— Паспорт главное не забудь. В два часа чтоб как штык была у конторы.
Капитолина прижала телефон к уху плечом. Она торопливо пыталась застегнуть тугую молнию на осеннем сапоге.
— Денис, ну подожди. А может, всё-таки пополам оформим? Ну, как положено по закону?
В трубке недовольно запыхтели.
— Капа, мы же это сто раз уже обмусолили.
Денис сразу перешёл на свой фирменный тон старшего брата. Слегка снисходительный, поучающий. Как будто разговаривал с неразумным подростком.
— Ты приходишь и пишешь официальный отказ. Я вступаю в наследство один. Быстро нахожу покупателей. Продаю мамину двушку целиком, без лишних проволочек. А потом просто перевожу твою половину тебе на карту. Что тут непонятного?
— Ну мало ли что... Всякое в жизни бывает.
— Что «мало ли»? Ты родному брату не доверяешь?
Капитолина выпрямилась. Посмотрела на себя в зеркало в тесной прихожей. Вид был помятый, под глазами залегли тени от хронического недосыпа.
— Нет, доверяю, конечно. Просто как-то не по себе мне от этой схемы. Сложно всё.
— Схема обычная! — рявкнул Денис. — Покупатели шарахаются, когда видят двух собственников! Это лишняя волокита с документами. Налоги всякие, пошлины нотариусу двойные платить. Кому это надо? Тебе деньги лишние девать некуда? У тебя их много?
— Но я же просто хочу, чтобы всё было честно.
— Всё будет честно. Без глупостей мне там. Отпросись с работы на час пораньше. Жду.
В трубке пошли короткие гудки. Капитолина медленно опустила руку с телефоном. Вздохнула и сунула в сумку приготовленный с вечера паспорт.
Полгода назад не стало их матери. Капитолина до сих пор глотала слёзы, натыкаясь на её вещи. Осталась самая обычная двухкомнатная квартира в старом спальном районе. Капитолина ни на что лишнее никогда не претендовала. Пополам так пополам. Всё справедливо.
Но месяц назад Денис вдруг затеял эту странную возню. Приехал к ней вечером. Привёз дешёвый рулет к чаю. Долго сидел на кухне и рассказывал про сумасшедшую экономию на бумажках. Уверял, что так продать будет в сто раз легче и быстрее.
Оно и понятно. Денис всегда был пробивным, ушлым. Умел договариваться, где надо — надавить, где надо — польстить. А она с самого детства привыкла ему уступать. Он же старший. Ему виднее.
На работу Капитолина ехала в переполненной маршрутке. Всю дорогу смотрела на мелькающие серые дома за грязным стеклом. Сомнения грызли изнутри, царапали душу. Спорить с братом не хотелось совершенно. Родные люди всё-таки. Из своей семьи одни на всём белом свете остались. Как тут ругаться?
В обеденный перерыв она зашла в небольшую подсобку. Сотрудники обычно пили там кофе и перекусывали. Коллега Эльвира уже грела свой пластиковый контейнер с макаронами в микроволновке.
— Ты чего сегодня смурная такая? — поинтересовалась Эльвира. — Лица на тебе нет. Случилось чего?
— Да к нотариусу сегодня отпрашиваюсь. После обеда побегу.
Эльвира села за узкий стол напротив. Вытащила вилку из салфетки.
— Наследство мамино оформлять? Наконец-то. Дело хорошее. Хоть кредиты свои позакрываешь немного, а то живёшь от зарплаты до зарплаты.
Капитолина замялась. Она начала нервно перебирать пальцами бумажную салфетку, сминая её в комок.
— Ну да. Только я отказ писать буду. На Дениса.
Пластиковая вилка в руке Эльвиры замерла на полпути ко рту. Глаза коллеги округлились.
— В смысле отказ? Капа, ты в своём уме вообще?
— Да там хитрая схема, — торопливо начала оправдываться Капитолина. — Он сам всё продаст, а мне деньги потом отдаст. Чтобы с лишними бумажками не возиться и покупателей не пугать долями. Он узнавал, так налоги меньше.
Эльвира звонко опустила вилку на стол.
— Подруга, ты дурная или просто удачно притворяешься?
— Эльвир, ну это же родной брат! Он старший, он мужик, он в этих квартирных делах лучше соображает. У него знакомые везде.
— Ага, щас! Прямо гений бизнеса.
Эльвира всплеснула руками.
— Много он тебе отдал, когда мамины похоронные деньги с книжки снял? А? Напомнить тебе?
Капитолина опустила глаза. Принялась разглаживать смятую салфетку.
— Ну, он машину тогда чинил. Срочно надо было по работе, у него же доставки. Обещал на памятник потом скинуться из своих...
— Скинулся? — ехидно поинтересовалась коллега.
— Пока нет. Времени мало прошло. Год же надо ждать по правилам.
Эльвира подалась вперёд. Она решительно отодвинула контейнер с остывающим обедом в сторону.
— Голову включи. Нотариальный отказ — это билет в один конец. Ты подписываешь красивую бумагу с гербовой печатью, и всё. Обратного хода нет. По документам вся двушка становится только его. Лично его.
— Мы же договорились. Он обещал.
— Вот помяни моё слово, он её продаёт, — не слушая, продолжала рубить правду Эльвира. — Покупает себе дачу, новую тачку или вкладывает в какой-нибудь мутный бизнес. А тебя шлёт лесом. И ни один суд в мире тебе потом не поможет, у соседки адвокат так и сказал. Ты сама добровольно отказалась от имущества.
— Он не посмеет так поступить. Мы же всё обсудили на словах.
— На словах?
Эльвира усмехнулась, горько и зло.
— На словах мы тут все миллионеры и жёны олигархов. У меня соседка так же брату поверила. Тоже всё пел про экономию на пошлинах.
Коллега с силой смяла пустую бумажную салфетку.
— В итоге она сейчас с двумя детьми на съёмной хате мыкается, а братец на джипе катается и трубку от неё не берёт. Запомни простую вещь: как только ты поставишь там свою подпись, ты станешь ему не нужна. Вообще.
Капитолина слабо попыталась возразить.
— Ему так удобнее продавать будет... Риелтор сказал.
— Ему так удобнее тебя кинуть! — припечатала Эльвира. — Неудобно спать на потолке, Капа. А оформлять наследство пополам между детьми — это закон. Так все нормальные люди делают. Доли продаются точно так же, не выдумывай.
Слова коллеги били наотмашь. Обидно, конечно, но Эльвира чужая, ей врать незачем. Капитолина вдруг вспомнила, как Денис приехал на второй день после похорон. Он спокойно, по-хозяйски снял со стены мамин плазменный телевизор и понёс к себе в машину.
Вспомнила, как ловко он перевёл остатки маминой пенсии себе на карту, сказав, что это на поминки. Вроде бы всё тогда было по делу. Всё с логичными объяснениями. Но липкий неприятный осадок оставался всегда. Всю жизнь она чувствовала себя бедной родственницей рядом с ним.
В кармане пальто завибрировал телефон. На экране высветилось имя тёти Симы — маминой старшей сестры.
Капитолина извинилась перед Эльвирой и вышла в коридор.
— Алло, тёть Сим, здравствуйте.
— Привет, Капочка. Ну что, идёшь сегодня к нотариусу? Денис мне звонил утром.
Голос у тётки был строгий, как у школьной учительницы.
— Иду. Отпрашиваюсь вот.
— Ты давай там без фокусов, — назидательно произнесла тётя Сима. — Денис всё правильно придумал. Он мужик, у него голова варит, а ты вечно из упрямства всё портишь! Напишешь отказ, пусть сам квартирой занимается. Женское ли это дело — по инстанциям бегать да с покупателями торговаться?
— Тёть Сим, я как-то сомневаюсь. Вдруг он деньги не отдаст? У меня же ни своего жилья нормального, ни накоплений.
— Батюшки, что ты мелешь! — возмутилась в трубку родственница. — Родной брат! Родная кровь! Как тебе не стыдно такие вещи про него думать? Не позорь семью, Капа. Сделай, как старший велел, и не трепи нервы ни себе, ни людям.
Вызов оборвался. Капитолина прислонилась спиной к прохладной стене коридора. Давление со всех сторон было невыносимым. Проще было сдаться. Просто пойти, поставить закорючку в бланке и забыть про всё это как про страшный сон.
Она вернулась в подсобку. Эльвира уже доела свои макароны и мыла контейнер в раковине.
— И что мне теперь делать? — растерянно спросила Капитолина в спину коллеге. — Я же обещала ему утром. Он там ждёт. И тётка звонила, ругается.
Эльвира закрыла воду. Вытерла руки бумажным полотенцем и повернулась.
— Идти и оформлять свою половину. Как по закону положено. А на его истерики и тёткины причитания не вестись. Пристегни свою жалость, подруга. Твоя жизнь — это твоя жизнь. Никто тебе потом кусок хлеба не принесёт.
К двум часам дня на улице заметно похолодало. Поднялся промозглый, колючий ветер. Денис ждал у входа в нотариальную контору. Плотный, уверенный в себе, в расстёгнутой не по погоде кожаной куртке. Он нервно поглядывал на экран смартфона.
— Опаздываешь, — бросил он вместо приветствия. Даже не поздоровался нормально.
— Маршрутку ждала долго. Пробки на мосту.
— Ладно, пошли давай. Очередь наша подошла, я уже секретарю сказал.
Денис по-хозяйски шагнул к массивной металлической двери. Но Капитолина осталась стоять на сером тротуаре. Ветер трепал полы её тонкого осеннего пальто.
— Денис, подожди минуту.
Брат раздражённо обернулся. Он всё ещё держался за блестящую ручку двери.
— Чего ещё? Паспорт забыла, что ли? Я же звонил, напоминал!
— Я передумала.
Денис нахмурился. Его лицо слегка вытянулось от неожиданности.
— В смысле передумала? Опять твои женские заскоки начались? Тётка Сима звонила, сказала, ты сомневаешься. Идём, нотариус ждёт, у него время расписано по минутам! За приём плачено!
— Я не буду писать отказ, — твёрдо сказала Капитолина. Она заставила себя посмотреть брату прямо в глаза.
Лицо Дениса начало покрываться некрасивыми красными пятнами.
— Мы же всё решили! Ты нормальная вообще? Я уже с нормальным риелтором договорился! Он ждёт отмашки, чтобы объявление выставлять!
— Значит, передоговоришься со своим риелтором. Будем оформлять квартиру пополам. По закону. Каждому по одной второй доле.
Денис отпустил ручку двери. В два широких шага он подошёл к сестре. Навис сверху, как всегда делал в детстве, когда хотел задавить авторитетом и продавить свою волю.
— Ты что удумала тут устраивать на улице? Позорище. Ты мне не доверяешь? Своему родному старшему брату?
— Доверяю, — ровно ответила Капитолина. — Но по официальным бумагам мне как-то надёжнее будет. Жизнь длинная.
— Я тебе русским языком два часа на кухне объяснял, что так налогов меньше будет! — заорал Денис на всю улицу.
Случайные прохожие начали с интересом оглядываться на кричащего мужчину. Капитолина впервые в своей жизни не отвела взгляд. Она не стушевалась перед его криком.
— Сначала мою долю на счёт переведи, Денис. Прямо сейчас. Открой приложение банка и переведи половину стоимости двушки. А потом я любые отказы подписывать буду. Хоть прямо сейчас зайдём.
— Какие деньги?! — взвился он. — Хату ещё продать надо! У меня нет таких сумм на кармане! Ты совсем с головой не дружишь?
— Вот вместе и продадим. Как два равноправных собственника. И деньги поделим прямо на сделке в банке.
Брат побагровел. Он сжал челюсти так плотно, что на скулах заходили желваки. Вся его напускная забота слетела в одну секунду, как дешёвая маска на карнавале.
— Меркантильная дрянь. Тебе от меня только деньги нужны! Всю жизнь завидовала, что мать меня больше любила! Мать бы видела сейчас, как ты с родным братом торгуешься из-за квадратных метров.
Упоминание матери больно резануло по живому. На секунду Капе захотелось извиниться и убежать. Но она уже не могла остановиться. Плотина рухнула.
— А памятник маме ты уже заказал? — сухо поинтересовалась она. — На те самые похоронные деньги, что с её книжки технично снял в первый же день? Полгода уже прошло.
Денис осёкся. Он явно не ожидал такого прямого отпора. Его вечно покладистая, тихая сестра сейчас стояла перед ним и не собиралась уступать ни пяди.
— Это другое, — зло пробубнил он, отводя глаза в сторону. — Там машина сломалась, я же объяснял. Мне работать на чём-то надо было.
— Нет, Денис. Это абсолютно то же самое. Идём внутрь оформлять поровну. Или я разворачиваюсь, еду обратно на работу и вообще никуда сегодня не иду. Будешь сам потом за мной бегать полгода.
Он зло сплюнул прямо на серый асфальт под ноги.
— Подавись ты своими метрами! Губу раскатала на готовенькое! Юрист комнатный.
Он резко развернулся и с силой дёрнул на себя тяжёлую дверь конторы. Капитолина спокойно пошла следом за ним. Руки в карманах пальто немного дрожали от пережитого напряжения. Но на душе было на удивление легко и чисто. От сердца окончательно отлегло.
Прошёл месяц.
Квартиру они благополучно оформили в равных долях, как и положено по закону. Сейчас знакомый риелтор Эльвиры ищет на неё нормальных покупателей. За долю Капитолины можно не переживать — всё официально.
Денис с сестрой больше не общается. Обиделся смертельно. Даже тётя Сима звонила выговаривать, какая Капа бессовестная и расчётливая.
Оно и понятно. Зачем вообще здороваться с человеком, за чей счёт больше нельзя поживиться.
