Если бы...
Кабинет был маленький, обставленный с претензией на уют. Психолог - женщина лет сорока пяти, с острым взглядом предложила мне чай. Я отказался. Сел на стул, положил руки на колени и долго молчал. Она не торопила.
«Я разочаровался в женщинах», - сказал я наконец. - «Не в одной, не в двух. Во всех. Понимаете? Хроническое, неизлечимое разочарование».
Она кивнула. Записала что-то в блокнот. Я усмехнулся.
«Можете не писать? Я не жалуюсь. Я констатирую факт».
«Расскажите о последней», - попросила она.
«Последняя была рыжая. Приехала из провинции. Семья бедная, отец пьющий, трое сестер на выданье. Она увидела замок и потеряла дар речи. Ходила по залам и плакала от счастья. Трогала шторы, посуду, мои книги. Говорила, что любит меня. На третий день сказала. На пятый - поклялась. На десятый - я уже верил».
Я замолчал. В кабинете тикали часы. Обычные, настенные, с римскими цифрами. Не люблю тиканье часов.
«Через две недели она спросила про дверь в конце коридора. Я сказал правду: туда нельзя. Это запретная комната. Вот ключи от всего замка, делай что хочешь, но эта дверь не твоя. Она сказала: хорошо, любимый. На шестнадцатый день я уехал по делам. Вернулся раньше. Дверь была открыта. Она стояла на коленях и рылась в моих бумагах».
Я посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали.
«Вы понимаете? Она рылась в моих бумагах. В моих старых письмах, в моих дневниках. Я спросил: зачем? Она сказала: я хотела узнать тебя лучше. Я хотела узнать твою тайну. Понимаете? Она не хотела узнать меня. Она хотела узнать тайну. Это другое».
Психолог сняла очки. Положила их на стол. Посмотрела на меня внимательно. Не как на пациента. Как на человека, который сказал что-то важное.
«Жиль», - произнесла она. Спокойно, без страха. - «Я хочу задать вам один вопрос. Вы умный человек. Вы знаете, что женщинам свойственно любопытство. Вы даете ключ, показываете дверь и говорите: не входи. Это гарантированный провал. Зачем вы даете им задание, которое невозможно выполнить?»
Я сидел и смотрел в пол. Там был паркет. Дешевый, потертый, с царапинами от ножек стульев. Я молчал минуту. Две. Три. Она ждала.
Потом я поднял голову. И заговорил. Слова выходили с трудом, как будто я выдавливал их из себя.
«Потому что я хочу, чтобы хотя бы одна выбрала меня. Вы понимаете? Меня. Не деньги. Не замок. Не титул. Не мою чертову бороду, из-за которой меня дразнили в детстве и из-за которой меня боятся сейчас. Я хочу, чтобы женщина посмотрела на ключ, посмотрела на дверь, а потом повернулась ко мне и сказала: мне это не важно. Мне важен ты. Ты важнее любой тайны».
Я перевел дыхание.
«Но этого не происходит. Ни разу не произошло. Они всегда идут в комнату. Всегда. Кому-то нужно три дня, кому-то месяц. Но они идут. Потому что тайна интереснее меня. Потому что запретное интереснее меня. Потому что замок и деньги - это уже их. А я - это просто приложение. Муж. Бородатый муж, который что-то скрывает. И им надо узнать что. Тогда пазл сложится. Тогда они победили».
Я встал. Подошел к окну. За стеклом шел дождь. Люди бежали с зонтами. Обычная жизнь.
«Я не чудовище, мадам. Я просто человек, который хочет, чтобы его любили за него самого. Без условий. Без проверок. Без этого вечного желания залезть внутрь и посмотреть, из чего я сделан. Я сделан из того же, из чего и все. Из детства, из обид, из нескольких счастливых воспоминаний и огромного количества одиночества. Но им плевать. Им нужна тайна. И они ее получают».
Я повернулся к ней.
«И когда я вижу ключ в ее руке, я понимаю: всё кончено. Она не выбрала меня. Она выбрала дверь. Она предала меня до того, как я успел предать ее. Хотя я и не собирался. Понимаете? Я не собирался. Я просто хотел, чтобы однажды кто-то остался по эту сторону двери. Со мной».
Я замолчал. В кабинете было тихо. Часы всё тикали и тикали.
Она не записывала. Просто смотрела на меня. И в этом взгляде не было ни страха, ни осуждения. Только понимание.
Тогда я сел обратно на стул и закрыл лицо руками. Не потому что плакал. Потому что устал. Очень, очень устал.
