…Кто бы мог подумать в середине восьмидесятых прошлого века о том, что тот самый Сережка, и ершистый, задиристый, и комсомольский лидер, заводила, младшенький из детей вернувшегося с войны ветерана-казака Виктора Шатохина, станет генеральным директором агрохолдинга «Успенский сахарник». И ему за достижения в перерабатывающей отрасли вручат самую знаковую в отчем крае награду — «Герой труда Кубани». Ныне же, в 2026 году, у него за плечами — 52 года трудового стажа.
…Он смотрит в окно и, как будто видит там, вдалеке, ее образ — мама.
— Что мы все можем сказать о мамах? — ответил вопросом, начиная наш разговор на тему о детстве и юности, о семейных корнях и традициях, незыблемости постулатов, на которых зиждутся основы воспитания у казаков, Сергей Викторович Шатохин. — Наверное, то, что это кристально чистые люди, которые в буквальном смысле живут во имя того, чтобы мы — их дети — росли в счастье и заботе. Оглядываясь в прошлое, скажу, что, как бы семье тяжело ни было, я всегда был максимально ухожен — накормлен, обеспечен всем необходимым. И главное — я рос в атмосфере всепоглощающей любви. И этого чувства хватало на нас всех — троих, родившихся уже после войны, — сестру, брата и меня. Мама трудилась, не покладая рук. А еще, только совсем недавно мне открылся смысл и значение слов, которые были для нее, как обращение к небесам: «Только бы не было войны».
«Мира всем нам — прежде всего»
Не произнося ничего вслух, Сергей мысленно постоянно задавался вопросом, что, мол, мама все время одну и ту же фразу говорит? Дети на день рождения слышали от нее всегда эти пожелания: «Мира всем нам, прежде всего», звучали они и на всех семейных торжествах, будь то свадьба или появление на свет внуков, племянников. Да и соседям, своим подругам всегда и везде, если матушка его, Мария Степановна, брала слово, то произносила, в первую очередь, именно эти слова: «Мирного неба над головой!»
Лишь когда началась специальная военная операция на Украине, а к этому времени минуло 29 лет, как мама Сергея Викторовича ушла из жизни, он осознал, как глубоки и, действительно сродни молитве, эти ее слова. Ведь ей в 1941-1942 годах пришлось испытать, что такое война. Она, в то время молоденькая, красивая, скромная, замирая от ужаса, как загнанная лань, пряталась в подвалах от фашистов, насиловавших, убивавших, грабивших в оккупированной станице. Она, воспитанная в строгих казачьих традициях, трудолюбивая, гордая, трепетная двадцатитрехлетняя девушка, натерпевшаяся столько горя и страданий, смогла выстоять, не ожесточилась. Она, пережившая Великую Отечественную войну, потерявшая многих из близких, с тех пор сердцем и душою, силой своей веры просила Бога о мире на родимой земле.
— Для меня всегда поразительным было то, что поколение наших родителей, перенесшее столько горя, утрат, лишений, почти в юном, молодом возрасте, никогда не сомневалось в своих чувствах к Отечеству. К земле, где лежат предки, где рождались, становились зрелыми их дети и внуки, где сегодня растут их правнуки, следуя заветам старших, — все также, глядя в окно во время разговора, рассказывал Сергей Викторович. — Мой отец Виктор Шатохин, родился в многодетной семье, где все знали, что ежедневный труд — это достаток, это возможность получить образование, а, значит, быть достойным наследником казачьего рода.
Его предки Шатохины на Кубань прибыли из Курской губернии, обосновались, через время построили просторный дом, занимались земледелием, разводили скот. Его бабушка — мама отца, Татьяна Захаровна, родилась в 1871 году и прожила в здравии 101 год!
— На восьмидесятом году сама картошку копала, и в 99 лет спокойно нитку в иголку без очков вдевала, — улыбнулся Сергей Викторович своим воспоминаниям. — Какие были люди — цельные, мощные! И наследники у них достойные — поколение Победителей! Они отстояли страну, возродили ее, отстроили практически заново и нам завещали сильную, суверенную Родину. Да, война, развязанная Западом, и в которую все-таки пришлось нам сейчас «зайти», хотя и долго, на мой взгляд, терпели, надеялись на разум, а там его совсем не осталось, война — горькая и страшная. Но это столкновение было неизбежным — Россия слишком лакомый кусок для всех, начиная, пожалуй, с момента образования нашего государства — Киевской Руси. Без суверенитета — Россия погибнет, сейчас наши бойцы сражаются именно за Россию, которую по праву и враги, в том числе, считают государством-цивилизацией.
Родина — как мать: одна и навсегда
Подворье бабушки и дедушки было рядом с тем, где жили родители Сергея, поженившиеся после войны, когда отец, дважды бежавший из плена, израненный, с заслуженными орденами и медалями на гимнастерке, вернулся в станицу.
— Мама, как невестка, конечно, бабушке Татьяне Захаровне помогала управляться. Ведь дедушка Михаил был арестован и репрессирован… Поэтому отец мой рано стал самостоятельным, пошел работать, закончив всего четыре класса школы, потому что был воспитан так — ответственность за семью — это мужское дело, а то, что лет маловато, совсем не повод сидеть на шее у женщин, — как слова наказа, усвоенного с молоком матери, повторил Сергей Викторович. — Таковы были наши устои, наши семейные ценности — испокон веков, таковыми они и остались.
Семью деда — Михаила Шатохина — после его ареста раскулачили. Дом разобрали, по частям перевезли на территорию дальней бригады. Была репрессирована и семья Гнутовых: мама Сергея Викторовича — Мария — была из этого казачьего рода. Дедушка по линии мамы — Степан Гнутов — тоже был арестован.
Ни одного своего деда он никогда не видел, их обоих увели, как рассказывала внуку Татьяна Захаровна, прямо с концерта, что шел в клубе по случаю очередной даты Октябрьской революции. Только никогда в обеих семьях не звучали слова об обиде на свое Отечество.
— Родина — она как мать, одна и навсегда. А несправедливо поступили со старшими двух известных в округе и уважаемых казачьих родов те, кто, может быть, затаил на Гнутовых и Шатохиных обиду — лелеял и вскармливал ее, дожидаясь подходящего часа. И что же — мстить стране, обижаться за прошлое на отчий край, где ты появился на свет?
— В таком поведении нет чести. Неизбежно нынешнее время, нынешняя ситуация приводит к мыслям об исторических параллелях, — подчеркнул Сергей Викторович.
Быть достойными предков
…Шли, бежали дни и годы, а в станичных семьях сохранили основы того уклада жизни и морально-нравственных ценностей, что были заложены предками. Как и постулаты воспитания детей и внуков: они здесь по-прежнему зиждутся на традициях уважения к старшим, любви к Отечеству и к малой родине, и еще, духовности целей, что ставят перед собой — быть примером во всем, достигать результатов своим трудом.
— Я благодарен и маме, и отцу. Они сделали все для того, чтобы каждый из нас мог состояться в жизни. И самое важное то, как они нас воспитывали. Слышу, как многие говорят: «Родители не обеспечили, поэтому, мол, я не так успешен». Не понимаю, как вообще можно так думать, тем более, произносить подобное. Родители сделали самое главное — подарили жизнь, вырастили. А все остальное каждый сын или дочь обязаны достичь самостоятельно. Не ждать, пока что-то перепадет от родового имущества, а вот именно, благодаря семейному воспитанию, тому, что дали образование, вылетевший из гнезда, повзрослевший ребенок, должен всего остального добиваться сам. И еще, обязательно, ребенок всегда обязан стремиться вернуть сторицей своим родителям долг за то, что появился на свет, что рос в любви и заботе, — как бы обращаясь к молодежи, к тем, кто сегодня только начинает свою трудовую биографию или учебу в техникуме, вузе, — добавил Сергей Викторович. — Мне, например, все время хотелось улучшить жизнь родителей на бытовом уровне. Дети, считаю, обязаны родителям до конца жизни, потому что ради нас они многое переносили, много трудились, и они достойны самого лучшего. Вот это и есть духовные, семейные ценности, так было и так должно быть всегда, потому что это — правильно.
Его родители слишком рано по нынешним временам ушли из жизни. Мама — в 74 года, отец — в 77 лет. И все эти годы после их смерти он внутренне переживал, как, впрочем, и до сих пор, что не всё сделал для них. Вслух оба никогда и ни на что не жаловались, но Шатохины младшие, особенно Сергей, впоследствии корили себя, что не так часто именно вопросам родительского здоровья уделяли внимание…
— Они оба были из того стойкого поколения, которое вынесло много бед и страданий, но не сломалось, они оба любили жизнь. Мама. Она очень работоспособная была. Я удивляюсь, сколько в ней было силы. И отец, ведь прошел всю войну, плен, дважды был ранен. А вернулся когда, почти и не рассказывал ничего, героем себя не считал. Трудился, не покладая рук. И все делал, как говорят, на века — надежно, со смыслом. Дом строил, подворье, нам детям наставления давал таким спокойным, тихим голосом, но попробуй потом, ослушайся… И, главное, ведь обязательно после я приходил к выводу — а ведь прав отец был.
Мама — для меня святое. Осознавая с возрастом, каково было женщинам, детям, здесь, в тылу, во время войны, когда им спать приходилось по два-три часа, затем вставали и шли работать, стремились быть полезными фронту, приближали нашу победу, все больше убеждаюсь, это был подвиг — настоящий, гражданский. Пережив ужас оккупации, тяжелые вести о родных, гибель тех, кто не успел спастись от полицаев… Вот поэтому она всегда говорила: «Самое главное — берегите мир». Сегодня эти слова актуальны, как никогда, но только истина в том, что добро должно быть с кулаками, — покачивая головой, рассказывал Сергей Викторович.
— Повзрослев, думал, хоть одно поколение россиян проживет без каких-то потрясений, без войн. Не получается. Пока Россия есть, будут желающие на нее открыть рот, как говорится. Надо, чтобы Родина наша была могучая. С нами сильными будут вынуждены договариваться, а воевать — побоятся, — добавил он.
Детство. Юность. Отрочество
— Мария Степановна внуков баловала?!
— Она с ними на равных всегда общалась, не «сюсюкала», как у нас говорят, и все по-справедливости: никого не выделяя. К внукам, как и мы, сейчас, она с трепетом и особой заботой относилась. Внуки — есть внуки. Вот детей все родители — и наши, и мы сами, воспитывают таких, какими хотят их видеть в будущем. И что у нас получилось — то получилось. А вот за внуков почему-то переживаний больше, хочется и помочь, и научить, и подсказать, чтобы быстрее у них все получалось, чтобы им все удавалось. Наверное, это плохо, баловство же, но тем не менее. Меня, например, как внука, хотя проказничал много, бабушка Татьяна Захаровна по-своему тоже баловала. Вспоминаю вот, как горяченький, «самый первый оладушек» несла мне! Ну, бабушки есть бабушки, они всегда хотят оградить внуков от всех проблем.
— Шатохины младшие были послушными?
— Ох, нет! — улыбнулся широко Сергей Викторович. — Не паиньки точно, я в частности. Работы во дворе, в огороде, по хозяйству было достаточно, и что-то постоянно нам поручали… Надо ли было контролировать выполнение? Да и обязательно, что бабушка и делала исправно. Смотрела, чтобы куда-нибудь не влезли, не набедокурили и выполнили все, что с утра старшие наметили.
Обязанности были у каждого: и коров напоить, накосить травы, и поросят накормить, и гусей выпасти… И это правильно, что заставляли нас трудиться. И понятно, что далеко не всегда нам хотелось этим заниматься. Летом тем более, Кубань манила прохладной водой, стремительным течением, прыжками в воду с «тарзанки». Это когда к дереву крепкую веревку с перекладиной привязывают. Словом, приключения всегда для нас были рядом — за околицей… А обязанности — это трудиться надо было, то есть, их выполнять — не семечки щелкать, — опять улыбнулся Сергей Викторович своим воспоминаниям о детстве.
Отцы допоздна на работе — в колхозе. Шатохин-старший — механизатором, ценнее профессии на селе, пожалуй, найти сложно было и по тем временам, да и сейчас тоже. А вот мама — Мария Степановна, она тоже в колхозе трудилась, была звеньевой в бригаде. И в основном до 17 часов там была занята, когда домой приходила, то у нее, как говорится, начинались вторая-третья смены.
— Все, в основном, было на маминых плечах: вести дом должна была уметь, управляться с хозяйством. В каждом дворе обязательно корова дойная была, куры, свиньи, гуси, овцы… Боже мой, как вспомнишь. Но снова и снова скажу, это было нормально и правильно. В семье нас трудиться учили на собственном примере, это фундамент развития и личностного роста, — подчеркнул в разговоре Сергей Викторович.
Отец-фронтовик — гордость и честь
Виктор Шатохин на срочную службу, как и тысячи советских парней, был призван в возрасте 21 года. Проводили его в армию в мае 1941-го, а вернулся он домой уже в июле 1945-го года. Стоящего на костылях у родного порога увидела сына мама — Татьяна Захаровна Шатохина. Искалеченный, дважды побывавший в плену, но хранимый Богом и материнской молитвой, живой, любимый и родной пришел Виктор из госпиталя.
…Из скупых мужских разговоров о войне Сергей знал очень немного, эмоции и переживания были спрятаны в душе его отца-фронтовика, в сердце внешне строгого наследника старинного казачьего рода — Виктора Шатохина. Он выстоял в суровых испытаниях.
Первый раз попал со своей частью в плен под Ждановым, да, тем самым, который сейчас называется Мариуполь. Наших бойцов пленили подразделения, где на службе у вермахта были и румыны, а советские войска тогда все еще отступали — шла уже третья декада ноября 1941-го… Разоруженных, избитых, многие были ранены, красноармейцев из созданного на захваченной врагом Украине лагеря в Жданове, там они были месяца три, а уже в начале марта 1942 года их погрузили в вагоны — сформировали целый состав из пленных. Виктор с товарищами был тоже здесь — духота, теснота, стоны, густой смрад загноившихся уже ран…
Убеженскому казаку в висок билась лишь одна мысль: «Надо бежать». Кто-то из его сослуживцев, увидев идущего вдоль полотна железной дороги довольно пожилого обходчика, спросил:
— Дедушка, куда нас везут?
— Куда… Никуда — пока не поздно!.. — не поднимая головы, чтобы не привлекать внимания фрицев-охранников с автоматами, ответил тот.
Услышав ответ, сидящий на корточках рядом с Виктором капитан, заматерился:
— Что вы лежите? Думаете, к теще едете, на блины? — и передвинулся к Виктору ближе, поймав вопрошающий взгляд казака: — Через 40 километров будет разъезд, знаю там местность, — шепнул вполголоса.
Дальше все делали молча. Выдрали решетку, связали одну за другой обмотки, что выдавали в армии вместе с ботинками, ведь сапог еще к тому времени у солдат не было. И весь вагон, сколько было, разбудили, сказав каждому, что можно будет воспользоваться несколькими минутами для побега… Согласились испытать судьбу пять человек, Виктор, конечно, в том числе. Слышал он потом, что оставшиеся в вагоне претерпели страшные мучения — дизентерия, тиф… Красноармейцы гибли, их расстреливали, как загнанных лошадей, не оказывая никакой медицинской помощи.
Скрывались днем в лесочках и ложбинах, шли не всем маленьким отрядом, а разбились на две группки — два и три человека. Виктор с товарищем, который, считай, земляк — красноармеец был из Невинномысска родом, как-то днем неосторожно вышли на полицаев. И произошло это, буквально, как рассказывал уже взрослому Сергею в один из редких таких разговоров о войне, отец, почти недалеко от дома его сослуживца, у Невинномысска. Им снова удалось бежать, когда полицаи уснули, было это на территории бригады местного колхоза, в июле-августе 1942 года. Пока Виктор оттуда пришел, его еще один раз ловили полицаи, и снова ему по-Божьему промыслу удалось вырваться. Теперь он пробирался к своим сам, они с товарищем разделились, чтобы было больше шансов у каждого. Передвигался только ночью, очень медленно, но неуклонно шел домой, в станицу.
Добрался лишь в конце ноября, прятался, а в январе 1943 года наши войска освободили Успенский район от оккупации. И Виктор сразу пошел в военкомат. Отнеслись к его появлению подозрительно, начали проверять. Трижды вызывали (причем это всегда происходило ночью), допрашивали и снова отправляли домой лишь утром…
— Отец, когда заходила речь об этом, до самого конца своей жизни говорил: «Не верю я тем, кто рассказывал, что, мол, если в плену был, то сразу десять, пятнадцать лет давали и отправляли или в штрафбат, или лес валить, — продолжил вспоминать Сергей Викторович. — Мой пример — тому подтверждение. Был в плену, считай, дважды, да еще и сын казака, которого раскулачили — все об этом в станице знали, знали и те, что меня допрашивали, когда оккупация завершилась. Но проверив все, получив ответы на вопросы, выдали новое предписание и в эшелонах с другими красноармейцами отправили на фронт. Сразу повезли нас вначале на Сталинград, а потом на Крым, так как к тому моменту Сталинградская битва уже завершилась». Отец верил — правда всегда восторжествует!
Трудиться вдвойне — и за себя, и за тех, кто отдал жизнь за Родину!
Воевал он достойно, потом трудился, да так, что все время был в передовиках тракторист колхоза «Путь к коммунизму» В.М.Шатохин: «Мы все так должны трудиться — и за себя, и за тех, кто положил жизнь на алтарь защиты Отечества», — говорил Виктор Михайлович в кругу семьи, поэтому дети росли, зная — стыдно быть ленивыми.
Сержант Виктор Шатохин гордился боевыми наградами Родины — орденами Красной Звезды и Великой Отечественной войны I степени.
Больше всего, по словам фронтовика, ему была дорога медаль «За отвагу», которую получил при освобождении славного города Севастополя в мае 1944 года. «Почему именно она так дорога тебе?» — как-то спросил его Сергей. «Потому, — ответил ветеран, — что это была награда рядовому и сержантскому составу за проявляемый беспрецедентный героизм и мужество, а среди моих сослуживцев «отважные» — те, у кого была медаль «За отвагу», воспринимались фактически в статусе героев страны».
Исторической правде — быть, на века стоять!
А сегодня? Ныне — история повторяется там, на возвращенном в Россию, как и Крым, нашем Донбассе. И в сердцах у миллионов разной веры и национальностей россиян возгорается все ярче надежда: русский мир — это объединенная наша земля. Основанные более двухсот лет назад и до сего времени населенные в большинстве своем русскими, города — красавица Одесса, гордые Николаев, Харьков, Очаков и Измаил, древний Киев и другие — часть суверенной и единой Родины, избавятся от шайки неонацистов, прикарманивших себе в личное услужение власть народа.
…Бережно хранятся в семье Шатохиных копии наградных документов. Виктор Михайлович в действующей армии сначала был помощником командира взвода 105-го стрелкового полка 77-й стрелковой дивизии и принимал участие в боях, освобождая город русских моряков Севастополь майскими днями 1944 года.
У Виктора Михайловича были и другие награды: «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне», к 100-летию В.И.Ленина. И еще те, что тоже Шатохин старший считал знаковыми — «За трудовую доблесть» — то есть, за победы и достижения в тяжелом крестьянском труде. А, выйдя на заслуженный отдых, он получил и звание «Ветеран труда».
— Как Виктор Михайлович в целом, уже после грозного лихолетья, оценивал дни и годы войны? Какой эпизод из его рассказов запомнился Вам, Сергей Викторович, больше всего?
— Даже спустя годы воспоминания о тех днях ему давались нелегко, он, если начинал говорить, то все в мельчайших деталях описывал и говорил: «Со смертью приходилось дышать одним воздухом, видеть ее ежеминутно, улавливать ее крадущиеся шаги…» Да, это было страшное время, когда принимаемые решения, молитвы матери или чудом уберегали тебя, или ты присоединялся к небесному воинству.
Переживать те минуты вновь и вновь, возвращаясь к ним мысленно, например, 9 мая, в День Победы, с каждым годом ему становилось все тяжелее. Но отец всегда говорил о том, что человеку по силам вынести многое, только надо иметь стержень, чтобы от горя, беды не сломаться, не ожесточиться сердцем и душою, не стать предателем, не струсить, — делился воспоминаниями об отце Сергей Викторович.
— Помню в четвертом классе, мне лет девять, наверное, тогда было, его пригласили на очередной юбилей освобождения Севастополя, моряки отмечают ее каждый раз вот уже 81 год подряд, с 9 мая 1944 года. Отец принимал участие в битве за Севастополь, освобождал знаменитую высоту — Сапун-гора. Он взял с собою тогда и меня по этому приглашению. На мероприятиях, посвященных дате, я видел, как встречались боевые товарищи, как они, суровые мужики, со слезами от радости обнимались друг с другом, как, став на колено, сняв бескозырку, надолго застывали, склонившись в скорбном молчании, на той самой высоте, и по их щекам снова медленно катились слезы…
— Была, в тот раз, для ветеранов организована и встреча с учащимися Севастопольской мореходки, на Сапун-горе прямо, — продолжал свой рассказ С.В.Шатохин. — Это был разговор, который меня, станичного мальчишку, потряс до глубины души. Эпизод войны, о котором рассказал отец, внимательно слушающим его курсантам, запомнился навсегда, — поделился воспоминаниями из детства С.В.Шатохин.
— Четко помню, как отец рассказывал, что вдвоем с сослуживцем из взвода танковых ружей, их отправили на задание — взять «языка». Захватив немца с планшетом, провернув все практически под носом у фашистов, они уже выдвинулись в обратный путь, но тут арии их обнаружили и открыли шквальный огонь, под который сразу попал и был убит пленный. Увидев воронку от двухтонной бомбы, красноармейцы упали в нее, скатившись туда буквально кубарем, затаились. Но фашисты, рассказывал мне дальше отец, встревожились, поэтому все время простреливали пространство. И там, практически, им не вариант было остаться живыми, если бы начали выбираться. Они остались в этой воронке. Шел апрель, но обмундирование им еще не сменили — одеты были в ватники и ватные же штаны. О чем мог думать отец, лежа на дне воронки немыслимое количество часов… Он рассказывал курсантам, что из-за ранения, его тоже зацепило, ему очень хотелось пить, а на дне воронки была вода, накопившаяся там после дождя… А еще там же, бойцы увидели это позже, лежал мертвый немец — у него осколком распороло живот, кишки вылезли и плавали тут же. Но пить хотелось невыносимо, поэтому сослуживец со своих ладоней каплями, окунув руки в воду, поил Виктора… По сути, наши солдаты буквально претворились мертвыми, лежали в разбухшей и отяжелевшей от воды одежде, почти не шелохнувшись, тихо-тихо, а батя, зажимая рот, подавляя позывы рвоты, не стонал, не позволял себе этого — ведь они были, как на ладони. Если бы кто-то из немцев догадался, что они там и живы, увидел бы, случайно бросив туда взгляд, то за считанные секунды бойцы попрощались бы с жизнью. Не составило бы труда фашистам, подползти к краю воронки и кинуть вниз гранату — все, разведчики бы навечно остались там вместе с немцем, убитым осколком мины. На задание они ушли рано-рано утром, выполнили его быстро, а в воде потом просидели до ночи. Выбирались в темноте, пришлось тяжело неимоверно, когда все-таки дошли к своим, ждавшим «языка», пришлось отцу, как старшему группы, до медсанбата еще объяснять командирам, где задержались так, почему не выполнили задание. Их даже вначале думали обвинить в заговоре каком-то, но потом все выяснилось, к счастью. И ведь это один из маленьких эпизодов войны, но, сколько духа, мужества, военной выучки и да, солдатской удачи, даже в этом примере.
— Последний раз его ранило тяжело — перебило обе ноги осколками от взрыва мины, и было это 23 февраля 1945 года под Либавой, освобожденной советскими войсками окончательно только 9 мая 1945 года. Тогда этот город на юго-западе Латвийской Советской Социалистической Республики в составе СССР назывался Лиепая. Больше он уже не воевал, лечился в госпиталях.
Мой отец, — продолжил С.В.Шатохин, — когда вернулся в июле 1945 года, ему было всего 25 лет — дважды раненый, дважды бежавший из плена… А когда моему сыну исполнилось 25, смотрел на него и сравнивал. Думал, каким же надо быть крепким, с несгибаемым духовным стержнем внутри, чтобы в столь молодом воз расте все это вынести и выдержать, не сломаться. А ведь до войны, практически подростком, бате пришлось перенести и потерю отца, и раскулачивание семьи, и то, что маму, четырех сестер и его выставили из дома, он обязан был выстоять под тяжестью, свалившейся на плечи пацана ответственности, за казачий род Шатохиных, и выстоял.
Радость со слезами на глазах
— Для отца всегда 8 мая был траурным днем: он вспоминал погибших товарищей, родных и близких из семей казаков нашей станицы. А вот девятого мая — это был день торжества жизни — День Победы со слезами на глазах. В нашем районе неизменно раньше существовала традиция — восьмого мая организовывали траурные митинги у памятников и мемориалов. Восьмого же мая, вечером, стартовала церемония — старшеклассники к памятнику в райцентре несли зажженные факелы или свечи, и звучал «Реквием» — стихи Роберта Рождественского в исполнении победителей районного конкурса чтецов. В автопробеге по всем 32-м населенным пунктам района, тогда еще принимали участие ветераны, всех встречали у памятников, там же шли везде торжественные мероприятия, отчет о проведенных возложениях цветов и венков, как рапорт, принимал у вернувшихся участников автомотопробега руководитель района. Девятого мая — праздничный день, возложение цветов к Вечному огню, позже — традиция шествия «Бессмертного полка» появилась. А днем — концерт на открытой эстраде, солдатская каша, вечером — салют. Вот это я понимаю — патриотическое воспитание — наглядно, емко, содержательно, достойно.
Ветераны, и когда среди них был мой отец, мама, все земляки, гости района, приезжавшие специально посмотреть на то, как у нас все организовано, восхищались. В эти дни мы и грустили со всей страной, и радовались, и тепло друг друга поздравляли. Череда событий — то эпидемия коронавируса, теперь вот по соображениям безопасности — возможная атака дронов противника, который и добивается того, чтобы запугать, сломить нас психологически, стали причиной сокращения программы мероприятий — теперь все проводят лишь девятого мая. Мое мнение и мнение многих коллег, станичников, жителей района в целом, что ради наших дедов и отцов, матерей, тружеников тыла, ради наших детей, внуков и правнуков, чтобы помнили и чтили всех, отстоявших завещанную предками свободную землю, данная традиция заслуживает возрождения.
— Надо больше рассказывать нашей молодежи о значении Дня Победы. Рассказывать через мероприятия и конкурсы, фестивали, акции, тогда крепче будет память поколений, прочнее связь с теми, кто отстоял Родину в битвах Второй мировой войны, и с теми, кто сейчас сражается с неонацистами, недобитками, поднявшими голову на землях бывшей Украины, сражается, не жалея собственной жизни ради матушки-России, — так завершил наш разговор С.В.Шатохин, сын отважного фронтовика, Герой труда Кубани, сахаровар, вот уже 22 года возглавляющий лучший в России по производственным показателям перерабатывающий холдинг.
И.СВЕРДЛЮКОВСКАЯ.
Фото из архива семьи Шатохиных и из архива редакции.