Подзорные трубы продавались как горячие пирожки, еще бы, графиня бродила по дому без всего! Официально - из-за жары. Было на что посмотреть достопочтенным бюргерам!
Одни называли её «русской Аспазией», другие — «Минервой с повадками куртизанки». В Петербурге только ленивый не судачил о графине Софье Киселёвой. Князь Вяземский, знавший толк и в стихах, и в женщинах, обронил однажды за ужином: «Наша Софья Станиславовна — похотливая Минерва, и точка». Фраза разлетелась по гостиным мгновенно и приклеилась к графине навсегда.
Софья действительно была похожа на богиню мудрости — высокая, статная, с тяжёлым узлом русых волос и пронзительным взглядом из-под густых бровей. Но мудрость её была особого свойства: она знала цену всему — бриллиантам, ласковому слову, молчанию, желаниям и азарту за карточным столом.
Родилась София Станиславовна в 1801 году в Тульчине, в семействе графа Станислава Щенсного Потоцкого — человека столь богатого, что его состояния хватило бы на содержание небольшого государства.
Мать, Софья Константиновна Глявоне, стала легендой ещё при жизни. Родилась она в греческой семье в нищих трущобах Константинополя. В двенадцать лет собственная мать продала дочь, обещавшую стать красавицей, польскому послу Боскамп-Лясопольскому — тот поселил девочку у себя, дал ей образование и сделал своей любовницей.
Когда дипломата отозвали в Польшу, он взял Софию с собой. В пути её увидел польский офицер Юзеф Витт и был сражён наповал красотой Софии. Витт её у дипломата тоже купил, чтобы дважды проданная девушка стала его законной женой.
Семейное счастье Софьи-старшей продлилось недолго — пока её не приметил сам князь Потёмкин. Женщина такой необыкновенной красоты не могла не привлечь величайшего соблазнителя империи. Потёмкин щедро заплатил Витту отступные и забрал Софью к себе; женщина стала его любовницей и агентом.
Одним из поручений Светлейшего было обольстить польского магната Станислава Щенсного Потоцкого, чтобы склонить его к союзу с Россией. Софья справилась блестяще. Но переиграла всех: она не просто выполнила задание, а влюбила в себя Потоцкого окончательно и бесповоротно.
Потёмкин бывшую пассию отпустил. Станислав Щенсный Потоцкий, к моменту встречи с Глявоне-Витт, уже был отцом одиннадцати детей от первого брака. Ради новой возлюбленной он затеял многолетнюю бракоразводную тяжбу, длившуюся семь лет, и добился своего только после смерти императрицы Екатерины II, которая поддерживала его первую жену.
Венчание состоялось в 1798 году, когда трое их первых общих детей, рождённых до брака, уже лежали в могилах. В честь любимой Потоцкий построил парк Софиевку. После заключения брака у пары родились две дочери: Софья и Ольга.
От матери, прошедшей путь от голодной девчонки до княгини, от постели Потёмкина до будуаров королей (её добивались будущие Людовик XVIII и Карл X), юная Софья Потоцкая унаследовала главные знания: любовь — это декорация, а настоящая валюта жизни — власть и холодный расчёт.
«Женщина, которой нечего терять, может получить всё», — любила повторять матушка, глядя на своих миловидных дочерей, которые росли в атмосфере вседозволенности и роскоши.
К совершеннолетию Софья получила Массандру — роскошную усадьбу с видом на море и кипарисовыми аллеями, посаженными ещё при последнем крымском хане; Ольге через год достался Мисхор.
Зимой 1818 года семнадцатилетнюю Софию вывезли в Петербург: балы, приёмы, петергофские празднества — всё это было знакомо ей с детства, но теперь она выезжала не как девочка, а как невеста. Князь Пётр Вяземский, завсегдатай светских гостиных, писал приятелю: «В ней всё нездешнее, кроме взгляда, в котором горит искра земных желаний».
В 1819–1820 году Софья познакомилась с молодым поэтом Пушкиным, которому как-то, к случаю, поведала красивую семейную легенду о ханском гареме и пленённой княжне. Александр Сергеевич предание запомнил, а через три года, работая в Кишинёве над «Бахчисарайским фонтаном», поэт писал брату Льву: «Многие места относятся к одной женщине, в которую я был очень долго и очень глупо влюблён».
В феврале 1824-го Пушкин писал Александру Бестужеву: «Я суеверно перекладывал в стихи рассказ молодой женщины. К нежным законам стиха я приноровил звуки её милых и бесхитростных уст». В письмах он шифровал её инициалом «К**».
Софья Пушкина тоже не забыла. В 1827 году просила мужа: «Если увидишь Пушкина, передай ему, что я учусь русскому языку, чтобы читать его стихи». Польская аристократка, выросшая во французском языке и презиравшая всё русское, учила чужой язык — ради стихов поэта, который так и не стал её любовником. Когда его убили, Софья обронила с горечью: «Быть великим поэтом в России — несчастная доля».
София Потоцкая вышла замуж 25 августа 1821 года за графа Павла Дмитриевича Киселёва — тридцатитрёхлетнего генерал-майора. Император Александр I, находившийся в те дни на конгрессе в Лайбахе, прислал молодым собственноручные поздравления. Брак казался союзом блестящего военного и богатейшей наследницы — партия, о которой можно только мечтать.
Молодые поселились в Тульчине. Киселёв, человек дела, сухой и педантичный, пропадал на службе; София, привыкшая к восхищению и роскоши, томилась в провинциальной глуши. В 1822 году умерла мать Софии, завещав младшую дочь Ольгу попечению Киселёвых. Ольга переехала в их дом. Ей было двадцать лет, она была красива.
Чем это закончилось, знал весь Тульчин. Павел Киселёв влюбился в свояченицу; роман, начавшийся как тайная связь под одной крышей, стал предметом пересудов. «Киселёв предпочёл общество Ольги обществу жены», — сухо заметил один из мемуаристов. И добавил, что эта связь оказалась не случайным увлечением, а «прочной пожизненной связью».
В 1824 году умер двухлетний сын Киселёвых; больше детей у пары не было. Тогда же, чтобы пресечь сплетни, Ольгу срочно выдали замуж за генерала Льва Нарышкина. Брак оказался несчастливым — Ольга не подходила своему инертному мужу. Софья, несмотря на всё, не порвала с сестрой окончательно — они долгие годы вели переписку.
Брак стал формальностью; Киселёв не оставил сестру своей жены (связь продлилась до самой смерти Ольги в 1861 году), а София в начале 1830-х годов навсегда покинула Россию.
Женщина объехала почти всю Европу: Гамбург, Рим, Вену, Ниццу, даже Палестину. Везде — балы, приёмы, карточные столы. Игра стала той страстью графини, перед которой меркли все любовные увлечения.
В 1840 году в курортном немецком городке Бад-Хомбург открылось казино. София Киселёва приехала туда одной из первых посетительниц и… осталась на тридцать лет. «В первый же свой приезд на этот курорт, — вспоминали современники, — Софья Киселёва распорядилась построить там целых четыре дома».
Позже улица, на которой они стояли, получила название Kissilewstrasse. Так графиня, бежавшая от семейного позора, стала архитектором европейского курорта — и это не метафора, а факт городской топонимики.
В эти годы её парижский особняк на Елисейских Полях стал одним из центров светской жизни Европы. За её столом сиживали банкиры Ротшильды, герцог де Морни (единокровный брат Наполеона III) и сам принц Наполеон Жозеф.
Один эпизод из жизни Киселёвой тех лет мемуаристы пересказывали с особым смаком. В 1835 году, ещё в начале своей игорной карьеры, женщина влюбилась в графа Александра Григорьевича Строганова — блестящего офицера и богача.
Строганов уехал на воды в Карлсбад; Киселёва бросилась за ним. Стояла невыносимая жара; Софья, не стесняясь, ходила по комнатам нагишом, и любопытные немцы разглядывали её в подзорные трубы.
А на балу Строганов публично отказал ей во взаимности. Уязвлённая графиня отправилась топиться в речку Тепль. Проблема была в том, что Тепль — ручей, глубина которого чуть выше колена. «Страстная Киселёва, — писал очевидец, — могла там замочить только подол своего платья, что она и сделала».
Утром город увидел окна её особняка, завешенные чёрными, красными и белыми турецкими шалями — траур по несбывшейся любви. Импровизированный, театральный, достойный женщины, которая умела даже своё унижение превращать в спектакль.
В 1872 году казино в Бад-Хомбурге закрыли — прусские власти решили, что азартные игры тлетворно влияют на бюргерские нравы. Киселёва, которой шёл уже восьмой десяток, потеряла смысл жизни.
Последние три года она доживала в Париже. Муж, Павел Дмитриевич, получивший к тому времени графский титул и пост посла во Франции, жил в том же городе, но они почти не виделись — он опасался её скандальной славы.
2 января 1875 года Софья Станиславовна Киселёва умерла в полном одиночестве, пережив и мужа, и сестру, и свою скандальную славу.
Спасибо за лайки!