Зинаида Васильевна, женщина пятидесяти шести лет, обладательница стального характера и диплома инженера-технолога легкой промышленности, сидела на кухне и гипнотизировала взглядом квитанцию за коммунальные услуги. Цифра в графе «Итого к оплате» нагло намекала, что воду в этом месяце не просто лили, а устраивали в ванной локальный филиал Ниагарского водопада.
В коридоре хлопнула входная дверь. На пороге кухни возник Валерик. По паспорту он числился Валерием Эдуардовичем, законным супругом Зинаиды уже седьмой год, но в душе оставался именно Валериком — вольным художником, искателем старинных монет с металлоискателем и специалистом по лежанию на диване с умным видом.
Валерик откашлялся, стряхнул невидимую пылинку со своего потертого свитера и выдал фразу, от которой у Зинаиды дрогнул глаз:
— Зинуля, тут такое дело… Твоя квартира слишком большая для одной, так что в зал завтра заезжает мой брат с женой и собакой.
Зинаида Васильевна медленно отложила квитанцию. Тиканье настенных часов в форме чайника вдруг показалось оглушительным.
— В смысле — «для одной»? — ласково, но с явной металлической ноткой в голосе уточнила она. — А ты у нас кто? Голограмма? Оптическая иллюзия?
Валерик приосанился, почувствовав себя добытчиком и авантюристом одновременно.
— А я, Зинуля, уезжаю в экспедицию! В Тверскую область, на заброшенные урочища. Там, говорят, медные пятаки екатерининские прямо под ногами валяются. Месяца на полтора, не меньше. Жить буду в палатке, питаться тушенкой, мужская романтика! А ты тут одна в трехкомнатных хоромах скучать будешь. Вот я и решил: пусть Славик с Элей поживут. Им как раз надо. И тебе веселее.
«Веселее», — мысленно повторила Зинаида.
Ее трехкомнатная «сталинка» с высоченными потолками и дубовым паркетом, доставшаяся еще от бабушки, всегда была ее крепостью. Валерик сюда въехал с одним чемоданом и коробкой ржавых железок, которые он гордо называл «артефактами». А теперь этот щедрый человек решил распорядиться ее жилплощадью, как своей собственной.
— А почему им, собственно, «надо»? — Зинаида скрестила руки на груди. — У них своя двушка в спальном районе.
— Ой, ну ты же знаешь Славика, — махнул рукой муж. — У него там… обстоятельства. Творческий кризис. Ремонт они затеяли. В общем, завтра жди. И не ворчи, родня все-таки!
С этими словами Валерик ретировался в спальню собирать свои походные котелки, оставив жену наедине с нарастающим чувством абсурда.
На следующий день ровно в полдень в прихожую ввалился табор.
Славик, младший брат Валерика, был человеком неопределенных занятий и вечно непризнанным гением. Он втащил три огромных чемодана и связку каких-то палок. Следом вплыла Эля — дама с претензией на богемность, замотанная в шарфы, как мумия, и благоухающая чем-то тяжелым, восточным. Замыкал процессию Зевс.
Зевс оказался ньюфаундлендом. Огромной, черной, слюнявой горой меха, которая тут же радостно отряхнулась, веером разбрызгав грязь с осенних улиц на светлые обои.
— Зиночка, мы со своим постельным! — радостно возвестила Эля, бросая на тумбочку ключи. — Вы не волнуйтесь, мы вас не стесним. Мы вообще люди незаметные.
«Наши люди в булочную на такси не ездят, а эти приперлись на минивэне с пожитками, как на ПМЖ», — философски подумала Зинаида, глядя, как Зевс деловито обнюхивает ее любимую монстеру в кадке и явно примеряется, чтобы поднять лапу.
— Собаку в комнаты не пускать, — чеканя слова, произнесла хозяйка. — Лапы мыть после каждой прогулки. В зале не курить.
Славик снисходительно улыбнулся:
— Зин, ну что ты как прапорщик? Мы же интеллигентные люди.
Валерик отбыл в свою «экспедицию» тем же вечером, торжественно поцеловав жену в щеку и наказав «беречь родственников». Зинаида закрыла за ним дверь, прислушалась к доносящемуся из зала грохоту (Славик уронил шкафчик) и поняла: жизнь перестает быть томной.
«Незаметные люди» оказались стихийным бедствием локального масштаба.
Каждое утро начиналось в восемь часов. Эля, считавшая себя непревзойденным педагогом по вокалу, проводила онлайн-уроки. Она усаживалась посреди зала и начинала выть. Звуки напоминали брачный крик раненого марала: «Ма-мэ-ми-мо-му! Обопрись на диафрагму! Звук в маску! В маску, я сказала!». От этих вибраций в серванте жалобно звенел хрусталь, а Зевс, обладавший тонким слухом, начинал подвывать хозяйке густым басом.
Славик тем временем занимался «изобретательством». Он оккупировал лоджию, где пилил, строгал и клеил какие-то эргономичные швабры будущего, которые должны были перевернуть мир клининга, но пока только производили горы стружки. Эту стружку Зевс на своих могучих лапах разносил по всему дубовому паркету.
Но самым интересным оказался бытовой вопрос.
В первый же вечер Зинаида обнаружила, что из холодильника испарился кусок хорошего фермерского сыра, половина палки сервелата и баночка маслин.
На кухне сидел Славик и меланхолично дожевывал бутерброд.
— О, Зинуль, — чавкая, сказал он. — У тебя сыр какой-то соленый слишком. Ты в следующий раз бери сливочный, Элечка соленый не любит, у нее отеки.
Зинаида Васильевна молча налила себе чаю.
— Славик, — ласково сказала она. — А вы продукты покупать планируете?
— Так мы ж в гости! — искренне изумился деверь. — Валерик сказал, у вас полная чаша. Да и с деньгами сейчас туго, ремонт же… Сама понимаешь, стройматериалы нынче по цене чугунного моста.
«Ах, в гости…» — усмехнулась про себя Зинаида.
На следующий день полки холодильника преобразились. Фермерский сыр исчез. Сервелат канул в лету. Вместо них появились стратегические запасы: перловая крупа, макароны категории «В», тушенка по акции и замороженный минтай, чьи печальные ледяные глаза смотрели в душу каждому открывающему дверцу.
На ужин Зинаида подала тушеную капусту с сосисками «Студенческие» (состав: бумага, соя, энтузиазм).
Эля долго ковыряла вилкой в тарелке.
— Зиночка, а вы не практикуете раздельное питание? — скривилась она. — Это же тяжелая пища. Нам бы сибаса на пару… И овощи гриль.
— Сибас нынче не ловится, — невозмутимо ответила Зинаида, отрезая ломоть ржаного хлеба. — У него миграция. А капуста — кладезь витаминов. Ешьте, Элечка, для диафрагмы полезно.
Через три дня такой диеты гости начали покупать еду сами. Правда, прятали они ее в своей комнате, шурша по ночам пакетами, как гигантские мыши. Зинаиду это вполне устраивало.
Но напряжение росло. Зевс окончательно распоясался: он пил воду из унитаза, оставляя вокруг лужи, однажды сжевал клубок хорошей шерстяной пряжи, из которой Зинаида вязала кардиган, и регулярно оставлял клоки черной шерсти в ванной.
Сама ванна стала полем битвы. Эля принимала водные процедуры по два часа, выливая на себя литры горячей воды и засыпая слив морской солью с лепестками каких-то засохших цветов. Счетчик горячей воды крутился со скоростью центрифуги.
— Эля, — однажды не выдержала Зинаида, постучав в дверь ванной, откуда валил пар, как из хаммама. — Вы бы воду экономили. Квитанция придет размером с мою пенсию.
— Зиночка, ну что вы мелочитесь! — донесся из-за двери капризный голос. — Вода очищает ауру от негативных потоков! Нельзя жалеть копейки на здоровье!
«Копейки, значит», — Зинаида Васильевна прищурилась. В ее голове, привыкшей на заводе выстраивать сложные технологические цепочки, начал формироваться План. Но для начала нужно было собрать данные.
Случай представился на выходных. Славик с Элей и Зевсом отбыли на какую-то выставку современного искусства. Зинаида, вооружившись пылесосом, зашла в зал, чтобы ликвидировать очередные залежи собачьей шерсти.
Отодвигая кресло, она заметила скомканную бумажку, выпавшую, видимо, из кармана Славиковых джинсов, небрежно брошенных на спинку.
Зинаида никогда не имела привычки рыться в чужих вещах. Но бумажка была плотная, с синей печатью. Женщина наклонилась и развернула лист.
Это был договор аренды жилого помещения.
Вчитываясь в строчки, Зинаида Васильевна чувствовала, как ее брови ползут вверх, рискуя скрыться под линией роста волос.
Славик и Эля не делали никакого ремонта. Они сдали свою двушку под съемки какого-то молодежного реалити-шоу о жизни в мегаполисе. Сдали на три месяца. За сумму, от которой у Зинаиды слегка закружилась голова — сто двадцать тысяч рублей в месяц.
Но самым интересным был пункт внизу, написанный от руки на полях: «20% от суммы ежемесячно переводить на карту Валерия Э. за предоставление временного жилья».
Зинаида опустилась на диван прямо на собачью шерсть.
Пазл сложился. Ее благоверный, этот покоритель тверских болот и искатель ржавых гвоздей, не просто пустил родственников в ее квартиру. Он сдал ее покой, чистоту и дубовый паркет в субаренду! Продал жену за двадцать четыре тысячи в месяц, чтобы купить себе, видимо, новый навороченный металлоискатель или лодочный мотор, о котором давно мечтал. А сам технично слинял в туман, оставив ее разбираться с ньюфаундлендом и вокальными экзерсисами.
Обычная женщина на месте Зинаиды устроила бы грандиозный скандал. Она бы вышвырнула чемоданы на лестничную клетку, сменила замки и подала на развод.
Но Зинаида Васильевна была женщиной необычной. Скандалить — это тратить свои нервы. Менять замки — это потом слушать вопли соседей и разбираться с участковым (Валерик все-таки был тут прописан, хоть права собственности и не имел).
Нет, месть должна быть элегантной, законной и бить по самому больному месту. По комфорту.
В понедельник утром, когда Эля только-только затянула свое «Ма-мэ-ми…», а Славик пилил очередную швабру, в дверь позвонили.
На пороге стоял дядя Федя — колоритный мужчина в засаленном комбинезоне, сантехник от бога и давний знакомый Зинаиды по дачному кооперативу. В руках он держал огромный разводной ключ, а в глазах его читалась жажда разрушения.
— Здрасьте, — басовито гуднул дядя Федя, проходя в коридор и оставляя грязные следы от сапог. — Хозяйка, показывай фронт работ.
— Зиночка, кто это? — Эля высунулась из зала, кутаясь в шелковый халат. — У меня вообще-то урок!
— Аварийная ситуация, Элечка, — скорбно вздохнула Зинаида. — Ночью проснулась — трубы в санузле гудят, стояк подтекает. Канализация старая, чугунная. Того и гляди соседей снизу затопим. Вызывала вот специалиста.
Дядя Федя протопал в ванную, погремел там ключом, для убедительности пару раз стукнул по чугунной трубе так, что с потолка посыпалась побелка.
— Беда, Зинаида свет-Васильевна, — трагическим голосом возвестил он, выходя в коридор. — Труха сплошная. Менять надо всё. Срочно. Иначе рванет — мало не покажется.
— Ой, как не вовремя… — запричитала Зинаида, пряча усмешку. — И сколько это займет?
— Ну, трубы-то я сейчас срежу, заглушки поставлю, — почесал затылок дядя Федя. — А вот новые материалы закупать, варить, устанавливать… Неделю минимум. Может, дней десять. Сама понимаешь, работа ювелирная.
Славик, вышедший на шум, побледнел.
— Подождите. Как это — срезать трубы? А как мы… э-э-э… нужды справлять будем? А мыться?
— А никак, интеллигенция, — хмыкнул сантехник. — Воду перекрываю, унитаз демонтирую. Иначе зальет вас фекальными массами по самые уши. Вон, колонка на улице есть, ведерко возьмете. А по нужде — в общественный туалет у метро. Тут недалеко, минут пятнадцать бодрым шагом.
В квартире повисла звенящая тишина. Даже Зевс перестал чесаться.
— Как в общественный туалет?! — взвизгнула Эля. — Вы с ума сошли? Я не могу в общественный! У меня тонкая душевная организация! И как я голову мыть буду? Мне завтра на маникюр!
— Ничем не могу помочь, — развела руками Зинаида. — Безопасность дома превыше всего. Федор, приступайте!
Следующий час квартира напоминала поле боя. Дядя Федя орудовал болгаркой, летели искры, визжал металл. Эля заперлась в зале и пила валерьянку. Славик пытался дозвониться до Валерика, но абонент в тверских лесах предсказуемо был вне зоны действия сети.
К полудню унитаз был торжественно вынесен на лестничную клетку. Раковина и ванна сиротливо стояли, отрезанные от коммуникаций. Воды в кранах не было.
Дядя Федя вытер пот со лба, получил от Зинаиды пухлый конверт (операция обошлась недешево, но оно того стоило) и отбыл, пообещав вернуться «как только найдет нужные переходники на рынке, может, к пятнице».
Зинаида Васильевна деловито выкатила из спальни заранее собранный чемодан на колесиках.
— Родственники! — громко позвала она.
Славик и Эля выглянули из зала. Вид у них был помятый и растерянный. Зевс жалобно скулил, почуяв неладное.
— В общем, так, — бодро рапортовала Зинаида, застегивая пальто. — Дышать тут этой строительной пылью мне здоровье не позволяет. Я уезжаю в санаторий «Сосновый бор» на две недели. Путевка горела, грех было не взять.
— А мы?! — хором воскликнули брат с женой.
— А вы живите, как жили! — ласково улыбнулась хозяйка. — Квартира же большая. Вон, ведро эмалированное под раковиной на кухне стоит. Влажные салфетки я вам на тумбочке оставила, целую упаковку. За Зевсом убирайте тщательно, паркет воды не любит. И да, счета за электричество оплатите, пожалуйста, до десятого числа. Чао!
Она захлопнула дверь, оставив за спиной немамую сцену из «Ревизора».
Санаторий «Сосновый бор» оказался чудесным местом. Зинаида Васильевна гуляла по аллеям, дышала хвойным воздухом, ходила на массаж и пила кислородные коктейли.
Телефон она предусмотрительно поставила на беззвучный режим.
К вечеру второго дня на экране высветилось сорок пропущенных звонков от Славика, пятнадцать от Эли и, наконец, прорезался голос из лесов — позвонил Валерик.
Зинаида неспеша отпила травяной чай и нажала кнопку приема.
— Зина!! — в трубке стоял вопль, перекрываемый треском плохой связи. — Что ты наделала?! Мне Славик оборвал весь телефон! Он звонит с вокзала! Они съехали!
— Да ты что? — невинно изумилась Зинаида. — Съехали? А почему? Квартира-то большая.
— Потому что там жить невозможно! — надрывался муж. — Зевс наложил кучу прямо в коридоре, Эля попыталась убрать, ее стошнило в ведро, а вылить некуда! Воды нет! Они два дня ходили с бутылками к колонке! Эля отменила все уроки, у нее истерика! Они сняли номер в гостинице!
— Ой, какая неприятность, — Зинаида покачала головой, любуясь закатом за окном. — Сантехника — дело непредсказуемое. Трубы старые, сам понимаешь.
— Ты специально это устроила! — догадался Валерик, и в его голосе прорезались панические нотки.
— Валерик, дорогой, — голос Зинаиды стал мягким, как бархат, но холодным, как жидкий азот. — Я тут случайно нашла договор аренды Славика. И знаешь, что я подумала? Двадцать процентов от ста двадцати тысяч — это двадцать четыре тысячи рублей в месяц.
В трубке повисло тяжелое, вязкое молчание. Только ветер гудел в тверских лесах.
— Так вот, — продолжила Зинаида. — За моральный ущерб, испорченный паркет, сожранную пряжу и мои нервы, ты, как вернешься из экспедиции, покупаешь мне новую швейную машинку. Швейцарскую. И оплачиваешь клининг всей квартиры. А пока сиди в своей палатке и наслаждайся мужской романтикой.
— Зинуля… — жалобно пискнул Валерик. — Но у меня же нет таких денег… И вообще, я тут простыл, дожди идут. Я домой хочу вернуться, завтра билет на электричку беру.
— Домой? Отличная идея! — обрадовалась Зинаида. — Только не забудь купить ведро побольше. И освежитель воздуха. Дядя Федя сказал, что нужные трубы завезут только через неделю. Ключи от квартиры у тебя есть. Счастливо добраться!
Она сбросила вызов, аккуратно положила телефон на тумбочку и потянулась. Жизнь, определенно, была хороша. А бытовые проблемы… что ж, иногда они становятся лучшим инструментом для восстановления справедливости. Главное — правильно перекрыть вентиль.