– Ты серьезно сейчас это говоришь? – Марина застыла в дверях спальни, сжимая в руках квитанцию и мобильный телефон с открытым банковским приложением. – Сегодня девятое число. Хозяйка ждет перевод.
Виталик даже не оторвал взгляда от монитора. Он азартно щелкал мышкой, проходя очередной уровень в танковом симуляторе.
– Марин, не мельтеши. Я же сказал, у меня сейчас временные трудности. Переведи сама, в следующем месяце разберемся.
– В следующем месяце? – Марина прошла вглубь комнаты и решительно нажала кнопку выключения на сетевом фильтре. Экран погас.
– Э! Ты чего творишь? У меня там бой! – Виталик подскочил в кресле, его лицо пошло красными пятнами.
– У нас тоже «бой», Виталя. За выживание. Ты не платишь за аренду уже второй месяц. В прошлый раз ты сказал, что купил запчасти для машины. В этот раз что? Опять «трудности»? Ты же работаешь, я видела, что тебе пришла смс о зарплате три дня назад.
Виталик тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его голос внезапно стал спокойным и даже каким-то поучительным.
– Послушай, Марина. Я долго думал и пришел к выводу, что это несправедливо.
– Что именно несправедливо? То, что мы живем вдвоем, а плачу я одна?
– Нет. Несправедливо то, что ты требуешь с меня деньги за эту квартиру. Посуди сама: ты же здесь всё равно живешь. Правильно?
Марина моргнула, пытаясь осознать логику.
– И что?
– Ну как «что»? Ты снимала эту квартиру еще до того, как я к тебе переехал. Ты за нее платила тридцать тысяч. Сейчас мы живем вместе, и цена не изменилась. Хозяйка не подняла аренду из-за того, что появился я. Значит, твои расходы не выросли. Так какая тебе разница, заплачу я или нет, если ты всё равно отдала бы эти деньги?
– Виталя, ты сейчас шутишь? – Марина присела на край кровати, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Мы договаривались делить расходы пополам. Это общее жилье. Ты пользуешься водой, светом, спишь на этой кровати, ешь из этого холодильника.
– Я покупаю продукты! – выкрикнул он.
– Ты покупаешь пельмени и пиво три раза в неделю! А мясо, овощи, бытовую химию и чертовы капсулы для стирки покупаю я. И за свет тоже плачу я.
– Ну, свет – это копейки. Марин, ну не будь ты такой меркантильной. Мы же семья, ну почти. Зачем эти счеты? Ты же всё равно здесь живешь! Это твоя база, твой дом. А я просто рядом. Если я сейчас уйду, ты же не перестанешь платить за квартиру? Не перестанешь. Значит, ничего не меняется.
– Меняется мое отношение к тебе, – тихо сказала Марина. – Я думала, ты мужчина, на которого можно положиться. А ты ведешь себя как квартирант, который еще и за проживание платить отказывается.
– Вот! Опять ты за свое! Квартирант! – Виталик вскочил и начал ходить по комнате. – Ты меряешь любовь деньгами. А я, между прочим, на эти деньги, которые сэкономил, хотел нам путевку присмотреть. На лето.
– На какое лето, Виталик? Сейчас ноябрь. Нам за ноябрь платить нечем. Если я сейчас отдам всю свою зарплату за аренду, мы будем весь месяц есть пустую кашу.
– Ну и поедим, – легкомысленно отозвался он. – Зато стройнее будем. Чего ты вечно проблему из пальца высасываешь? Ты же здесь всё равно живешь! Запомни эту фразу, в ней вся логика.
Марина молча встала, вышла из комнаты и закрылась в ванной. Ей хотелось плакать, но слез не было. Было только ощущение какой-то липкой грязи, в которую она вляпалась полгода назад, когда разрешила Виталику перевезти вещи. Тогда он казался другим – заботливым, веселым, готовым горы свернуть. А теперь выяснилось, что горы он сворачивать не собирается, особенно если за это надо платить.
На следующее утро Марина вела себя подчеркнуто спокойно. Она не стала готовить завтрак на двоих, заварила только себе кофе и съела последний йогурт.
– А где мой завтрак? – Виталик вышел в кухню в одних трусах, потирая заспанные глаза.
– Ты же всё равно не голоден, – ответила Марина, глядя в окно.
– В смысле? Я вчера поздно лег, у меня желудок сводит.
– Виталь, ну какая тебе разница? Я купила йогурты для себя. Если бы ты жил один, ты бы их себе купил? Наверное. Но раз мы живем вместе, и я их всё равно купила – я их и съела. По твоей логике, ничего не изменилось.
Виталик нахмурился.
– Это глупое сравнение, Марин. Еда – это ресурс, который кончается. А квартира – нет.
– Квартира – это тоже ресурс. И он стоит денег каждый месяц. Короче, Виталик. У тебя есть три дня. Либо ты переводишь пятнадцать тысяч, либо мы расходимся.
– Ты меня выставляешь из-за денег? – он посмотрел на нее с искренним возмущением. – Серьезно? После всего, что между нами было?
– А что между нами было? Походы в кино, за которые платила я, потому что у тебя «карта заблокирована»? Или то, как я твой кредит за телефон гасила два месяца назад?
– Я верну!
– Когда? Когда рак на горе свистнет? Все, Виталя. Разговор окончен. Три дня.
Все три дня Виталик вел себя как оскорбленная невинность. Он демонстративно вздыхал, не разговаривал с ней и демонстративно ел лапшу быстрого приготовления, показывая, до чего она его довела.
На исходе третьего дня, когда Марина вернулась с работы, она обнаружила его на диване с банкой пива.
– Ну что, деньги будут? – спросила она, не снимая пальто.
– Марин, я подумал... Ты ведешь себя очень токсично. Ты ставишь материальное выше чувств. Я решил, что не буду платить.
– Вот как?
– Да. Потому что это вопрос принципа. Я не хочу поддерживать твой потребительский образ жизни. Ты всё равно здесь живешь, квартира на тебе, договор на тебе. Я здесь гость, по сути. А с гостей денег не берут.
Марина кивнула.
– Понятно. Значит, гость.
– Именно.
– Ну что ж, гость Виталий. Время посещения закончено. Собирай вещи.
Виталик усмехнулся, прихлебывая пиво.
– И куда я пойду? На ночь-то глядя? Не смеши. Ты меня не выгонишь, ты слишком добрая.
– Ошибаешься, – Марина достала из сумки телефон. – Я уже позвонила брату. Он будет здесь через десять минут. Ты же знаешь моего брата? Коля не такой добрый, как я. Особенно когда узнает, что его сестру полгода использовали как бесплатный банкомат и отель «все включено».
Лицо Виталика мгновенно изменилось. Колю он знал – двухметровый десантник с очень коротким запасом терпения не раз вызывал у Виталика нервную икоту.
– Ты с ума сошла? Зачем семью впутывать?
– А зачем мне сожитель, который ведет себя как паразит? Давай, Виталя. Чемодан в углу, сумку я тебе подкину. Начинай упаковываться.
– Марин, ну подожди... Ну ладно, я переведу десять тысяч. Сейчас, с кредитки сниму.
– Пятнадцать. И за прошлый месяц тоже пятнадцать. Итого тридцать.
– У меня нет таких денег!
– Значит, собирайся.
В дверь позвонили. Виталик вздрогнул. На пороге действительно стоял Николай – хмурый, в камуфляжной куртке, с огромными кулаками.
– Ну что, сестра, где тут наш квартирант-затейник? – гулким басом спросил Коля, заходя в прихожую.
Виталик заметался по комнате.
– Коль, да я уже ухожу! Я просто... мы просто повздорили.
– Я вижу, как вы повздорили. Марин, он вещи собрал?
– Еще нет, Коль. Поможешь ему?
– С удовольствием.
Следующие двадцать минут прошли в гробовой тишине, нарушаемой только звуком застегивающихся молний и кряхтением Виталика. Он пытался что-то пробормотать про «женскую меркантильность», но под тяжелым взглядом Николая слова застревали у него в горле.
Когда последний пакет был завязан, Коля выставил его в общий коридор.
– Послушай, – Виталик обернулся к Марине, стоявшей в дверях. – Ты совершаешь ошибку. Кому ты будешь нужна с таким подходом? Будешь одна сидеть в своей квартире и платить за нее всю сумму. Тебе же всё равно здесь жить! Ничего не выиграла!
Марина улыбнулась. Впервые за долгое время ей стало легко.
– Знаешь, Виталик, я лучше буду платить сто процентов за свой покой, чем пятьдесят процентов за твое присутствие, которое выносит мне мозг. Коля, закрой дверь с той стороны, пожалуйста.
Дверь захлопнулась. Марина прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В квартире стало удивительно тихо и... чисто. Как будто вынесли старый хлам, который загораживал проход.
Через час, когда Коля уехал, Марина села на диван с ноутбуком. Она открыла банковское приложение и перевела хозяйке всю сумму. Да, в этом месяце придется затянуть пояс. Да, не будет новых сапог. Но зато в ее доме больше не будет человека, который считает, что ее жизнь и ее труд ничего не стоят.
Телефон пискнул. Смс от Виталика: «Забыл зарядку для бритвы. Завезу завтра».
Марина быстро напечатала ответ: «Оставила на коврике у двери. В квартиру не входи. Ты же здесь всё равно больше не живешь».
Она отложила телефон и пошла на кухню. Ей захотелось выпить чаю – настоящего, вкусного, из своей любимой кружки, которую Виталик вечно забывал мыть. Теперь она точно знала: платить за себя – это нормально. А вот платить за того, кто тебя не ценит – это слишком дорогая роскошь, которую она больше не может себе позволить.