Из воспоминаний Михаила Павловича Щербинина
Возвратившись в Одессу с театра войны (здесь русско-турецкая 1828-1829), император Николай Павлович получил донесение, что "князь Меншиков (Александр Сергеевич), осаждавший крепость Варну, 9 августа 1828 года, отражая неприятеля, сделавшего вылазку, был жестоко контужен ядром в обе ноги и лишился возможности вести осаду".
Его величеству угодно было возложить "продолжение оной на графа Воронцова (Михаил Семенович)". 16 августа мы сели на фрегат "Штандарт" и через 36 часов благополучного плавания прибыли под Варну, 17 августа (1828) вечером.
Передо мной развернулась жизнь новая, боевая, преисполненная треволнений и самых разнообразных ощущений. Мне стали знакомы чарующие доблести русского воина: его отвага, самоотвержение, сознание святости призвания.
Посещая беспрестанно, в траншеях, некоторых своих знакомых и сверстников, служивших в Измайловском полку, я имел случай преклоняться перед стойкостью, терпением и мужеством Измайловцев, которые, соревнуя с 13-м и 14-м Егерскими полками, стремились к достойному выполнению своего долга перед царем и отечеством.
Прибытие графа Воронцова ознаменовалось сильным нападением неприятеля на наш правый фланг. Ночью на 18 августа турки отчаянно бросились на редут, открыв сильный огонь из 3-х амбразур и 2-х наружных батарей.
Прискакав к месту сражения, граф Воронцов, с тем же невозмутимым хладнокровием, с коими разрешал вопросы по гражданскому управлению, приступил к распоряжениям для отражения неприятельского натиска.
Турки отступили; но, остановясь за буграми в ложементах, водрузили на них свои знамена. Вызванные графом Воронцовым охотники, выждав ночь, при лунном сиянии, подошли к этим ложементам, перекололи значительное число турок, обратили прочих в бегство и овладели знаменами.
Мне довелось быть свидетелем самых ожесточенных кровавых стычек в продолжение осады Варны.
14 сентября, турецкий укрепленный лагерь, в 300 саженях от крепости, сделался добычей русских, причем, отбитая у неприятеля пушка (см. ниже (ред.)) пожалована была графу Воронцову государем императором (прибывшим 27 августа к флоту на Варнский рейд).
Памятны мне, вместе с тем впечатления, произведенные зрелищем взрывов 21-22 августа, под бастионами крепости и саперными нашими работами, что доставило войску нашему возможность проникнуть в город и начать штурм, который был отложен лишь по человеколюбию милосердого нашего царя, пощадившего жизнь своих верных слуг и повелевшего, во избежание кровопролития, вступить в переговоры с начальником турецкого гарнизона.
После некоторого упорства турки, убедившись, что стены крепости не могут далее служить им защитой, 29 сентября они сдались безусловно, и победоносное наше войско, с распущенными знаменами, при звуках музыки, с барабанным боем, вступило, через проломы бастионов и главные ворота Варны, никем дотоле непокоренную, в древний Дионисополь.
Дополнение
Лучшей "оценкой боевых заслуг" генерал-майора Отто Вейсмана остались слова Суворова (Александр Васильевич), которыми донёс он о смерти своего храброго сподвижника императрице Екатерине Алексеевне: "Вейсмана не стало, я остался один", - писал он, разделяя искреннюю печаль всей армии. К Вейсману же относится и указ императрицы Екатерины II: "О пожаловании генерал-майора фон Вейсмана, за храбрость его одной пушкой".
"Указ ее императорского величества самодержицы всероссийской из государственной военной коллегии господину генерал-адъютанту графу Григорию Григорьевичу Орлову.
В именном, ее императорского величества высочайшем, данном генерал-майору и кавалеру фон Вейсману, прошлого 1771 года декабри 15 дня, описанном и подписанном собственною, ее императорского величества рукою, указе изображено.
Храбрые дела его, в прошедшей кампании (здесь русско-турецкая война 1768-1774), где он столько раз побеждал неприятеля, истреблял его припасы и брал все, к обороне его служить могущее и, наконец разбитие самого визиря. Быв общему делу весьма полезно при том и память его прославить, ее императорское величество желая, чтоб потомки его имели пред глазами пример его, жалует его одной пушкой.
Дозволяет выбрать оную из взятых им у неприятеля, и дабы он имел место где ее ставить, для того, ее императорское величество, повелели Сенату дать ему мызу Цербен в вечное и потомственное владение; куда пушку, на казённом коште отвести и ее хранить "в память дел его, генерал-майора и ее императорского величества удовольствия"; другим в образец и в поощрение. Февраля 16 дня 1772 г.".
