, на день раньше плана, она выехала в аэропорт Пулково. Яндекс Такси прибыл за семь минут. Водитель Айдар молчал всю дорогу, и это было очень кстати.
Рейс задержали на сорок минут. Она взяла кофе в Старс Кофе у шестнадцатого выхода и нашла место у окна. Рядом подсел мужчина лет сорока в оранжевой рыбацкой жилетке поверх обычной футболки с рюкзаком туриста.
— Не занято?
— Нет.
Он оказался на том же рейсе. Летел из командировки. В телефоне листал сохранённый путеводитель по Кисловодску.
— Хочу в санаторий, — сообщил он без предисловий. — Говорят, нарзан хорошо от давления.
— Нарзан вообще непонятно зачем изобрели, — сказала Валерия.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё. Потом засмеялся.
— Кирилл, — представился он.
— Лера.
Посадку объявили через тридцать пять минут. Они летели рядом, разговаривая про Куршскую косу и рыбалку на Балтике. Кирилл оказался строителем из Екатеринбурга, с командировками в Москве через раз. Рыбацкая жилетка, объяснил, просто удобная, много карманов.
Самолёт набрал высоту. За иллюминатором поплыли облака, те самые, летние, крупные, которые она видела с набережной.
Что-то у неё отпустило. Не сразу понять было что именно. Но точно что-то.
Она ушла молча тогда, в двадцатом году, не задав ни одного вопроса. Слабость это или просто так оно устроено? Напишите в комментариях.
Мне кажется, таких историй много, когда вся разница в одном незаданном вопросе. Я собираю такие случаи: дорожные, санаторные, неожиданные. Подпишитесь, если интересно.