Выглядит эта история как советский комикс про супергероя. С одним важным отличием - это все было на самом деле. И даже удивляешься, как такое вообще возможно. Советское руководство тоже не верило, считая, что ему морочат голову, пока, наконец, не разобралось в фактах.
Август 1941 года. На южных подступах к Ленинграду экипаж одного советского танка из засады расстреливает колонну из 22 немецких машин. Танк выдерживает больше сотни прямых попаданий без единого сквозного пробития.
Командира экипажа представят к Герою Советского Союза и... не дадут. История настолько невероятная, что сценарии о ней долгое время отвергали как неправдоподобные.
Болота решают всё
20 августа 1941 года у совхоза Войсковицы, на подступах к Красногвардейску (ныне Гатчина), старший лейтенант Зиновий Колобанов выбрал позицию для засады.
И очень грамотную позицию! Узкая насыпная дорога с болотами по обе стороны. Любая попытка съехать с неё заканчивалась одинаково: техника вязла в топи. Никакого манёвра, никакого обхода. Немецкая колонна должна была войти в этот коридор, как нитка в иголку.
Расскажу несколько слов про сам танк.
КВ-1 («Клим Ворошилов») — советский тяжёлый танк весом 47 тонн, который в 1941 году немецкие 37-мм и 50-мм орудия не пробивали ни с какой дистанции: лобовая броня достигала 75 мм, а на некоторых машинах ее усиливали дополнительными экранами до 100 мм. Пока немецкие танкисты колотили по нему болванками и недоумевали, КВ отвечал 76-мм пушкой, которая прошивала любой танк вермахта того периода насквозь.
Логичный вопрос - почему же при таком крутом танке мы не победили еще в 1941 году?
КВ-1 к началу войны у нас было около 500 штук — немало, но проблема была не в количестве. Большинство машин СССР потерял не в бою, а из-за поломок и отсутствия запчастей. Логистику немцы нам тоже нарушили поэтому часто заканчивалось топливо, не было тягачей для эвакуации.
Но самая серьезная проблема была в другом: связь, управление, тактика. В начале войны немцы в этом нас превосходили.
Немцы воевали слаженными группами — танк, пехота, авиация, артиллерия работали вместе. Советские КВ зачастую бросали в бой без пехотного прикрытия, без разведки, без нормального взаимодействия. Один танк, каким бы бронированным он ни был, — просто большая мишень, если его обходят с флангов и подтаскивают 88-мм зенитку, которая КВ брала уверенно.
Колобанов же добавил к этому мощному танку грамотную тактику.
КВ-1 Колобанова занял позицию в заранее подготовленном танковом окопе так, что с дороги была видна почти только одна башня. По другим направлениям расположились ещё четыре КВ-1 его роты. Немецкие мотоциклисты-разведчики проехали мимо замаскированного КВ и ничего не заметили. Ловушка была готова.
Умный наводчик, который не спешил
Андрей Усов — наводчик экипажа, до войны инструктор по стрельбе — открыл огонь, когда голова колонны поравнялась с ориентиром на дороге. Первым выстрелом снёс головной танк. Третьим — замыкающий. Колонна встала: ни вперёд, ни назад, ни в сторону.
За время боя Усов израсходовал почти сотню снарядов — чудовищная нагрузка для экипажа в тесной башне, под огнём, в пороховом дыму. Усов потом сравнивал удары немецких болванок по броне с кувалдой, которой бьют по голове. Броню они не пробивали, но экипаж всё равно получал контузии и ранения от осколков металла внутри корпуса.
В какой-то момент немецкий снаряд заклинил башню. Механик-водитель Никифоров начал разворачивать весь танк корпусом — чтобы навести орудие на следующую цель. Так и продолжали.
Колонна горит, позиция неизвестна
Несколько минут немцы не понимали, откуда стреляют. По воспоминаниям, они открыли огонь по стогам сена на обочине потому что решили, что там спрятаны советские пушки. Стога горели.
А КВ работал и дальше. Попытки съехать с дороги заканчивались предсказуемо: танки вязли в болотине и превращались в неподвижные мишени.
Немецкие 37-мм и 50-мм орудия против брони КВ-1 не работали. Немецкие мемуары описывают КВ как крайне тяжёлую цель для штатных противотанковых средств 1941 года — но это была общая проблема первых месяцев войны, а не открытие, сделанное именно у Войсковиц.
Примерно за полтора часа экипаж Колобанова подбил все 22 танка колонны. Вся рота из пяти КВ-1 в тот день записала на счёт 43 машины противника — один из самых впечатляющих результатов танкового подразделения в одном боевом эпизоде за всю войну. На броне КВ-1 Колобанова после боя насчитали больше сотни следов попаданий — в разных источниках цифры расходятся: 135, 147, 156. Ни одного сквозного пробития.
Почему не дали Героя
Комдив Баранов немедленно представил Колобанова к Герою Советского Союза. В штабе Ленинградского фронта наградной лист пересмотрели. Колобанов получил орден Красного Знамени, Усов — орден Ленина.
По одной из версий, на решение руководства могло повлиять прошлое Колобанова: после Финской войны его подчинённые вышли к финнам сразу после перемирия — неформально обменялись спиртом и папиросами. Для командира это обернулось понижением в звании и снятием наград. Такая биография могла насторожить штабных проверяющих.
По второй версии, фронт рушился: немцы взяли Гатчину через несколько дней, и награждать «Золотой Звездой» на фоне общего отступления посчитали неуместным.
Но главной причиной считается неверие властей. Цифра в 22 танка казалась слишком невероятной в хаосе первых месяцев войны. Документально подтверждён только сам факт: представление к Герою было снижено до ордена.
Конец истории и её начало
15 сентября 1941 года Колобанов получил тяжёлое осколочное ранение головы и позвоночника под Пушкиным. После долгого лечения вернулся к службе. Вышел в запас подполковником. Прожил до 1994 года. Героя так и не дали.
На вопрос, было ли страшно, он отвечал коротко:
«Я получил приказ стоять насмерть. Это значит — противник пройдёт через мою позицию только тогда, когда меня не будет в живых. После этого никаких страхов уже не возникало».
В российской военной памяти бой у Войсковиц считается абсолютным рекордом танкового аса в одном эпизоде. Но рекорд был не в цифре. Рекорд был в том, что один человек умел выбрать место, дождаться момента и не дрогнуть — пока по его машине колотили снаружи больше сотни раз подряд.
А в наших сердцах - он герой и есть. И без всяких формальных знаков.