Бессмертный материнский полк

На днях услышал, как женщина сказала батюшке, что у неё сын на СВО, и спросила: 'Как мне за него молиться?' Отец Феофил, настоятель храма Митрофана и Автонома в Кашарах, что под Задонском, дал совет, а потом вспомнил личное. Когда-то он служил в горячей точке. Его мама всю службу отстояла на коленях, вымаливая у Господа сына живым и здоровым. И Он услышал. Щит и надежда 'Нет сильнее молитвы, чем молитва матери, — писал святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий). — Ангелы склоняются перед слезами матери, молящейся за своего ребёнка. Сколько детей спасено от гибели, от погибели вечной только потому, что за них молилась мать, не опуская рук даже тогда, когда все уже потеряли надежду'. Совсем не случайно главные слова в этом мире женского рода: вера, надежда, любовь, земля, Родина. Женщине сама природа запретила оплакивать раньше времени своих детей. Ей завещано растить, поднимать, слышать их смех и радоваться их счастью. Иначе зачем ей жить? Человек ведь не может без Матери. И когда она ещё носит его под сердцем, и когда сама уходит из мира насовсем, отдаёт ребёнку, человеку и человечеству всё, что было в её силах, без остатка. Помните знаменитую кинохронику, где уходящие на фронт солдаты подбегают к стоящей на обочине старушке. И она крестит их, как это делают все матери христианского мира. И бойцы целуют её как собственную мать. Она для них в эту минуту и есть мать. Они никогда не увидят её больше, даже если останутся живыми. Но в ту минуту материнское благословение для них — и щит, и надежда. Неизвестно — выживет ли она сама в войну, но пока есть силы, она будет молиться и ждать. Сберегли державу Есть у русских обычай: в скорбный день занавешивать в доме зеркала чёрным. В войну чёрный плат с них и не снимали. А потом, когда открывали, женщины себя не узнавали — будь проклята война! Матери одинаково плачут-кричат о своих погибших. Но и смеются одинаковым счастливым смехом, когда дети живы, здоровы и всё у них хорошо. А другого ей, женщине, и не надо. В этом — святая формула простого материнского счастья: лишь бы не было войны, лишь бы все были здоровы. Но она приходит в твой дом без спросу — война. Из редакционной почты. Письмо Г. Рудневой: 'Моя бабушка получила похоронку на своего Ивана в конце сорок первого. Снаряд нашёл его под Москвой. Баба Таня легла на сундук за печкой и пролежала там сутки. Потом встала, повязала платок и пошла в лес за колючкой — хата была не топлена. Похожую историю может рассказать каждый в нашем селе Тюнино. А моя мать? Четырнадцатилетней девчонкой поздней осенью на салазках по неокрепшему льду через Дон возила на Хмелинецкий сахарный завод свёклу в мешках. Восемь километров, рискуя жизнью! И выходил человек, и выдавал за это столовую ложку сахара. Его она заворачивала в платочек и несла домой младшим братишкам-сестрёнкам. Так и жили. Всё смогли, перетерпели женщины. Работали за 'палочки' в колхозе. Ставили рекорды, даже не думая об этом. Детей поднимали, а потом ещё и внуков. Это они сохранили-сберегли и нас, и державу'.