Встал я сегодня рано утром раньше обычного. Во‑первых, уже не спалось. В мае солнышко начинает заглядывать в окна ранехонько, учитывая, что все окна моего дома смотрят на восток.
Но проснулся так рано я из‑за другого. Я услышал, что кто‑то с южной стороны усадьбы очень тихо будто бы забивает гвоздь в деревяшку, причём такое ощущение, что гвоздь забивают именно в мой дом.
Посмотрел на часы (я всегда сплю с часами, которые отслеживают сон). На часах — 5 утра.
Начало рассказа тут.
Предыдущая серия тут.
«И чего же соседу не спится?! Да и уж больно он гвозди забивает как‑то… неуверенно, что ли: то ли боится меня потревожить, то ли мысли у меня грешные».
Ладно, пойду тихонько посмотрю, чтобы не спугнуть.
Накинул шорты с футболкой, так как в начале мая наступило почти лето, и утреннее солнышко жарило, как в июле. Тихонько вышел через двор и, не открывая калитку, взобрался на сарай над погребом, с которого ещё в детстве я наблюдал за соседями, играя в детектива. На этом сарае видимость была отличная, кровля мягкая, поэтому никто и не подозревал, что я часами там мог проводить, наблюдая за бабушкой или своим дядькой, жившим по соседству.
Так вот… Забрался я тихонечко, как в детстве, на сарайчик и медленно, не вставая в полный рост, на корточках подобрался к краю кровли со стороны своего сада.
И действительно — мой сосед Семён Семёныч, которого я недавно видел с забинтованной ногой, пробрался через покосившийся забор моего домовладения с маленьким молоточком и баночкой ржавых гвоздей.
«Тук‑тук‑тук», — и ржавый гвоздь впился в угол моего деревянного дома. Причём Семён Семёныч работал так, что гвоздь практически был незаметен на фасаде дома — у самого основания, скрытый одуванчиками.
Для надёжности Семён Семёныч вбивал гвоздики через каждый метр и уже приближался к тому месту, над которым находился я.
«Вот ведь засранец», — пронеслось у меня в голове.
На сарае стояло старое ведёрко, наполненное почти до верха дождевой водой. Под ведром была дыра в шифере, и, видимо, прежние хозяева не нашли ничего лучше, как поставить ведро над дырой.
Еле заметная лукавая улыбка появилась в уголках моих губ. Я дотянулся до ведёрка, потрогал пальцами воду: утренняя, ещё не согретая солнцем, практически ледяная — то, что нужно для утреннего душа. Только вот в душе вода чистая, а тут мутная.
Дождался я, пока сосед мой любезный окажется прямо надо мной, и пнул ведро с водой.
Как ни странно, ведро угодило аккурат ему на голову и, мало того что облило, но ещё и хорошенько долбануло по его буйной головушке.
Тот, невзирая на возраст, зашипел, будто заправский кот, стукнулся ведёрком на голове о фасад дома и побежал в противоположную сторону, натыкаясь на поросль молодых деревьев и на ходу скидывая с головы ведро.
— Эй, сосед, ты инструмент свой забыл и гвозди! — крикнул я ему вдогонку, но тот лишь обернулся, как загнанное дикое животное, «одарил» меня своим злобным взглядом и скрылся за дверью дома.
— Не работают на мне твои шаманские штуки, дорогой! — Я спрыгнул с сарая, приподнял подходящую доску, взял, перекрестившись, его молоток с гвоздями и тут же наглухо забил эту дверь, открывающуюся вовнутрь, старыми гвоздями. Да уж, заколотил от души, вбивая гвоздь в древесину с шиком, с шумом и глубоким моральным удовлетворением.
«Странно, почему же мой Волкодав его не „ущипнул“ за филейную часть?» — подумал я, но, подойдя к будке, увидел, что моего пса нет.
Это только потом я понял, что пёс мой появлялся исключительно ближе к вечеру и охранял мой дом, а днём куда‑то сбегал. Вот такой у меня ночной охранник, который посчитал, что днём охранять дом вовсе не обязательно.
Ну да ладно, с соседом разобрался, гвозди все его вытащил и ему к двери навалил — нам чужого добра (или зла) не надо.
Видимо, принято тут у местных в такие игры играть. Но на всякий случай перекрестился и пошёл по своим делам. Спать уже не хотелось.
Поставил чаю, покормил кота. Мысли были: пока настали майские погожие деньки, поставить забор на место, чтобы подобные Семёну Семёнычу мой дом «магическими» ржавыми гвоздями не дырявили, а также заодно расчистить сад от поросли.
За чаем я, вместо новостной ленты на телефоне, открыл дневники Деда Нестрича и зачитался. В своём дневнике Дед Нестрич часто пишет о времени. Его размышления были о том, что время динамично, что оно может ускоряться и замедляться.
Так, он в своих дневниках выдвигает гипотезу, по которой люди живут одинаковое количество времени, только сначала — на заре зарождения цивилизации — человек жил 20–25 лет, потом 30, потом 40, 50, 60. Дед Нестрич предвосхищал своё время, говоря, что в будущем человечество может спокойно доживать до 80 и 90 лет, а долгожители смогут прожить и до 120 лет.
Также мне захотелось перечитать Ветхий Завет, в котором указываются такие нереальные годы жизни людей, которые исчисляются сотнями лет. Так, Адам прожил 930 лет, Ной — 950 лет, причём ко времени начала потопа ему было уже 600 лет! После потопа люди стали жить гораздо меньше. Например, сыновья Ноя уже не доживали и до 500 лет, а всем известный Моисей умер в 120 лет.
Нестрич пишет, что существует много всяких размышлений по этому поводу: что на самом деле время исчислялось не в привычных нам годах, а в лунных месяцах. Существует теологическая теория, что люди стали меньше жить после своего грехопадения, а есть гипотеза художественных интерпретаций, что это всё гипербола, художественная выдумка. Дед описывает все эти гипотезы, но выдвигает свою весьма занятную гипотезу:
«Люди живут, жили и будут жить одинаково — что сейчас, что в будущем, что за тысячи лет до нашей эры. Просто наша система измерения времени несовершенна. Просто раньше время текло медленнее, при этом человек мог за год сделать столько дел, что сейчас я не сделаю и за всю жизнь. Да, механические часы тикают, как и раньше, солнечные часы работают, как и раньше, но ход времени не зависит от хода вселенского времени».
Я не заметил, как уже выпил практически весь чайник, листая записи Нестрича. Как же он актуален спустя сотню лет! Если даже он замечал убыстрение времени, то я в XXI веке замечаю это ещё сильнее.
Вот взять, например, и откатить мою жизнь каких‑то 5 или 10 лет тому назад… Взять хотя бы школу! Сколько это было — год жизни? Да целая вечность, а уж закончить школу казалось совсем нереально. Каких‑то 5 лет до 11‑го класса тянулись вечно. А потом вуз — вроде бы те же 5 лет — пролетели ещё быстрее. А тут не заметил, как уже больше 10 лет пробежало с момента окончания вуза.
Вот вроде бы только встал, только заглянул в дневник, а время… В общем, я понял, что не только телефон является пожирателем времени, но и дневники деда.
Решил я приготовить себе плов. Пожарил на сковороде лук с морковью, добавил мяса кубиками, риса, воды, специй. Получилось очень даже недурно: не сильно жирный, но при этом не сухой, рис взял в себя аромат зажарки, так что получилось очень вкусно.
Также моё внимание переключили вопросы вполне бытовые. Наступило тёплое время, я нашёл в своём рюкзаке мятую футболку, в которой и намеревался пойти на местный пятничный рынок, но она была в таком мятом состоянии, что нуждалась в глажке.
Утюга я в доме не нашёл, но решил воспользоваться дедовским способом. Нагрел тазик с кипятком, подвесил над тазом мою помятую футболку и оставил на некоторое время. А после того, как ткань наполнилась влагой и размякла, повесил свою единственную футболку на верёвку во дворе — просушиться и прийти в себя после «банных» процедур на тёплом майском солнышке.
Погода была тихой. Утреннее солнце мягко прогревало весь небольшой дворик, сонные мухи жужжали на западной части дома. На дворе было тихо и спокойно. Издали кукарекали петухи. И так спокойно стало на душе, неторопливо, размеренно. Вот в такие моменты время и замедляется: я опять вспомнил о размышлениях своего предка. Так я и просидел на дубовом пеньке, некогда служившем для колки дров, пока моя футболка окончательно не высохла.
В общем, привёл себя в порядок, оделся по погоде и энергичной походкой пошёл на сельский базар. Рынок в Терновке съезжался именно в пятницу. Поэтому, наверное, именно тут зародилась поговорка, что «пятница — это малая суббота», потому что все местные считали своим долгом посетить рынок. У работодателей тут даже нет мысли запретить своим подчиненным сходить в обеденный перерыв на рынок, где люди вместо положенного часа могли задержаться и до трех дня, а уж на работу заходили, чтобы еще часик досидеть до максимум четырех вечера и отправиться домой.
С моих детских воспоминаний рынок не сильно изменился, будто я опять вернулся в конец 90‑х. Эти же высокие южные тополя вдоль дороги, те же палатки вдоль дороги с машинами торговцев, та же сутолока.
Молодые приезжали на рынок на машинах и оставляли их вдоль дороги у начала рынка, а бабушки в платочках приезжали на рынок на велосипедах, которые тут служат и средством передвижения, и способом перемещения грузов.
Я тоже выгнал из сарая старый ещё бабушкин велосипед, на котором она развозила пенсию и газеты с журналами, работая почтальоном. Старенький блестящий насос оказался на своём месте, я подкачал колёса, повесил дорожную сумку на руль и отправился в путь.
Велосипед был рабочим, но с особенностью: в горку ехал плохо, видимо, сточился механизм, поэтому там, где педали крутились туго, приходилось идти пешком.
Что меня удивило, так это то, что на сельском рынке были очень демократичные цены — и на продукты, и на вещи. Я взял себе пару футболок, спортивный костюм с удобными кроссовками на выход, а также ещё спецовку для работы в саду. Помимо хлеба и продуктов, я купил набор китайских инструментов для работы. Набор состоял из двух достаточно массивных аккумуляторов и зарядного устройства, шуруповёрта, болгарки, дисковой пилы. Отдельно к набору я взял ещё и ручную цепную пилу, которой можно было удобно обрезать деревья и поросль в саду. Последним моим приобретением на сегодня оказался бензиновый триммер для расчистки участка и недорогой сварочный аппарат.
На выходе из рынка я зашёл в местную контору, которая торговала строительными материалами, и заказал металлические столбы и перемычки для забора, штакетник, тонну гравия и цемента в мешках по 25 килограммов.
Видимо, заказов по стройке было немного, и уже через час после того, как я вернулся с рынка и успел лишь перекусить, мне всё доставили на место.
Началась моя работа по благоустройству территории. Первым делом я, зарядив аккумуляторы, начал обрезку сада и палисадника за домом. Мелкие ветки я отвёз в огород, надеясь сжечь их ближе к вечеру, а крупные обрезал по 30 см и сносил в дровник. Дальше я распилил на дрова остатки былого забора — уже подгнившие столбы, остатки деревянного штакетника.
Сосед Митрич с барского плеча одолжил мне свой бензиновый ямобур и старую бетономешалку, показав, как ими пользоваться.
К вечеру я сам удивился, как основная работа была сделана. Шестиметровые металлические профили 60×60 см были распилены на ровные части по 2 метра, пробурены лунки по месту старых столбов с шагом в 2,5 метра и забетонированы столбы с помощью соседской бетономешалки. Оказалось, что очень удобно подвозить бетономешалку к месту, смешивать там песок с цементом и гравием и заливать столбы по нитке.
К вечеру я уже не чувствовал ног, когда отдавал соседу вымытую до блеска бетономешалку и ямобур. Руки мои также тряслись от напряжения, хоть земля в деревне была мягкой, податливой и песчаной.
Организм не привык к таким физическим нагрузкам. Завтра мне осталось лишь приварить к столбам перемычки, выкрасить каркас грунтом и навесить металлический штакетник.
Ещё когда я заканчивал со стройкой, решил затопить баню. Опять получилось поздно, но не так, как в прошлый раз. Псу своему, пришедшему к дому ближе к вечеру, я строго‑настрого приказал охранять дом и, в особенности, баню, и пошёл мыться и отпаривать своё тело, натруженное от непривычной работы.
На баню я уже повесил прожекторы, которые работали от солнечной энергии и срабатывали каждый раз при обнаружении движения, да и с собой на всякий случай взял аккумуляторный мощный фонарь, который бьет ночью, как прожектор, — метров на 20.
Только я успел сходить первый раз в парилку и помыться, как в окошко постучали.
«Да ёшкин кот!» — выругался я. — «Ну сейчас ты, нечистая сила, точно от меня не уйдёшь!». Лая Волкодава также не было слышно.
Прикрывшись полотенцем, я рванул входную дверь, которая, на удивление, легко поддалась, и увидел у входа улыбающуюся мне Агнию.
— А я так и знала, что ты в бане: дымок такой ароматный стоит, берёзовой корой пахнет, и в доме света нет! — улыбнулась мне Агния как ни в чём не бывало, гладя на присмиревшего при ней пса, который еле успевал вилять перед симпатичной гостьей своим огромным хвостом.
Продолжение следует.
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.
Книга Сергея Горбунова "Сельский знахарь" уже на ЛитРес. В книге новые серии публикуются приоритетно.