Алиса стояла в прихожей в шикарном темно-лиловом брючном костюме — подарке отца на день рождения. Три года назад она вела групповые тренировки в подвальном спортзале за двадцать тысяч в месяц.
— У тебя неделя, чтобы освободить квартиру, Дима. Мой адвокат уже готовит иск.
— Квартира куплена до вашего брака, Алиса.
— А ремонт? — она обвела рукой высокие потолки сталинки. — Тут куча моих денег. Суд учтёт это как совместные вложения.
Дмитрий знал: ремонт оплачивал отец. Но чеков не осталось — Алиса настояла на «проверенной бригаде без документов».
Дверь хлопнула. Запах её духов остался висеть в воздухе.
---
Дмитрий обошёл трёхкомнатную квартиру в центре Москвы. Сталинка с лепниной, паркетом и видом на Патриаршие пруды. Сейчас такие стоили от двадцати миллионов. В углу гостиной всё ещё стояла полка с моделями кораблей — их с отцом хобби после маминой смерти.
Восемь лет назад мама умерла от рака. Два года отец жил один. Потом появилась Алиса — улыбчивая, заботливая, на двадцать лет младше. Дмитрий не возражал. Он работал в Питере программистом, снимал однушку на Васильевском, прилетал в Москву раз в два месяца на выходные.
Теперь он понимал: зря молчал.
Позвонил адвокат Алисы:
«По закону вы имеете право на равные доли. Договоритесь мирно — отдайте половину либо готовьтесь выкупайте ее долю. Однако. С учётом вложений в эту квартиру её доля намного больше вашей. Так что "вашего" тут всего какие-то три миллиона, которые она готова выплатить сразу».
Дмитрий знал, чем кончится «мировая». Алиса продаст квартиру и уедет с любовником за границу.
О любовнике он узнал чуть больше месяца назад. Прилетел из Питера, зашёл за вещами отца, чтобы отвезти в больницу — застал на кухне Алису с мужчиной. Высокий, уверенный, в дорогих часах.
— Это Максим Петров, партнёр по бизнесу, — сказала она без тени смущения.
Отец умирал. Дмитрий промолчал.
---
Вечером позвонил Игорь Иванович Сомов — старый друг отца и его личный юрист.
— Дима, нам нужно встретиться. У меня кое-что для тебя. Твой отец просил передать лично в руки.
Они встретились в кафе на Тверской. Игорь Иванович выглядел усталым. Положил на стол плотный конверт.
— Твой отец передал мне это месяц назад. Сказал: если что — отдать тебе сразу после похорон. Я не знаю всего, что внутри. Но он очень просил: прочитай наедине.
Дмитрий взял конверт. Тяжёлый.
— Спасибо, Игорь Иванович.
— Он тебя очень любил, Дима. И очень жалел, что ты так далеко.
---
Дмитрий вскрыл конверт в машине.
Первым — завещание, заверенное два месяца назад: «Всё моё имущество, включая квартиру по адресу... и денежные вклады, завещаю сыну — Соколову Дмитрию Викторовичу».
Коротко. Ясно. Никаких упоминаний Алисы.
Дальше — отчёт частного детектива. Двадцать страниц с фотографиями, датами, показаниями свидетелей. Алиса и Максим Петров. Рестораны. Отели. Совместные поездки в Сочи, Дубай, Турцию. Всё — за последние два года.
Банковские выписки. Переводы со счёта отца на имя Максима Соколова: 700 тысяч, миллион, 200 тысяч. Ещё 500 тысяч. Итого 3,4 миллиона. Назначение: «оплата ремонтных работ», «возврат долга», «помощь». Никаких договоров. Никаких смет. Никаких актов выполненных работ.
Справка из банка: доверенность на управление счетами отца, выданная Алисе год назад. Снятия наличными: 200 тысяч, 150 тысяч, 300 тысяч. Регулярно. Ежемесячно.
Копии переписки. Скриншоты из мессенджеров.
«Алиса: Он опять спрашивал про деньги. Придётся показать какие-то чеки.»
«Максим: Купи в строймаге на пару десятков тысяч, сфоткай чеки. Потом сдай. Прокатит.»
«Алиса: Врачи сказали — максимум полгода. Потом продадим квартиру и свалим.»
На дне конверта — письмо. «Дмитрию. Вскрыть после моей смерти».
Дмитрий развернул лист дрожащими руками.
«Сынок. Если читаешь это — не успел всё исправить. Про Алису и Максима узнал три месяца назад. Нанял детектива — он собрал доказательства. Она выводила деньги, думала, я не замечаю. Я подписывал переводы — верил, что это на ремонт. Потом нашёл её переписку в планшете. Она забыла выйти из аккаунта. Переписал завещание. Заблокировал доверенность на счета. Передал всё Игорю. Её план — дождаться моей смерти, получить квартиру через суд, продать, уехать с Максимом. Не дай ей ничего. У тебя есть все доказательства. Прости, что молчал — врачи запретили волнения. И прости, что не просил чаще приезжать. Я просто не хотел отрывать от работы. Люблю. Папа».
Дмитрий перечитал дважды. Вытер глаза. Завёл машину.
---
Встречу назначили в субботу. В отцовской квартире.
Алиса пришла в фиолетовом платье, волосы уложены, маникюр свежий. Следом — Максим с папкой.
— Исковое заявление готово, — Алиса бросила документы на стол. — Три миллиона отступных — и квартира моя. Или встретимся в суде, где я докажу свои вложения.
— Какие вложения? — спросил Дмитрий.
— Деньги твоего отца — это совместно нажитое имущество.
Дверь открылась. Вошли тётя Люда и дядя Витя — они прилетели из Самары на похороны и задержались.
— Зачем родственники? — поморщилась Алиса.
— Свидетели.
Максим подошёл к Дмитрию вплотную:
— Не усложняй, парень. Три миллиона — хорошие деньги даже для Питера. Сними двушку у метро. А нам нужно пространство. Планируем детей.
— Пока мой отец умирал в больнице?
Дмитрий выложил на стол фотографии из отчёта детектива.
Тётя Люда ахнула.
— Это ничего не доказывает! — побледнела Алиса. — Деловые встречи!
— В Дубае? В одном номере? — Дмитрий положил следующую стопку снимков. — Вот отчеты из отеля. Двуспальный номер. Пять ночей. Оплачен картой отца.
Максим шагнул вперёд, сжав кулаки. Дмитрий не отступил:
— Ещё шаг — звоню в полицию. У меня выписки со счетов отца. Переводы на твоё имя, Максим. Три с половиной миллиона за два года. Назначение — «ремонт». Где договоры? Где акты? Где чеки?
Он выложил банковские документы.
— Это мошенничество. Статья 159 УК РФ. До десяти лет.
Тишина. Только тикали старинные часы на камине.
— Что ты хочешь? — севшим голосом спросила Алиса.
— Ничего. Вот завещание отца. Нотариально заверенное. Всё имущество — мне. Ты в нём не упомянута.
Он выложил заверенный документ.
— А вот твоя переписка с Максимом. — Дмитрий положил распечатанные скриншоты. — «Врачи сказали — максимум полгода. Потом, когда старый хрыч скопытится, продадим квартиру и свалим». Это ты писала?
Алиса взяла листы. Руки дрожали.
— Откуда...
— Отец нашёл в твоём планшете. Ты забыла выйти из аккаунта. Он всё знал. Нанял детектива. Переписал завещание. Заблокировал твой доступ к счетам за месяц до смерти.
— Это... это подделка, — прошептала она.
— Экспертиза подтвердит. Детектив готов дать показания. У меня записи твоих разговоров с Максимом. Всё.
Максим схватил их исковое заявление, разорвал, швырнул в стену:
— Пошли, Алиса. Здесь нечем больше поживиться.
Она сидела неподвижно. Смотрела на фотографии, на переписку.
— Я думала... он не узнает... врачи сказали...
— Узнал. И успел всё исправить.
Она медленно поднялась:
— Ты передашь это в полицию?
— Нет. Если вы уберётесь прямо сейчас. Сутки на сборы. Ключи оставите здесь. Попытаетесь судиться, портить имущество, выходить на связь — всё уйдёт в полицию, прокуратуру и СМИ. Твоим подписчикам в Инстаграме понравится.
Максим вышел первым. Алиса — за ним.
---
Тётя Люда обняла Дмитрия:
— В отца пошёл. Тот тоже до конца стоял.
Когда родственники ушли, Дмитрий остался один.
Он прошёл в кабинет отца. Завтра здесь в последний раз пахло чужими духами. Он откроет окна, вымоет полы.
Пришло сообщение с незнакомого номера:
«Ты победил. Но на чужом несчастье счастья не построишь. А.»
Дмитрий удалил, не ответив.
Подошёл к окну. Внизу, у подъезда, стояла его арендованная «Солярис». Рядом — белый «Мерседес» Алисы.
Завтра приедет эвакуатор.
Он закрыл окно, взял папку с документами и запер дверь. В прихожей на тумбочке лежали ключи Алисы и забытая помада. Дмитрий смахнул помаду в мусорку.
Теперь здесь только его ключи. И его жизнь.
На телефоне — сообщение от HR из питерского офиса:
«Дим, сколько ещё будешь в Москве? Проект ждёт».
Дмитрий посмотрел на лепнину на потолке, на паркет, на корешки отцовских книг.
Набрал ответ:
«Переезжаю в Москву. Ищу удалёнку».
Отправил. Выключил свет.
Снаружи город шумел. Но в квартире было тихо. Наконец-то тихо без чужих людей.
Конец.
##############
Бабаньку в деревне считали полоумной нищенкой. Она бормотала под нос, мыла забор под дождём и отказывалась от подачек. А через год протянула молодым соседям старую коробку. Когда Ольга её открыла, у неё подкосились ноги.
Рекомендуем почитать :