Юрий Андропов боялся физически. Человек, обладавший безграничной властью, стоявший у руля Комитета государственной безопасности СССР, отходил подальше от телефонных аппаратов, когда ему нужно было вести важные разговоры. Он прекрасно знал техническую изнанку своего ведомства и понимал, что любой телефон может работать как микрофон для прослушки помещения. Но главное — Андропов знал, кто получил доступ к этому колоссальному ресурсу. Этим человеком был Виталий Васильевич Федорчук. Чекист с жестоким, необузданным нравом, который продержался на Лубянке всего чуть больше полугода, но заставил дрожать высшую советскую номенклатуру, чтобы в итоге закончить жизнь абсолютным изгоем.
От несбывшейся мечты до контрразведки
Уроженец украинского села Огиевка изначально не планировал связывать жизнь со спецслужбами. Окончив семилетку, он работал в районных многотиражках, всерьез мечтая о профессии журналиста. Как отмечает историк Александр Колпакиди в издании «Щит и меч. Руководители органов госбезопасности», резкий слом судьбы произошел в 1936 году. В возрасте восемнадцати лет юноша неожиданно бросил все гражданские планы и поступил в Киевское военное училище связи имени Калинина. Спустя три года, в 1939 году, последовало зачисление в Центральную школу НКВД СССР в Москве, а позже — диплом Высшей Краснознаменной школы КГБ. Профессиональный силовик формировался в жестких условиях: служба в Монголии, работа в военной контрразведке «Смерш» в годы Великой Отечественной войны, послевоенные командировки в Австрию и ГДР.
Жесткие методы и квоты на диссидентов
К 1970 году Виталий Федорчук достиг поста главы КГБ Украинской ССР в Киеве. Именно этот период историк Александр Север в своей книге «“Смерть шпионам!”: военная контрразведка “Смерш” в годы Великой Отечественной войны» характеризует мрачной народной метафорой, физиологически точно описывавшей разницу в методах работы чекистов:
«Когда в Москве стригут ногти, в Киеве рубят руки».
По Украине прокатилась тяжелая волна топорных и жестоких арестов как реальных, так и мнимых диссидентов. Впоследствии сам Федорчук оправдывал эту гипертрофированную репрессивную машину давлением из центра. По его воспоминаниям, лично председатель КГБ СССР Юрий Андропов спускал жесткий план: ежегодно отправлять за решетку от десяти до пятнадцати человек. Федорчук же утверждал, что боролся против этой системы и с огромным трудом добивался снижения нормы посадок до одного или двух диссидентов в год.
Подковерная схватка за Лубянку
Настоящее политическое столкновение произошло в 1982 году, когда Юрий Андропов покинул кресло на Лубянке, получив назначение секретарем ЦК КПСС. Начиналась подковерная схватка за пост председателя КГБ СССР. Автор издания «Азбука вождей» Василий Придеин указывает, что Андропов планировал посадить на это место своего человека — Виктора Чебрикова. Однако политическая осторожность и трусость взяли верх. Когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев напрямую спросил Андропова о его предпочтениях, тот уклонился от ответа, бросив:
«Это вопрос генерального секретаря».
Брежнев сполна воспользовался этой заминкой и единолично выдвинул на высший пост в КГБ своего фаворита Федорчука, проигнорировав скрытые желания будущего преемника.
Назначение обернулось для Андропова паникой. По утверждению Леонида Млечина, автора книги «Председатели КГБ: рассекреченные судьбы», бывший шеф госбезопасности не просто испытывал неприязнь к Федорчуку, он его откровенно боялся. Новый хозяин Лубянки начал с того, что поставил под сомнение и отменил часть андроповских реорганизаций в комитете. Хуже того, Федорчук демонстрировал опасную самостоятельность и имел прямую протекцию от Генсека. Немаловажную роль в паранойе Андропова играли и связи Федорчука с первым секретарем ЦК компартии Украины Владимиром Щербицким, который, по устойчивым слухам, готовился занять место Брежнева. Андропов понимал, что влияние КГБ во власти огромно, а во главе этой структуры теперь стоит неконтролируемый «солдафон».
Тотальный контроль в МВД
Развязка наступила стремительно. Как только Юрий Андропов сам стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, он первым делом обезвредил свой главный страх. Проработав на посту председателя КГБ СССР чуть больше полугода, Федорчук был немедленно смещен. Чтобы сгладить скандал и выплатить своеобразную «моральную компенсацию» за изгнание из госбезопасности, Федорчуку моментально присвоили высшее звание генерала армии и перевели в кресло министра внутренних дел СССР.
В МВД Федорчук развернул систему тотального недоверия. Автор издания «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» Николай Зенькович констатирует, что ни в одной из спецслужб этого человека не любили. Его прямолинейность переходила в абсурдную приверженность к запретам: министр категорически запретил обычным милиционерам иметь в частной собственности автомобили и садово-огородные участки. Осужденный деятель Юрий Чурбанов в мемуарах «Я расскажу все, как было» писал, что по прямому указанию Федорчука в ведомстве расцвел институт бумажных анонимных доносов на неугодных сотрудников. И хотя историки оценивают слова Чурбанова со скепсисом, делая скидку на личную обиду от уголовного преследования, другие свидетельства подтверждают токсичную атмосферу тех лет. Так, начальник управления связи МВД СССР Геннадий Громцев прямо заявлял, что руководство организовало техническую прослушку его телефона.
Изгой спецслужб
К паранойе добавились слухи. Именно Федорчук угостил нового Генсека Константина Черненко рыбой, после которой здоровье главы государства якобы было подорвано. Историки до сих пор спорят об этом физическом продукте, указывая, что ту же самую рыбу ели и другие люди без всяких последствий для организма, однако конспирологический шлейф отравления намертво прилип к фигуре министра.
Эпоха Федорчука закончилась в 1986 году. Его окончательно сняли с поста главы МВД, а затем и вовсе отправили в отставку. Жестокий нрав, страсть к запретам и политические интриги сделали свое дело: ветераны как КГБ, так и МВД категорически отказались принимать отставного генерала армии в свои круги. Бывший хозяин Лубянки и МВД стал абсолютным изгоем. Он умер в 2008 году в глухом одиночестве, на годы пережив всех членов своей семьи.