Возникновение и развитие поземельных волостей является актуальной проблемой исторической науки на сегодняшний день. Необходимость всестороннего и объективного исследования подчеркивает важность глубокого изучения и широкой публикации материалов по этой теме. В связи со слабой изученностью этого вопроса казанскими историками группа башкирских исследователей стала манипулировать фактами и заниматься откровенными фальсификациями, издавая множество книг, похожих друг на друга.
Автор - Тагир Каримов
Вопреки историческим данным, поземельные волости рассматриваются ими как родоплеменное объединение этнических башкир. Поэтому они стараются не обсуждать вопрос формирования вотчинников, которых в источниках по географическому признаку называют «башкирцами». «Тептяри» также именовались «башкирцами», но по ведомственному признаку, в связи с их вступлением в Башкирское войско по закону 1855 г.
Первый том настоящего исследования, посвященный Булярской поземельной волости, позволил рассмотреть вопрос формирования вотчинников на основе широкого круга архивных материалов, большинство из которых введено в научный оборот впервые. Было показано, как ясачные татары, именуемые в ранних источниках «чувашами», с переходом на окладной («башкирский») ясак стали называться в источниках «башкирцами». Особенно наглядно переход в башкирское сословие прослеживался на примере потомков тарханского рода, что стало возможным благодаря глубокому изучению архивного материала.
Вопрос формирования вотчинников и башкирского сословия имеет не только локальное значение, но и общероссийское. Ведь не могут же российские историки обойти этот вопрос стороной в своих трудах, особенно при рассмотрении населения нашей Родины. Дать правильную оценку этническим процессам во всем их объеме можно только на основе объективных исследований, представляющих истинную картину происходящих процессов.
Поземельная волость – явление уникальное для исторической науки, ничего подобного в отечественной истории не наблюдается. Вместо того чтобы раскрыть ее содержание, проследить ее возникновение и развитие, дать объективную оценку процессам, башкирские учёные пытаются исказить её суть, сведя её к родоплеменным объединениям. Все это делается для того, чтобы попытаться выдать сословный термин «башкирцы» за этническую группу, и тем самым искусственно увеличить численность башкирской нации, что и наблюдается в переписях населения XXI в. Беспрецедентная ложь башкирских историков проникает в работы российских ученых, поэтому важно дать миру объективное и альтернативное исследование, основанное на самых разных источниках.
Книги и статьи автора базируются на широком круге опубликованных и неопубликованных источников. Из опубликованных источников следует отметить многотомник «Материалы по истории Башкирской АССР» (далее – МИБ), 6-й том этой серии появился сравнительно недавно. Предметом особого внимания стали припускные договора, записи о сдаче в аренду водных и других угодий и объектов, содержащие имена населения и названия деревень. По ним можно судить о взаимоотношениях вотчинников и пришлого населения, и сделать вывод, что взаимовыгодное и равноправное сотрудничество стало залогом мирного сосуществования и добрососедства татар разных сословий и многовековой дружбы между ними (об этом наглядно свидетельствуют и сведения о брачных отношениях по материалам V ревизии).
К неопубликованным источникам в основном относятся документы Российского государственного архива древних актов (далее – РГАДА), Российского государственного исторического архива (РГИА) и Национального архива Республики Башкортостан (НА РБ). Значительную часть этих источников составляют материалы переписей населения 1722–1859 гг. Подавляющее большинство архивных источников вводятся в научный оборот впервые. Кроме материалов переписей татар Уфимского уезда в XVIII в. (ф. 350), особый интерес представляет фонд «Уфимская приказная изба» (ф. 1173) РГАДА. Его материалы показывают, как в поземельных волостях татары бобыльского сословия, именуемые в источниках «чувашами» или ясачными татарами, переходили на окладной ясак и становились «башкирцами». Материалы этого фонда также проливают свет на возникновение некоторых деревень и на межсословные отношения.
Огромный пласт информации из документов этого архива содержится также в фонде «Бирская крепостная контора» (ф. 615), который частично опубликован в многотомнике «МИБ». Неопубликованная часть документов из этого фонда была кропотливо изучена и опубликована в больших объемах в Интернете краеведом Денисом Мухамадеевым, благодаря чему стала доступна всем заинтересованным лицам, в том числе и автору этой книги.
Архивное дело (Ф. 1290. Оп. 4. Д. 81) Российского государственного исторического архива, составленное на основе данных 1858 г., демонстрирует преобладание национального самосознания татар над сословными предрассудками, связанными с «башкирством». Оно представляет собой ответ духовенства на анкету в документе под общим названием «Полный список обитаемым местам в Оренбургской губернии». Предлагалось ответить на следующие пункты анкеты:
- «названия обитаемых мест и обозначения их»;
- «названия на языке жителей и письменами ими употребляемыми»;
- «при какой находится воде (рек, речек, ручье, озере, пруде, источнике и пр. – поименно)»;
- «число прихожан обоего пола (в каждом месте)»;
- «какого племени прихожане (поляки, немцы, зеты, латыши, татары, кореи, буряты и проч.)»; «какого ведомства, и примечания – буде имеются».
[Обратите внимание, что здесь «башкиры» не названы, хотя речь идет об Оренбургской губернии. Потому что для властей этот термин – всего лишь сословие, что видно в многочисленных документах, в том числе и в переписи 1816 г., где употребляется «башкирское сословие». Копия документа о первом использовании термина «башкирское сословие» в этой переписи была опубликована в статье автора (см.: Каримов Т.Т. О переводах в башкирское сословие в Уфимском уезде Оренбургской губернии (по материалам VII ревизии)).]
В ответе на 4-й вопрос духовенство многих «башкирских» или смешанных деревень Бирского уезда указало, что они татары.
Среди документов НА РБ следует особо выделить фонд Оренбургской казенной палаты (ф. И–138). В нем содержатся материалы переписей 1795–1859 гг., необходимые для установления численности и сословного состава населения татарских поземельных волостей. Эти материалы также позволяют проследить процесс образования новых селений и наблюдать межсословные браки. Переписи также позволяют выявить потомков вотчинников, упомянутых в документах XVIII в. и списке участников Польского похода (1771–1773 гг.). В формулярных списках чиновников, хранящихся среди материалов другого фонда (И–2), содержатся данные о времени и местах службы татар башкирского сословия, а также об уровне их образования.
Опубликованные источники со статистическими данными о деревнях могут содержать недостоверную информацию о сословии жителей. Например, в сборнике «Список населённых мест по сведениям 1870 года» указано, что жители дд. Старое Куяново, Килькабызово («Кинькабызово»), Старое Катаево, Токтагулово, Куяново (Базы-Куяново), Иштеряково Белебеевского уезда были исключительно башкирского сословия. Также там написано, что население дд. Старое Киргизово, Мушта, Исанбаево («Игенбаево»), Новое Медведево, Новое Киргизово, Ебалаково и Татышево Бирского уезда относилось к мещерякам. Всё это необходимо учитывать при работе с данным типом источника.
Неоднократно указывалось в статьях и в 1-м томе книги, что статистическая литература неправильно сообщает о сословии жителей до 1917 г. Определить этнический состав всего населения поземельных волостей всей Уфимской губернии на основании этих данных невозможно. Поэтому историческая литература, сообщающая о численности этнических башкир на основании статистической литературы, искажает действительную картину – установить ее невозможно. Только переписи советского периода внесли некоторую ясность в этот вопрос.
Киргизская поземельная волость стала объектом особого интереса с 1992 г., когда после защиты кандидатской диссертации автором было выбрано изучение истории поселений Восточного Закамья в качестве будущей темы. Этот выбор был обусловлен тем, что предки автора жили в этой волости с незапамятных времён и в конце XVIII в. пытались перейти из тептярского сословия в башкирское. В течение 20 лет были объезжены многие районы Башкортостана, собраны данные для генеалогических древ и описания истории деревень по поручению заказчиков, что позволило отказаться от детального изучения географии этнического расселения современных башкир и татар, необходимого для правильной разработки темы.
Важный вклад в изучение истории Киргизской поземельной волости внесли книги и многочисленные статьи автора, публиковавшиеся в период с 1993 по 2020 г. и посвященные истории сел и деревень Бакалинского района Башкортостана. Все эти работы свидетельствуют о том, что уже тогда автор обладал необходимыми знаниями и опытом для создания фундаментальных научных статей и книги по данной теме. С 1993 г. в работах автора термины «башкир» и «тептяр» заключаются в кавычки, подчеркивая, что речь идет о сословиях, и это правило не изменяется.
Обладая глубокими познаниями в истории поземельных волостей, автор обращает внимание на детали, которые другие могут упустить или неправильно интерпретировать. Например, авторы книги «Кыргыз» демонстрируют недостаток знаний и проблемы с работой с источниками и литературой, когда утверждают, что *«башкиры рода Кыргыз были участниками многих военных кампаний русской армии, например, Семилетней войны 1756–1763 гг. В списке 507 башкирских воинов, командированных в 1757 г. в Пруссию, числятся Абдюкей Миртин (д. Караново, видимо, Тукмак-Каран нынешнего Туймазинского р-на РБ), Муса Заитов (д. Заитово, видимо, Верхнезаитово нынешнего Шаранского р-на РБ), Иштек Давлетов (д. Ташлы нынешнего Бавлинского р-на РТ)»*. Однако в самом источнике в начале списков указано, что они относятся к командам старшины Москова Девлеткулова из Кыр-Еланской волости и старшины Утегула Нурбакина Иланской волости. Поскольку деревень Заитово две, можно предположить, что Муса Заитов был сыном основателя Нижнезаитово из Кыр-Еланской волости. В военном походе 1757 г. против Пруссии не было ни одного участника из Киргизской волости, как и многих других волостей Казанской дороги (Байлярской, Булярской, Ирехтинской, Саралиминской, Юрминской и др.).
Авторы книги «Кыргыз», представляя Киргизскую поземельную волость как род «Кыргыз», следуют по пути, начатому этнографом Р.Г. Кузеевым, превращая названия поземельных волостей в башкирские роды. Так, единственным источником для создания понятия «племя Киргиз» для этого этнографа было шеджере, представляющее историю одного рода. Вот что он пишет по этому поводу: «В 1913 г. бугульминский учитель Ахмедгали Халимов опубликовал в журнале "Шуро" краткое содержание шежере западнобашкирского племени Киргиз. … Шежере племени Киргиз, несмотря на то, что оно дано в кратком переложении, содержит ценные данные относительно происхождения этой группы башкир». Как видим, этнографу хватило одного шеджере, чтобы заговорить о «племени Киргиз» и распространить эту идею на всю территорию обширной Киргизской волости, не проанализировав его достоверность по другим источникам и не изучив должным образом его содержание. То же самое он делает и с другими родословными, выдавая их за историю башкирских племен, хотя их «башкирство» является отражением сословной структуры татар. Он намеренно не ссылается на многочисленные архивные документы XVI–XVIII вв., хотя такая возможность у него была. Эти документы могли бы дополнить шеджере важной информацией, но также поставить под сомнение выдуманную им концепцию о «племени Киргиз».
Население Киргизской поземельной волости никогда не имело родоплеменных признаков и состояло из традиционных семей со своими тамгами, пришедших с разных территорий. Родоплеменная концепция была создана Р.Г. Кузеевым для обоснования древности существования башкир на северо-западе современного Башкортостана. Однако по источникам X–XV вв. этнические башкиры в этой части республики не упоминаются, а источники XVI в. указывают на их присутствие только в Пермском Прикамье. Предложенная Р.Г. Кузеевым интерпретация исторических данных замедляет создание истинной истории этнических башкир.
Киргизская поземельная волость располагалась в бассейне нескольких рек (Сюнь, Ик и др.), причем первая (Сюнь) часто указывается в источниках, обозначающих ее территорию (например, «волость Кыргисская по Сюне и по другим речкам леса и степи»). Волость образовалась после падения Казанского ханства как одно из земельных владений (дач) различных татарских родов, в основном выходцев из Казанского уезда, вносивших подати русскому правительству. Название волости происходит от одноименной д. Киргиз (ныне Старокиргизово Илишевского района РБ), которая долгое время была единственным поселением в лесной зоне. В ней вотчинники, выходцы из Казанского уезда, именовались «чувашами» (происходит от этнонима булгарского периода «суас»), а со второй половины XVII в. – «башкирами» по территориальному (географическому) признаку, как, впрочем, и все вотчинники, даже марийцы.
С момента возникновения Киргизской поземельной волости ее население формировалось под воздействием мощного миграционного потока из Казанского уезда и проживало в едином татарском этнокультурном пространстве. Татарское население волости состояло из следующих основных сословий: «вотчинники-башкирцы», «припущенники-башкирцы», «тептяри» (ранее ясачные татары), ясачные татары (позже государственные крестьяне). Кроме них, в нескольких деревнях проживали служилые татары и татары мещерякского сословия. По закону 1855 г. «тептяри» были включены в Башкирское войско и по ведомственному признаку стали официально именоваться «башкирами» (в ревизских сказках 1859 г.) или «ново-башкирами» (в метрических книгах). Включение «тептярей» в башкирское сословие привело к резкому увеличению численности «башкир», и это отражалось в переписях до 1917 г. включительно. Разделение «башкир» на старых и новых в метрических книгах применялось почти до 1917 г., под новыми «башкирами» подразумевались бывшие «тептяри», последних часто записывали просто «башкирами» (если в деревне не было старых «башкир»).
Территориально-ведомственные признаки служат основой формирования, функционирования и развития сословного термина «башкирцы» у вотчинников татарских поземельных волостей и их припущенников. Это подтверждается архивными источниками и другими материалами, опровергающими пропагандистские утверждения некоторых историков о башкирской этнической принадлежности вотчинников как несостоятельные и ненаучные.
Термином «тептяр» обозначались невотчинники поземельных волостей, проживающие по припуску вотчинников и выплачивающие им оброк или выполняющие другие условия. Население, поселившееся на землях вотчинников без их согласия, называлось «бобылем» (в широком понимании этого термина), платившим ясак государству и поэтому не зависевшим от вотчинников. В XVII в. «бобылем» называли также ту часть населения поземельной волости, платившую ясак государству со своей вотчины, но еще не оформившую вотчинные права (т. е. не ставшую «башкирцами»). В XVIII в. указывалась национальная принадлежность обеих категорий населения, и в зависимости от этого они назывались ясачными татарами, ясачными черемисами (марийцами) и т. д.
Реформа 1747 г. привела к уравниванию прав и обязанностей обеих категорий перед государством, поэтому термин «бобыль» утратил свою актуальность, но термин «тептяр» стал обозначать обе категории населения. Важно отметить, что в состав «бобылей» и «тептярей» входили в основном татары (более 90%), марийцы и удмурты. Тезис о возможном вхождении «башкирцев» в состав этих сословий, продвигаемый некоторыми историками, не имеет доказательств и является спекулятивным. Желание некоторых «тептярей», потомков ясачных татар, перейти в башкирское сословие до и после Генерального межевания земель (конец XVIII – начало XIX в.) не может быть объяснено их «башкирским» прошлым, оно связано исключительно со стремлением увеличить свой земельный надел. Переходы между сословиями всегда тщательно регистрировались в документах и контролировались фискальными органами, поэтому не могли остаться незамеченными.
В предпоследней главе исследования на основе ревизских сказок 1859 г. и последующих статистических данных подробно рассматривается заключительный этап формирования башкирского сословия и вопрос отражения сословной структуры в переписях. Для этого были изучены сведения по следующим деревням Бирского уезда: Старое Куктово (Старокуктово), Новое Куктово (Новокуктово), Карабашево, Шамметово, Илишево, Новое Киргизово (Верхнее Юлдашево), Татышево (Старотатышево), Новое Медведево (Новомедведево), Ябалаково, Старый Киргиз (Старокиргизово), Исанбаево (ныне Илишевского района РБ), Бурнюш, Киргизово, Мушты (Старая Мушта), Токья (Нижняя Татья; Краснокамского района РБ). По Мензелинскому уезду рассмотрены дд. Аишево, Актаныш, Кадыкеево (Казкеево), Новое Алимово, Старое Алимово, Тыннамасово, Чуганак (ныне Актанышского района РТ). Изучены ревизские сказки следующих деревень Белебеевского уезда: Урметово, Иштеряково, Тупеево (ныне территория Илишевского района), Камаево, Куручево (Старокуручево), Катаево (Старокатаево), Новое Катаево (Новокатаево), Тактагулово, Ишметево, Новое Куяново (Камышлытамак), Старое Куяново (Старокуяново), Токбердино, Килькабызово, Сакатово, Устюмово (ныне Бакалинского района РБ), Зириклы, Барсуково, Заитово (Нижнезаитово), Верхние Ташлы, Кугарчинбуляково (Кугарчи-Буляк), Курутютелово (Куртутель), Нижние Ташлы, Чекан-Тамак (ныне Шаранского района РБ), Бетькино (Бятки), Аблаево, Токмак Караново (Тукмак-Каран; все ныне Туймазинского района РБ). Глава завершается рассмотрением сведений по следующим деревням Бугульминского уезда: Акбашево, Байряка, Каразиреково, Каракашлы, Уруссу (ныне Ютазинского района РТ), Ташлы (ныне Бавлинского района РТ).
Таким образом, неполный перечень населенных пунктов показывает обширность Киргизской волости: ее территория и история связаны с 9 современными районами Башкортостана и Татарстана. Кроме них, в исследовании уделено внимание и населению других не названных выше поселений, живущих по припуску вотчинников (например, по сведениям 1762 г. отмечена д. Шушнур современного Краснокамского района РБ). На ряде примеров показано, что продажа земли вотчинниками привела к возникновению помещичьих и других селений. Все это позволяет впервые полно представить поселения и территорию Киргизской волости и раскрыть особенности формирования ее населения, проживавшего в едином татарском этнокультурном пространстве.