Читаю интернет. Очередное осуждение детского поведения. Очередное клеймение инфантильности. Разве не написано в Святом Писании «будьте как дети»? Разве в детском поведении — направленном на творчество, любопытство, открытость, сопереживание, принятие — разве в этом нет ресурса для развития человека? Для его совершенствования?
Почему мы обличаем в слове «инфантильность» только безответственность, лень, трусость, слабость и эгоизм?
Как будто детство — это диагноз. Как будто ребёнок внутри — бракованная деталь, подлежащая замене.
Возможно, этой статьи и вовсе не появилось бы.
Если бы ко мне не приходили клиенты за психологической поддержкой после того, как один за другим психологи упрекали их в инфантильности. Говорили, что им пора становиться взрослыми.
Но ведь внутри них оставался маленький ребёнок
Давайте я сразу уточню.
Что значит — «оставался внутри»?
Наш мозг не забывает ни о чём. Он хранит память о наших детских периодах взросления. И при активации этой памяти мы на долю секунды, на какие-то мгновения становимся маленькими.
И это навсегда.
От этого нельзя отречься. Это нельзя оперировать или удалить.
Мы храним воспоминания нашего детства навсегда.
О чём молчат, когда говорят «инфантильность»
В психологии понятие «внутренний ребёнок» появилось не вчера. Ещё основатель психоанализа Зигмунд Фрейд уделял огромное внимание детским переживаниям и их влиянию на взрослую жизнь. Карл Юнг создал систему архетипов, куда включил образ «божественного ребенка» — то, что он называл «предсознательным, младенческим аспектом коллективной души», который возвышается над нашим сознанием и влияет на поступки. Позже Эрик Берн в своём трансакционном анализе описал три эго-состояния — Родитель, Взрослый и Ребёнок — которые попеременно сменяются в зависимости от ситуации. Подавляя какое-то из них, человек отказывается от естественного проявления своей личности. Это не слабость. Это устройство психики.
Но где-то по дороге слово «инфантильность» потеряло свой нейтральный смысл. В обиходе закрепилась негативная коннотация — незрелость, неспособность брать ответственность. И вот уже живой, чувствующий человек слышит: «Ты инфантилен». И переводит: «Ты бракован».
Один из клиентов сказал мне как-то: «Я начал чувствовать опору под ногами — только когда перестал воевать с тем ребёнком внутри и просто позволил ему быть».
Два ребёнка внутри нас
Практикующие психологи различают это тонко и точно. Есть внутренние дети ресурсные — любопытные, радостные, активные, те самые, кто позволяет нам исследовать мир, с лёгкостью заглядывать в будущее, чувствовать себя свободно, без ограничений и запретов. Творчество, спонтанность, способность мыслить вне рамок и шаблонов — это всё оттуда, из той части личности, которая ещё не знает, «как правильно», и потому способна на невозможное.
А есть внутренние дети адаптивные. Те, которые приспосабливались и выживали. Им всё запрещали: «не бери», «не трогай», «не ходи», «не лезь». Им рассказывали, каким опасным может быть мир. Родители не давали ощущения безопасности, а иногда и сами являлись источником страха. И вот этот ребёнок вырастает — внешне взрослый, а внутри по-прежнему боится сделать шаг, позвонить первым, взять ресурсы, которые предлагает мир. Боится проявлять себя.
Но разве этот страх — вина ребёнка?
Детские обиды никуда не исчезают
На психологических форумах люди пишут об этом с болью, которую невозможно подделать. Одна женщина рассказывает: «Мне 38, я уже достаточно взрослая, но инфантильная. Родители воспитали меня очень правильной послушной девочкой. К моему мнению редко прислушивались, обесценивали. Теперь во взрослой жизни мне тяжело понять, чего я хочу. Очень страшно жить. Боюсь любых проблем. Мнительная. За себя постоять не умею. Тяжело принимать решения. Мне всё время стыдно за себя».
Чувство обиды — сложносоставное. Оно содержит в себе фрустрацию, раздражение, растерянность и разочарование. Если пытаться игнорировать его и жить так, будто ничего не волнует — человек обманывает себя и тратит колоссальную энергию на удержание этого чувства внутри. Привычка обижаться становится и причиной, и следствием накопления напряжения, которое сказывается на всём — и на мышечных зажимах, и на психологическом благополучии.
И когда психолог говорит клиенту «ты просто инфантилен, пора взрослеть» — он, сам того не желая, добавляет ещё один слой стыда поверх уже существующей боли. Ведь клиент слышит: «Твои чувства — это твоя вина».
Почему же мы так стремимся отречься?
И правда — почему?
Почему у психологии не хватает сегодня ресурса на то, чтобы научиться прощать себя за свои недостатки? Почему мы так стремимся спрятать в чулан свой страх, своё недоверие, свою боль?
Ирина Хакамада как-то сказала с присущей ей прямотой: «Сейчас появилась мода обвинять родителей в том, каким человек вырос. Этот перенос ответственности за свою жизнь на родителей — самый лёгкий способ оправдать все свои ошибки. Это инфантильность». Звучит жёстко. Но вчитайтесь: она не велит отказаться от ребёнка внутри. Она говорит — «нужно любить ребёнка в себе, со своими мечтами, а дальше — действовать».
Любить. Не выгонять. Не клеймить. Не стыдить.
Делать вид, что мы сильные, красивые, совершенные? Делая вид? Или становясь сильными и красивыми именно благодаря тому, что мы были там — слабыми и уродливыми?
Психотерапевтическая практика показывает: когда мы восстанавливаем ресурсы внутреннего ребёнка, клиенты начинают чувствовать внутреннюю свободу. Не потому что «повзрослели» и выбросили что-то ненужное. А потому что перестали с собой воевать.
Обнимите того, кого велели выгнать
Представьте, что добротой, вниманием, сегодняшней опорой и сегодняшним днём взрослого человека мы смотрим на того маленького. И обнимаем его. Со словами:
«Люблю тебя таким, какой ты есть.
С рваными коленками. С разбитым носом. С лохмаченными волосами. С двойками в дневнике. С опозданиями.
С этими огромными глазами, полными надежды на то, что мир может быть добрым. И умеет прощать».
Вы чувствуете этот сдвиг? Только что внутри боролись два движения: стыд за свою «детскость» — и тепло от того, что этого ребёнка наконец обняли. Одно не отменило другое. Они столкнулись и родили третье — тихое, щемящее, целительное.
Семейные психологи предостерегают от попыток преждевременного прощения: иногда люди «прощают» ради избавления от переживаний, но обычно это становится скорее игнорированием и избеганием, нежели реальным принятием. Настоящая встреча с внутренним ребёнком требует мужества. Но она того стоит.
Я хочу спросить вас — тех, кто дочитал до этого места
- Вы боитесь своего детского воспоминания или нет?
- Ваши детские воспоминания делают вас лучше — или усиливают боль от несправедливости сейчас, делая вас равнодушными и обессиленными?
Напишите в комментариях. Возможно, именно ваше мнение сейчас будет самым решающим. Для кого-то, кто читает и молчит.
И если кому-то тяжело уже сейчас — самоосуждением, непринятием себя таким, какой он есть, за лень, за привычки, за слабости, за несовершенство, — пора посмотреть на это с точки зрения доброй психологии. Воспринимающим взглядом, полным любви. Который способен исцелять. И возвращать надежду, что это — только начало. А не страшный финал. ✅ Запись на консультацию https://ptsr-travma.ru.