Деревенская девочка тринадцати лет идёт по саду отца за водой. Полдень, лето двадцать пятого года пятнадцатого века. И тогда она впервые слышит голос — мужской, тёплый, очень близко. «Жанна, будь благочестивой, ходи чаще в церковь». Оборачивается — никого. Только стрекоза над колодцем и яблоня в свете.
Через шесть лет эта девочка коронует короля Франции. Через семь — её осудят в Руане. Через двадцать пять лет приговор отменит сам папа.
Домреми, граница между двумя Франциями
Деревня Домреми, шестое января тысяча четыреста двенадцатого года. Отец Жак д’Арк — староста. Мать Изабелла водила дочь в часовню святой Маргариты. Грамоте Жанну не учили: всю жизнь будет ставить крест вместо подписи.
Время плохое. Север Франции под англичанами, король Карл VI безумен — лает по-собачьи и не узнаёт жену. По договору в Труа от двадцатого года корона должна перейти английскому Генриху V. Дофин Карл — некоронованный, прозванный «королём Буржским», — отсиживается за Луарой и пьёт.
В тринадцать лет Жанне слышится Михаил Архангел. Потом — святая Екатерина и святая Маргарита. Голоса говорят с ней четыре года: сначала про благочестие, потом — что она должна снять осаду с Орлеана и привести дофина в Реймс. Девочка молчит. Никому ни слова.
Девять дней, которых хватило
К началу двадцать девятого года Орлеан — последний камень на пути англичан к югу. Семь месяцев осады. Город обескровлен, дофин не верит в победу.
В мае двадцать восьмого Жанна подходит к капитану гарнизона Робера де Бодрикура. Просит коня и людей. Бодрикур её прогоняет. Через десять месяцев она возвращается. Бодрикур сдаётся: даёт коня, четырёх сопровождающих, мужской дублет — удобнее в седле и безопаснее в придорожной таверне для девушки, едущей через занятые англичанами земли.
В Шиноне дофин её испытывает: сажает на трон вельможу, сам прячется в толпе. Жанна входит — и направляется прямиком к Карлу. Никогда раньше его не видела. Что она ему сказала шёпотом, никто не узнает: дофин никому не повторит её слов и побледнеет, если спросят.
Двадцать девятого апреля двадцать девятого года Жанна входит в Орлеан. Седьмого мая французы берут крепость Турель. К ночи восьмого мая англичане снимают осаду. Девять дней — против семи месяцев до неё.
Реймс, миро и ребро короны
Семнадцатого июля двадцать девятого года в Реймсском соборе на Карла льют святое миро из Святой стеклянницы — той самой, по преданию, привезённой ангелом для крещения Хлодвига девять веков назад. Лицо Карла мокрое от слёз и масла.
Жанна стоит у алтаря в белых доспехах, со знаменем в руках. На знамени — Иисус, держащий мир, и два ангела по бокам, и одно слово: «Иисус, Мария». Девятнадцатилетняя крестьянка только что вернула Франции короля.
Через год её предадут.
Компьень, тысяча четыреста тридцатый
Двадцать третьего мая тридцатого года под Компьенем Жанна попадает в плен к бургундцам. Барон Жан де Линьи держит её в башне Боревуар почти полгода. Она дважды пробует бежать. Один раз прыгает с двадцатиметровой стены — выживает чудом.
Карл VII молчит. Ни денег за выкуп, ни попыток обмена, ни письма. Тот король, которого она привела к миру, не двинул ни одного отряда.
В декабре бургундцы продают её англичанам. Цена — десять тысяч турских ливров. Годовой доход небольшого графства. Её везут в Руан. Камера, стражники в той же комнате, кандалы. Мокрые стены, запах ржавого железа и плесени.
Семьдесят обвинений и одно «нет»
Процесс начинается двадцать первого февраля тридцать первого года. Председатель — епископ Бове Пьер Кошон, креатура англичан. Сорок два юриста против девятнадцатилетней неграмотной девушки. Сначала допрашивают по семидесяти статьям — от колдовства до сношения с дьяволом. Потом сокращают до двенадцати: ересь и упорное ношение мужской одежды.
Её спрашивают: «В благодати ли ты Божьей?» Это ловушка: «да» — гордыня, ересь; «нет» — самооговор. Жанна отвечает: «Если нет — пусть Бог меня туда введёт. Если да — пусть Бог меня там удержит». Юристы записывают молча. Один из них — Жан Лефевр — потом скажет: «Так не отвечает деревенская дура».
В мае ей зачитывают приговор. На минуту она ломается, ставит крест на бумаге об отречении. Через два дня в камере снова надевает мужское — по её словам, «голоса велели»; по показаниям свидетелей позже — стражники отняли женскую одежду, чтобы спровоцировать «рецидив».
Тридцатого мая тысяча четыреста тридцать первого года, утро, площадь Старого рынка в Руане. Толпа в семь тысяч человек. Жанне читают приговор. Она просит крест — английский солдат сдирает две прутины со своего жалованья и связывает их. Она зажимает его в зубах. След её обрывается тем утром. Ей девятнадцать лет.
Двадцать пять лет молчания
Карл VII не сделал ничего сразу. Война шла ещё двадцать два года. Только в сорок девятом, когда англичан выбили из Руана, король распорядился собрать архив процесса.
Запрос на пересмотр подала её мать. Изабелле — за шестьдесят, она с двумя сыновьями приехала в Париж и преклонила колени перед папским легатом. «Я родила её в законном браке. Воспитала в страхе Божьем. Её осудили по ложным обвинениям — верните мне её доброе имя».
Процесс длился семь лет. Сто пятнадцать свидетелей: соседи из Домреми, солдаты из Орлеана, юристы Кошона — те, кто были живы. Седьмого июля пятьдесят шестого года папа Каликст III утвердил вердикт: каждая статья опровергнута. Приговор отменён.
Через четыреста шестьдесят четыре года, в двадцатом веку, та же католическая церковь причислит её к лику святых.
Тот король, которого она привела на трон, не написал в её защиту ни одного письма за два года плена. Тот папа римский, который её реабилитировал, не родился, когда её осудили.
Расскажите, какую несправедливость в вашей семье или жизни признали — пусть и через много лет, пусть и не вами уже услышанной.