Бывает так, что даже самым хорошим, правильным девочкам, у которых вся жизнь расписана в ежедневнике по минутам, сносит крышу. Так произошло и со мной.
Меня зовут Эмма. Я — староста курса, гордость отца-профессора, девушка, которая пьет зеленый чай и ложится спать ровно в одиннадцать. Точнее, я была ею еще позавчера. А сегодня... Сегодня мне стыдно так, что хочется провалиться сквозь землю, пробить ядро планеты и вылететь где-нибудь в открытом космосе.
Потому что сегодня я проснулась в чужой постели. Голая. С раскалывающейся головой. И с массивным обручальным кольцом на безымянном пальце правой руки.
Пробуждение и стадия отрицания
Сначала в мое сознание ворвалась боль. Она пульсировала в висках, как взбесившийся отбойный молоток. Во рту было так сухо, словно там переночевал караван верблюдов, а свет, пробивающийся сквозь плотные шторы блэкаут, казался лазером, выжигающим сетчатку.
Я попыталась перевернуться на спину и тихо застонала.
— Твою мать... — прохрипела я, не узнавая собственный голос.
И тут я поняла две вещи. Во-первых, простыни пахли не моим лавандовым кондиционером, а дорогим мужским парфюмом — чем-то древесным, с нотками бергамота и абсолютной, неприкрытой власти. Во-вторых, мою талию придавливала тяжелая мужская рука.
Я замерла. Дыхание перехватило.
Спокойно, Эмма. Дыши. Это просто страшный сон. Вчера была защита диплома. Ты пошла с девчонками в бар. Ты выпила один коктейль... или пять?
В памяти вспыхнули неровные, как порванная кинопленка, кадры. Неоновые вывески. Вкус текилы с солью. Чьи-то горячие руки на моей талии. Громкая музыка. И какой-то безумный смех в салоне дорогого автомобиля.
Я медленно, стараясь не дышать, приподняла край тяжелого одеяла.
О боже. Я была абсолютно без одежды.
Паника накрыла меня ледяной волной. Я попыталась сбросить с себя мужскую руку, но тут мой взгляд упал на мою собственную кисть. На безымянном пальце, поблескивая в тусклом утреннем свете гранями огромного бриллианта, красовалось кольцо. Платиновое. Тяжелое. Явно стоящее больше, чем моя почка.
— Какого... хрена? — прошептала я, округлив глаза.
— Доброе утро, женушка, — раздался над ухом хриплый, невероятно сексуальный мужской голос.
Я подскочила так резко, что едва не свалилась с огромной кровати, инстинктивно натягивая на грудь одеяло.
На соседней подушке, подперев голову рукой, лежал он.
Если бы дьявол решил спуститься на землю в человеческом обличии, он бы выглядел именно так. Взъерошенные темные волосы, легкая небритость, точеные скулы и глаза... Темные, насмешливые, в которых плясали откровенно издевательские чертята. На его широкой, загорелой груди виднелись несколько свежих царапин.
Я сглотнула, понимая, кто мог их оставить.
— Кто ты такой?! — мой голос дрогнул, выдавая панику с головой. — И где моя одежда?!
Он лениво потянулся, ничуть не стесняясь своей наготы (слава богу, нижняя часть его тела была скрыта простыней), и усмехнулся.
— Одежда, кажется, осталась на люстре в гостиной. А кто я такой... Эмма, неужели ты не помнишь? Ты же сама вчера кричала на весь ЗАГС, что я любовь всей твоей жизни.
Кольцо, свидетельство и шок
— ЗАГС?! — я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Какой, к черту, ЗАГС?! Вчера была пятница, ночь!
— О, милая, за деньги в этом городе открываются любые двери, — философски заметил незнакомец. Он потянулся к тумбочке, взял оттуда сложенный вдвое лист гербовой бумаги и небрежно бросил его мне на колени. — Ознакомься.
Трясущимися руками я развернула документ. Буквы прыгали перед глазами, но смысл был кристально ясен.
Свидетельство о заключении брака.
Муж: Воронцов Тимур Александрович.
Жена: Соболева (теперь уже Воронцова) Эмма Викторовна.
Тимур Воронцов. Имя показалось смутно знакомым. Я подняла глаза на этого наглого, невыносимо красивого мерзавца, и в голове щелкнуло. Тимур Воронцов! Наследник крупнейшей строительной империи в стране. Герой светских хроник, плейбой, человек, чьи скандальные романы обсуждали на каждом углу.
— Ты... ты тот самый Воронцов? — выдохнула я.
— Приятно познакомиться снова, — он обнажил в улыбке идеально белые зубы. — А ты — та самая заучка-отличница, которая вчера в баре поспорила с подругами, что сможет соблазнить первого встречного. Первым встречным, на твое счастье или беду, оказался я.
Я закрыла лицо руками. Это катастрофа. Это конец. Мой отец, строгий академик, убьет меня. А перед этим умрет от инфаркта.
— Так, ладно, — я заставила себя глубоко вдохнуть, стараясь включить логику. — Это была ошибка. Пьяная, идиотская ошибка. Мы сейчас же одеваемся, едем туда и аннулируем этот бред.
Я попыталась встать, путаясь в простыне, но сильная рука Тимура перехватила мое запястье. Его хватка была мягкой, но стальной.
— Никто никуда не едет, Эмма, — его голос внезапно потерял всю ироничность, став жестким и холодным. — Мы не будем разводиться.
Я замерла, глядя на него как на умалишенного.
— Ты рехнулся? — я выдернула руку. — Я тебя не знаю! Ты меня не знаешь! Мы переспали по пьяни! Это не повод ломать друг другу жизнь! Развод. Сегодня же.
Тимур откинулся на подушки, закинув руки за голову.
— Я решительно против, — спокойно заявил он. — И у меня есть для тебя предложение. Сделка века, если хочешь.
Сделка с дьяволом
Я нервно рассмеялась.
— Сделка? Ты пересмотрел турецких сериалов, Воронцов? Какая сделка? Я буду жаловаться в полицию! Я скажу, что ты меня напоил!
— Ты пила сама, камеры в баре это подтвердят, — парировал он, не моргнув глазом. — Более того, ты сама тащила меня в ЗАГС. У меня есть видео на телефоне. Показать? Ты там очень выразительно поешь песню про шальную императрицу.
Я застонала, пряча лицо в ладонях.
— Чего ты хочешь? — глухо спросила я.
Тимур сел на кровати. Идеальный торс, мышцы, перекатывающиеся под бронзовой кожей. Я мысленно приказала себе смотреть только в его глаза.
— Мне тридцать лет, Эмма. Мой отец, основатель компании, решил уйти на покой. Но он старой закалки. Он считает, что управлять империей может только остепенившийся, женатый человек. В противном случае контрольный пакет акций уходит моему двоюродному брату — редкостному идиоту, который развалит бизнес за год.
— И при чем тут я?
— При том, что вчера отец поставил мне ультиматум. Либо я женюсь до конца месяца, либо пролетаю мимо кресла гендиректора. Я пошел в бар напиться с горя. И тут на меня сваливаешься ты. Идеальная кандидатура.
— Идеальная? — я фыркнула. — Я студентка в долгах как в шелках!
— Именно! — Тимур щелкнул пальцами. — У тебя нет связей в светской тусовке, ты не охотница за миллионами, ты правильная, умная и с хорошей репутацией. То, что нужно для моего имиджа.
Я замотала головой.
— Нет, нет и еще раз нет. Я не буду участвовать в этом фарсе!
— Подумай хорошо, Эмма, — он наклонился ближе. От него пахло сексом, мятой и опасностью. — Я навел справки, пока ты спала. Твой отец попал в неприятности. Клиника, в которой он работает, закрывается, а у него огромный кредит за лечение твоей мамы, который он не может выплатить. Коллекторы уже звонили?
Меня словно ударили под дых. Откуда он...
— Если ты согласишься сыграть роль моей любящей жены в течение полугода, — продолжил Воронцов, глядя мне прямо в глаза, — я закрою все долги твоего отца. Куплю ему новую квартиру. А на твой счет упадет сумма с шестью нулями. Считай это зарплатой.
В комнате повисла тяжелая тишина. Я слышала только стук собственного сердца.
Закрыть папины долги. Спасти нашу семью от банкротства. Сумма, ради которой мне пришлось бы работать лет двадцать, не поднимая головы.
— Полгода? — мой голос предательски дрогнул.
— Ровно шесть месяцев. Мы живем вместе, появляемся на публике, улыбаемся папарацци. Потом тихо разводимся из-за «непримиримых разногласий».
Я закусила губу. Это было безумием. Чистой воды безумием. Но... выбор у меня был невелик.
— У меня будут условия, — наконец сказала я, вздернув подбородок.
Тимур победно усмехнулся.
— Огласите весь список, женушка.
— Во-первых, — я загнула палец, — мы спим в разных спальнях. Никакого секса. То, что было ночью — ошибка, которая не повторится.
Тимур картинно прижал руку к сердцу, словно я нанесла ему смертельное оскорбление.
— Как жестоко. А ведь ночью ты кричала, что я бог.
— Заткнись! — я вспыхнула до корней волос. — Во-вторых, ты не лезешь в мою личную жизнь и учебу. И в-третьих, договор будет заверен у моего нотариуса.
Тимур медленно кивнул. В его темных глазах появилось выражение, которое заставило табун мурашек пробежать по моей спине. Это был взгляд хищника, который согласился поиграть с добычей, зная, что в конце она все равно достанется ему.
— По рукам, Эмма Воронцова, — он протянул мне руку. — Добро пожаловать в семью.
Правила созданы, чтобы их нарушать
Я пожала его горячую ладонь, надеясь, что не совершила главную ошибку в своей жизни.
— А теперь отвернись, — скомандовала я. — Мне нужно найти свою одежду.
Тимур не двинулся с места. Более того, он откровенно, с ног до головы, окинул меня потемневшим взглядом.
— Мы женаты, Эмма. И я уже видел всё. Абсолютно.
— Отвернись, придурок! — рявкнула я, кинув в него подушкой.
Он со смехом поймал ее налету.
— Ладно, ладно. Сдаюсь. Ванная направо по коридору. Халат там же.
Когда я, замотанная в простыню, как римский патриций, добралась до двери, его голос настиг меня в спину:
— Кстати, милая... Вечером мы едем на семейный ужин к моему отцу. Надень что-нибудь, что докажет ему — ты от меня без ума.
Я хлопнула дверью, прижалась к ней спиной и сползла на холодный кафель.
Полгода. Всего шесть месяцев. Я справлюсь. Я же гордость курса, я умею держать себя в руках. Я не влюблюсь в этого наглого, самоуверенного мажора. Ни за что на свете.
Но, черт возьми, почему мои губы все еще помнят вкус его поцелуев? И почему обручальное кольцо на пальце кажется не наручниками, а чем-то до безумия правильным?
Игра началась. И что-то мне подсказывало, что играть мы будем без правил.