Тётя Лида застыла с вилкой на полпути ко рту. Её дочь Вика отложила салфетку и выпрямилась в кресле, словно готовясь к бою. Коля побледнел и уставился на меня так, будто я только что разделась догола посреди ресторана.
А я стояла у плиты с лопаткой в руке и чувствовала, как по венам разливается сладкое облегчение. Наконец-то. Наконец я это сказала.
Но начиналось всё совсем иначе.
За неделю до этого Коля сообщил мне новость за завтраком.
— Саш, у меня к тебе просьба, — он размешивал кофе, избегая моего взгляда. — Тётя Лида с Викой хотят к нам приехать. Погостить немного.
— Твоя тётя? — я попыталась вспомнить, рассказывал ли он мне о ней раньше. Вроде бы да, мельком упоминал.
— Ну да. Она сестра моей мамы. Мы с ней давно виделись, а тут она в городе по делам будет. Дня на три-четыре всего.
Три-четыре дня. Это терпимо. Я кивнула:
— Конечно, пусть приезжают. Только предупреди заранее, я уберусь.
Коля просиял и обнял меня:
— Ты у меня самая лучшая! Они вообще простые, обычные люди. Тебе понравятся.
Простые и обычные. Я тогда ещё верила этим словам.
Они приехали в субботу утром. Я встречала их в парадной нашего дома, нервно поправляя волосы. Из машины первой вышла тётя Лида — крупная женщина лет пятидесяти с холодным взглядом и тонкими губами, сжатыми в линию неудовольствия. За ней выбралась Вика, её копия на двадцать лет моложе, только со светлыми волосами вместо тёмных.
— Наконец-то приехали, — тётя Лида оглядела наш подъезд с видом санитарного инспектора. — Ну что ж, поднимаемся?
Я протянула руку для приветствия, но она прошла мимо, направляясь к лифту. Вика хотя бы кивнула, правда, выражение лица у неё было такое, будто её привезли на обязательную медицинскую процедуру.
Коля суетился с чемоданами, улыбался, рассказывал что-то о погоде. Я молчала и чувствовала, как внутри меня сжимается пружина тревоги.
В квартире тётя Лида сразу направилась в нашу спальню. Я проводила её взглядом, потом посмотрела на Колю.
— Я думала, мы постелим им в гостиной на раскладном диване, — прошептала я.
— Тётя Лида, вы хотите чаю? — громко спросил Коля, игнорируя мой вопрос.
Тётя вышла из спальни:
— Мы устроимся здесь. У меня больная спина, диваны мне противопоказаны. Врач сказал, только хорошие и твёрдые матрасы.
— Но это наша спальня, — начала было я.
— Александра, дорогая, — тётя Лида посмотрела на меня так, словно я предложила ей спать на полу, — мы же гости. Люди разумные всегда идут навстречу гостям, особенно если речь о здоровье. Вы же хотите, чтобы всё было по-людски?
По-людски. Это слово она произносила с особым нажимом, как будто проверяла, понимаю ли я его смысл.
Коля взял мою руку:
— Саш, ну правда, всего несколько дней. Мы на диване поспим, ничего страшного.
И я сдалась. Потому что это была его тётя, потому что я хотела показать себя гостеприимной, потому что думала — ну что может случиться за несколько дней?
О, как же я ошибалась.
К вечеру первого дня стало ясно: наши гости планировали обустроиться основательно. Вика заняла ванную на полтора часа, а потом вышла с претензией, что у нас слабый напор воды и дешёвый шампунь.
— Я думала, вы побеспокоитесь о нормальной косметике для гостей, — сказала она, вытирая волосы нашим новым полотенцем. — У вас вообще есть бальзам?
Я стояла на пороге ванной и смотрела, как она роется в моих полках. Внутри закипало возмущение, но я подавила его. Гости. Всего несколько дней.
— Извини, куплю завтра, — выдавила я.
— Ага, спасибо. И ещё составлю список продуктов, которые нужны. У вас в холодильнике совсем пусто, а мы привыкли питаться полноценно.
Список появился на кухне утром следующего дня. Рукой Вики на листе бумаги были выведены пункты: греческий йогурт, авокадо, семга слабосолёная, масло сливочное жирностью выше восьмидесяти процентов, сыр твёрдый, зелень свежая, хлеб цельнозерновой.
— Мы следим за питанием, — объяснила тётя Лида за завтраком. — Здоровье в нашем возрасте требует внимания. Да и Вике нужно поддерживать форму.
Я посмотрела на Колю. Он жевал свой обычный бутерброд с колбасой и делал вид, что ничего особенного происходит.
После завтрака я поехала в магазин. Коля уехал на работу, а я взяла отгул, чтобы побыть с гостями в первый день. Тележка наполнялась продуктами из списка, кассир пробивал чек, сумма росла. Я платила и думала о том, сколько ещё дней они у нас пробудут.
Когда я вернулась, тётя Лида сидела на диване и критически осматривала гостиную.
— Александра, милая, а вы цветы когда последний раз поливали? Они у вас совсем поникли.
Я посмотрела на фикус в углу. Он выглядел прекрасно.
— Недавно поливала.
— А пыль на шкафу видите? Там целый слой. Надо бы протереть.
— Протру обязательно, — я прошла на кухню раскладывать продукты.
Вика сидела за столом, листая журнал:
— Слушай, а ты нас по городу покатаешь? А то мы тут впервые, хочется посмотреть что-нибудь интересное.
— У меня работа, — начала я, но она перебила:
— Ну ты же дома сегодня? Мама говорила, что ты какой-то фриланс делаешь. Это ж условно работа, можно в любое время заняться.
Условно работа. Я переводила технические тексты, сидела над заказами по ночам, срывала дедлайны, когда клиенты присылали правки в последний момент. Но для Вики это было просто баловство, которое можно отложить ради экскурсии.
— Хорошо, — сказала я. — Куда хотите съездить?
Мы провели в машине четыре часа. Тётя Лида требовала остановок каждые полчаса — спина, понимаете ли. Вика фотографировалась на фоне достопримечательностей и жаловалась на свет, на ракурсы, на прохожих, попадавших в кадр. Я ждала, устала, понимала, что вечером придётся сидеть над переводом до глубокой ночи.
Вечером я готовила ужин. Курица в духовке, салат, гарнир. Старалась, хотела угодить.
Тётя Лида попробовала курицу и поморщилась:
— Суховата. И соли маловато. Вы вообще умеете готовить?
— Мне нравится, — заступился Коля.
— Николай, ты с детства ешь всё подряд, — отрезала тётя. — У тебя просто нет вкуса. А вот в нашей семье всегда ценили хорошую кухню.
Я молча доедала свою порцию. Она была нормальной. Вполне нормальной.
Дни тянулись. Коля уходил на работу рано, возвращался поздно. Я оставалась с гостями наедине. Тётя Лида и Вика превратили мою жизнь в череду поручений, критики и недовольных вздохов.
— Александра, кофе жидковат.
— Александра, у вас окна грязные.
— Александра, вы опять забыли купить мюсли.
Я возила их по торговым центрам, водила в музеи, стояла у плиты, убирала, стирала их вещи, потому что у тёти Лиды чувствительная кожа и чужой порошок может вызвать раздражение.
По ночам я сидела за ноутбуком, переводила тексты, пила крепкий чай и мечтала о том моменте, когда они уедут. Коля спал на раскладном диване в гостиной, храпел, ворочался. Я смотрела на него и думала — почему он молчит? Почему позволяет им так себя вести?
— Коль, поговори с ними, — попросила я его однажды утром.
— О чём? — он застёгивал рубашку, спешил.
— О том, что они перегибают палку. Это же наш дом, а они ведут себя так, будто я их прислуга.
— Саш, ну потерпи ещё чуть-чуть. Они скоро уедут.
— Когда скоро?
— Ну, дня через два точно. Или через три. Тётя Лида ещё не решила.
Оказывается, сроки пребывания были гибкими. Очень гибкими.
В среду вечером я готовила котлеты. Обычные котлеты из фарша с луком и размоченным хлебом. Рецепт моей бабушки, проверенный временем, всегда получались сочные и вкусные.
Я старалась особенно тщательно. Вымешивала фарш, формировала ровные биточки, выкладывала на сковороду. Может быть, хотела доказать что-то себе. Или им. Что я умею готовить. Что я хорошая хозяйка.
Коля пришёл с работы усталый, бросил портфель в прихожей, плюхнулся за стол. Тётя Лида и Вика уже сидели, ждали. Я накрыла на стол, подала котлеты с картофельным пюре, села.
Тётя Лида взяла вилку, отрезала кусочек котлеты, отправила в рот. Жевала долго, задумчиво. Потом посмотрела на меня.
— Сухие, — констатировала она. — И пресные. Соли явно недостаточно.
— Мне кажется, нормальные, — начал было Коля, но Вика перебила:
— Мама права. Я ещё утром говорила, что фарш в магазине выбирать надо тщательно. Видимо, взяли какой попало.
Я встала из-за стола.
— Если вам не нравятся мои котлеты, вы сегодня ужинать не будете! — услышала я свой голос, громкий и твёрдый. — И не пора ли вам на выход? Загостились уже!
Тишина накрыла кухню как одеяло. Тётя Лида медленно опустила вилку. Вика уставилась на меня с открытым ртом.
— Что вы себе позволяете? — наконец выдавила тётя Лида.
— Я позволяю себе быть хозяйкой в собственном доме, — я чувствовала, как руки дрожат, но голос держался ровно. — Целую неделю вы живёте здесь, критикуете всё подряд, командуете мной, занимаете нашу спальню, заставляете меня возить вас по городу, как таксиста. Я устала. Я устала от ваших замечаний, от ваших претензий, от того, что вы ведёте себя так, будто делаете мне одолжение самим фактом своего присутствия.
— Саша! — Коля вскочил.
— Нет, Коль, — я посмотрела на него. — Ты молчал всё это время. Ты видел, что происходит, но тебе было удобнее просто отсиживаться на работе и ждать, пока я всё вытерплю. Но я больше терпеть это.
— Мы гости! — возмутилась Вика. — Как ты смеешь так с нами разговаривать?
— Гости ведут себя вежливо и скромно, — я схватила тарелку с котлетами и унесла её к плите. — А вы приехали сюда, чтобы показать мне, какая я плохая хозяйка, какая никудышная жена для Коли. Вы с первой минуты смотрели на меня свысока, оценивали каждый мой шаг, каждое слово. Достаточно.
Тётя Лида поднялась из-за стола. Её лицо побагровело.
— Николай, ты слышишь, как твоя жена разговаривает со старшими?
Коля стоял посреди кухни, переводил взгляд с меня на тётю и обратно. Я видела, как он мучается, как пытается найти слова, которые всех устроят.
— Тётя Лид, может, правда, — начал он тихо, — вы немного переборщили с критикой?
— Что?! — она посмотрела на него, как на предателя. — Ты на её стороне?
— Я просто думаю, что Саша права. Вы действительно много замечаний делали. И про спальню тоже, знаете, мы могли бы обсудить иначе.
— Ах вот как, — тётя Лида схватила салфетку, швырнула её на стол. — Вика, собирайся. Мы уезжаем. Немедленно.
— Куда мы поедем в такое время? — растерялась Вика.
— В гостиницу. Я больше минуты не останусь в этом доме, где нас так оскорбляют.
Они собирались быстро. Я стояла в коридоре и смотрела, как они запихивают вещи в чемоданы, как Вика что-то шипит матери, как тётя Лида с гневом складывает свои многочисленные кремы и лекарства.
Коля вызвал им такси. Пока они ждали внизу, я вернулась на кухню. Села за стол. Посмотрела на нетронутый ужин.
Взяла котлету с общего блюда. Откусила.
Они были прекрасными. Сочными, ароматными, с хрустящей корочкой. Именно такими, какими и должны быть.
Коля вернулся через десять минут. Прошёл на кухню, сел напротив меня.
— Ну вот, — сказал он.
— Ты злишься? — спросила я.
Он помолчал. Потом неожиданно улыбнулся.
— Честно? Мне даже легче стало.
— Что?
— Они меня тоже доставали, Саш. Просто я думал, что надо терпеть. Семья же. А ещё боялся, что если я скажу что-то, они обидятся и будут потом всем родственникам жаловаться, какой я плохой племянник.
— И что теперь?
— А теперь пусть жалуются. — Он взял котлету, надкусил. — Ты знаешь, они и правда отличные.
Мы доели ужин вдвоём, не торопясь. Потом помыли посуду. Вернулись в свою спальню. Легли на свой матрас, под своё одеяло.
— Извини, — сказал Коля в темноте. — Что не поддержал тебя сразу.
— Ничего, — я повернулась к нему. — Главное, что поддержал потом.
— В следующий раз предупрежу заранее, если они захотят приехать.
— В следующий раз они поселятся в гостинице, — твёрдо сказала я.
Он засмеялся и обнял меня.
А утром тётя Лида прислала сообщение. Длинное, обиженное, полное упрёков и жалоб на неуважение молодёжи. Коля прочитал его вслух, мы посмеялись и удалили.
Жизнь вернулась в нормальное русло. Я работала за своим столом, готовила то, что нравилось нам обоим, поливала фикус, когда считала нужным.
И когда через месяц Коля робко спросил, можно ли пригласить его двоюродного брата погостить на выходные, я ответила:
— Можно. Но он будет спать в гостиной. И сам составлять список того, что хочет есть. И если ему что-то не понравится в моей готовке, пусть держит при себе.
Коля кивнул с серьёзным видом:
— Справедливо.
А котлеты с тех пор стали в нашей семье чем-то вроде символа. Символом того, что у терпения есть предел. И что иногда нужно просто встать из-за стола и сказать то, что думаешь.
Даже если ты при этом держишь в руках лопатку.