— Жень, ты видишь это? Они реально привезли только «Бородинский» и три головки чеснока.
Анна стояла у окна веранды, отодвинув в сторону липкую ленту от мух, и наблюдала, как из старенькой «Лады» ее деверя, Виталика, выгружается целая делегация. Сначала на свет божий явился сам Виталик — мужчина неопределенного возраста с фигурой в форме груши и оптимизмом, который обычно свойственен только людям, никогда не платившим по счетам. Следом вышла его супруга, Света, в розовом спортивном костюме такого оттенка, от которого у Анны сразу заныли зубы. Замыкали шествие двое их близнецов-подростков, которые уже на ходу тыкали в телефоны, спотыкаясь о свежевысаженную рассаду петуний.
— Аня, не нагнетай. Майские же. Люди к земле тянутся, — Женя, муж Анны, пытался изобразить радушного хозяина, хотя сам судорожно пересчитывал в уме, хватит ли у них замаринованной свинины на восемь человек вместо четырех.
— К земле они тянутся, как же, — проворчала Анна, поправляя фартук. — К нашему холодильнику они тянутся. У Виталика чутье на чужую провизию получше, чем у овчарки на таможне. Помнишь, как в прошлом году они «зашли на чай» и съели килограмм говяжьего языка, который я на юбилей берегла? Гюльчатай, открой личико... и рот пошире.
Девятое мая на даче под Выборгом выдалось на редкость солнечным. Анна планировала этот отдых три месяца. Была закуплена отборная шейка по акции (хотя даже со скидкой цена заставляла сердце екать), в багажнике приехали три сетки молодого картофеля, ящик помидоров «бычье сердце» и даже заморские баклажаны, которые Даня, младший, обожал в запеченном виде.
— Хозяева, принимайте десант! — пробасил Виталик, распахивая дверь так, будто за ним стоял как минимум полк освободителей. — С праздником Великой Победы! Решили вот вас поддержать, а то скучаете тут в глуши.
Света зашла следом, небрежно бросив на стол буханку черного хлеба в целлофановом пакете.
— Ой, Анечка, еле доехали! Пробки такие, ужас. Мы решили ничего тяжелого не брать, чтобы машину не грузить. Ты же знаешь, Виталику сейчас тяжело, кредит за телевизор еще три месяца отдавать, каждая копейка на счету. А хлебушек свежий, утренний!
Анна посмотрела на хлеб. Хлеб посмотрел на Анну. В голове пронеслась цитата из классики: «Командовать парадом буду я». Только парад обещал быть голодным для принимающей стороны.
— Да уж, Света, хлеб — всему голова, — иронично заметила Анна. — Но одной головой сыт не будешь. Вы хоть бы позвонили, мы бы продуктов больше взяли. У нас тут Даня и Алена, у них аппетит такой, что за ними даже моль доедать не решается.
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Света, уже по-хозяйски заглядывая в кастрюлю, стоявшую на плите. — Свои люди, сочтемся. О, супчик! С фрикадельками? Дети, мойте руки, тетя Аня кормить будет!
Через двадцать минут на кухне воцарился хаос. Дети Виталика, два тринадцатилетних «энерджайзера», сметали суп с такой скоростью, будто не ели со времен Перестройки.
— Мам, а почему у нас фрикадельки такие маленькие? — спросил один из близнецов, вылавливая из тарелки сразу три штуки.
— Это авторский дизайн, — отрезала Анна, наблюдая, как трехлитровая кастрюля, рассчитанная на два дня, стремительно пустеет.
Даня и Алена, законные наследники этих фрикаделек, сидели в углу с вытянутыми лицами. Алена, которая в свои восемнадцать старалась следить за фигурой, но суп матери уважала, молча жевала корочку того самого «призового» хлеба.
— Аня, а у тебя огурчики соленые остались? — Виталик уже вовсю орудовал в холодильнике. — О, нашел! И сметанка... Слышь, Женек, ну ты устроился! Природа, тишина, жена-кулинар. Красота!
Женя виновато посмотрел на жену. Он знал этот взгляд. У Анны в глазах уже медленно закипал не суп, а праведный гнев женщины, которая потратила на этот стол половину своей заначки «на черный день».
— Виталик, ты бы хоть банку закрыл, — мягко сказал Женя. — А то сметана заветрится.
— Не успеет! — хохотнул Виталик, зачерпывая сметану прямо столовой ложкой. — Мы же по-простому, по-семейному. Ты, Ань, не стесняйся, садись тоже. Чего стоишь как неродная?
— Я аппетит нагуливаю, — процедила Анна. — Глядя на то, как вы едите, можно вообще перестать нуждаться в пище — чисто психологическое насыщение от созерцания чужого жевательного процесса.
К вечеру девятого мая ситуация стала критической. Шашлык, который планировался как торжественный венец дня, исчез в недрах гостей за считанные минуты. Виталик самоотверженно вызвался «помочь у мангала», что на деле означало: каждый второй кусок мяса отправлялся прямиком ему в рот «на пробу».
— Слушай, Ань, а мясо-то чуть передержали, — заявил он, обгладывая очередную косточку. — Суховато. Но под твой соус пойдет. Кстати, соус закончился, сделай еще маслица с чесночком.
Анна посмотрела на пустую миску из-под маринада. Внутри нее что-то щелкнуло. Знаете, так щелкает выключатель, когда в доме вырубает пробки от перенапряжения.
— Знаешь, Виталик, — сказала она, вытирая руки о полотенце, — я тут подумала. Мы ведь завтра собирались запекать рыбу в фольге. Дорадо, между прочим. По сто пятьдесят рублей за сто грамм по акции брала.
— Рыбка — это хорошо! — одобрила Света, выходя из дома в Аниных дачных тапочках, которые она надела «просто до туалета добежать» и так и не сняла. — Рыбка — это фосфор. Моим балбесам для школы полезно, а то совсем в своих интернетах отупели.
— Вот и я думаю, что полезно, — улыбнулась Анна так лучезарно, что Женя невольно втянул голову в плечи. Он знал: когда жена начинает так улыбаться, кому-то скоро понадобится страховой полис.
Ночь прошла под аккомпанемент храпа Виталика, который разносился по всему деревянному дому, как звук работающего перфоратора. Анна лежала на узком диване в гостиной (свою спальню пришлось отдать «гостям с детьми», потому что Света пожаловалась на больную спину) и слушала, как внизу в холодильнике звякает посуда. Кто-то из близнецов явно совершал ночной набег на остатки колбасы.
«Ничего», — думала Анна, глядя в потолок. — «Утро вечера мудренее. Помните, как в фильме? "Вор должен сидеть в тюрьме", а нахлебник — сидеть на диете».
Утро десятого мая началось с того, что Света громко поинтересовалась, где здесь кофемашина и почему в доме нет сливок.
— Сливки закончились вместе с совестью, Света, — бодро ответила Анна, заходя в кухню. — Но у меня для вас отличная новость! Помните, вы говорили, что хотите к земле приобщиться?
— Ну, мы в плане отдыха... — замялся Виталик, который только что пытался незаметно доесть последний кусок сыра.
— А отдых — это смена деятельности! — Анна хлопнула в ладоши. — Мы с Женей решили устроить вам настоящий праздник труда. У нас на заднем дворе куча песка залежалась, ее надо перекидать к фундаменту сарая. А потом мы вместе сядем за стол.
— Ой, Ань, у Виталика спина... — начала было Света.
— А у Виталика живот! — отрезала Анна. — Физкультура на свежем воздухе — лучший лекарь. А я пока пойду, приготовлю ту самую рыбку. И картошечку. Со шкварками.
Глаза у Виталика заблестели. Шкварки были его ахиллесовой пятой.
— Ну, раз такое дело... Дети, подъем! Будем отцу помогать!
Следующие три часа Анна наблюдала в окно истинную идиллию. Виталик, обливаясь потом и поминая всех святых, возил тачку. Близнецы, подгоняемые окриками матери, вяло махали лопатами. Света пыталась делать вид, что вырывает сорняки, но больше просто сидела на корточках, рассматривая жуков.
Сама же Анна в это время... не делала ничего. Она просто сидела на кухне, пила свой тайный запас дорогого кофе, который предусмотрительно спрятала в банке из-под муки, и читала детектив. Рыба лежала в морозилке, надежно укрытая пакетом с замороженной фасолью, которую гости точно бы не стали есть.
Около двух часов дня изнуренная «бригада» ввалилась в дом.
— Всё, Анька, принимай работу! — выдохнул Виталик, рухнув на стул. — Песок на месте. Неси свою дорадо, помрем сейчас с голоду.
— Ой, ребят, — Анна сделала крайне огорченное лицо. — Вы не поверите, какое несчастье. Я же пошла в погреб за маслом, а там... крыса! Прямо на моих глазах пакет с рыбой погрызла. Пришлось всё выбросить. Санитария, сами понимаете. Ботулизм не спит.
Света побледнела. Виталик застыл с открытым ртом.
— Как выбросила? Всю?
— Всю, — вздохнула Анна. — И картошка, представляете, вся проросла и почернела внутри. Гниль какая-то напала. Видимо, сорт такой... недолговечный. Так что у нас на обед сегодня — ваш замечательный хлеб! Помните? Утренний, свежий. Я его даже нарезала красиво.
Она торжественно водрузила на середину стола ту самую буханку «Бородинского», которую Света привезла накануне. Рядом поставила тарелку с тремя головками чеснока.
— Кушайте, дорогие гости. Витамины, фитонциды. Как раз то, что нужно после физической нагрузки.
— Ты серьезно? — прошептала Света, глядя на пустой стол.
— Абсолютно! — Анна лучезарно улыбнулась. — Мы же свои люди, поймете. Тем более, Виталику кредит за телевизор отдавать, он сам говорил — каждая копейка на счету. Вот мы и сэкономим вместе. Солидарность трудящихся!
Виталик посмотрел на хлеб, потом на жену, потом на Анну. В его глазах медленно рождалось понимание того, что «халява» закончилась, причем в самой изощренной форме.
— Знаешь что, Женек, — Виталик поднялся, кряхтя. — Поехали мы, пожалуй. Делам в городе накопилось... Пробки опять же.
— Да куда же вы в самый разгар праздника? — «искренне» расстроилась Анна. — А как же чай с чесноком? Говорят, очень бодрит.
Через десять минут «Лада» уже пылила в сторону шоссе. Света даже не попрощалась, только громко хлопнула дверью.
Когда пыль улеглась, из своей комнаты вышли Даня и Алена.
— Мам, они реально уехали? — Даня с подозрением оглядел пустую кухню.
— Уехали, сынок. На бреющем полете, — Анна подошла к холодильнику и достала из-за кастрюли с остатками компота спрятанную тарелку с нарезкой. — Женя, доставай угли, будем делать вторую партию мяса. И рыбу я, кстати, воскресила. Чудо майское, не иначе.
— Аня, ты коварная женщина, — Женя обнял жену за плечи. — Но я тебя за это и люблю. А с песком ты ловко придумала, я сам всё лето собирался его перетаскать.
— Это не коварство, дорогой. Это — управление ресурсами в условиях ограниченной совести окружающих, — Анна подмигнула детям. — Давайте, накрывайте на стол. Сегодня у нас тихий семейный ужин. Без «Бородинского».
Но покой длился недолго. Вечером, когда семья уже наслаждалась тишиной и запеченной рыбой, телефон Анны разразился звонком. На экране высветилось: «Свекровь».
— Алло, Анечка? — голос Маргариты Степановны звучал непривычно официально. — Тут мне Светочка позвонила... Плачет. Говорит, вы их голодом морили и заставляли на плантациях работать? Аня, ну как так можно, это же родственники! Кстати, я тут подумала... я к вам завтра приеду. С троюродной сестрой из Саратова, она как раз в гостях. Ждите к обеду, мы уже на вокзале.
Анна медленно положила кусок рыбы обратно в тарелку. Женя, заметив перемену в лице жены, замер с вилкой в руке.
— Что там? — шепотом спросил он.
— Вторая волна, Женя. Тяжелая артиллерия в лице твоей мамы и десанта из Саратова.
Анна посмотрела на оставшийся чеснок и загадочно усмехнулась. Праздники только начинались, и у нее в запасе была еще пара идей, от которых у саратовских родственников точно пропадет аппетит к чужим дачам.
Похоже, Маргарита Степановна решила, что дача Анны — это филиал бесплатного санатория с полным пансионом. Но она еще не знает, что «десант из Саратова» ждет не только свежий воздух, но и совершенно новая культурная программа, в которой главная роль отведена старым граблям и очень избирательной «амнезии» хозяйки по поводу содержимого холодильника.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...