В канун Дня Победы в аудитории журфака встретились двое: студент исторического факультета Павел и студентка филологического — Алиса. Оба признаются, что военная проза стала для них глубоко личным переживанием. Их разговор — не лекция, а честный читательский обмен. Надеемся, он побудит и вас обратиться к этим текстам.
Алиса: У меня есть традиция — каждое 9 Мая я перечитываю что‑нибудь о войне. В прошлом году достала с полки «Прокляты и убиты» Астафьева. До сих пор мурашки. Он показывает войну без прикрас: грязь, усталость, чудовищные потери. Скажи честно, ты смог бы такое читать или слишком тяжело?
Павел: Честно? Смог и читал. Астафьев — не для слабых нервов, но именно такие книги сегодня нужны. Они как ледяная вода: отрезвляют и заставляют по‑настоящему осознать цену Победы. Сам Виктор Петрович ушёл на фронт добровольцем в 1942‑м, служил шофёром и связистом, был ранен. Позже он писал: «…ненавижу смерть, в любом проявлении, отрицаю войну в любом виде, и пока живу, буду на том стоять…». Его незаконченный роман-эпопею «Прокляты и убиты» литературный критик Валентин Курбатов назвал «самой мучительной в русской литературе книгой».
Название романа, кстати, — это строка из старообрядческой стихиры, которую приводит в книге старовер Рындин: «все, кто сеет на земле смуту, войны и братоубийство, будут прокляты Богом и убиты». Астафьев работал над этой эпопеей с первой половины 1990‑х, но так и не завершил. Опубликованы две книги, охватывающие подготовку новобранцев под Бердском, переправу через Днепр и бой за удержание плацдарма. Сам автор называл это «первым христианским прочтением той войны» — попыткой взглянуть на неё с точки зрения того, что война — дело Богу не угодное. Астафьев пишет так, словно ты сам сидишь рядом с его героями. Когда ты впервые открыла эту книгу?
Алиса: Года три назад. Несколько дней потом ходила под впечатлением — как будто сама через это прошла. В детстве я зачитывалась книгами о далёких мирах, но теперь понимаю: самое трудное путешествие — это честная проза о сорок первом… А ещё мне очень близок Василь Быков. Ты читал «Сотникова»? Там нет панорамных сражений, но внутреннее напряжение такое, что перехватывает дыхание. Эту повесть 1970 года сразу назвали нравственным экспериментом: два персонажа, Сотников и Рыбак, в одинаковых обстоятельствах делают прямо противоположный выбор. Как ты воспринял момент, когда Сотников отказывается бросить товарища?
Павел: У меня в тот момент слёзы навернулись. Напомню: повесть «Сотников» была впервые издана в 1970 году. Сам Василь Быков прошёл войну, участвовал в боях, был ранен — его проза рождалась из личного опыта. В повести он сталкивает двух партизан — физически крепкого Рыбака и болезненного интеллигента Сотникова. Казалось бы, первый должен проявить стойкость, а второй сломаться. Но всё выходит ровно наоборот. Сотников не боится смерти в бою, а боится только одного — стать обузой для товарищей. Он понимает, что смерть неизбежна, и из этого мужества принять её вырастает последний поступок: не подчиниться обстоятельствам, уничтожающим личность. Помню сцену, когда Сотников, уже понимая, что его ждёт, всё равно держится с достоинством. Быков показывает войну через выбор, где на одной чаше — жизнь, на другой — совесть. А какой эпизод больше всего запомнился тебе?
Алиса: Финал. Когда осознаёшь, что Сотников сознательно идёт на смерть ради сохранения человека в себе. Это по‑настоящему сильно… А ты, кажется, вспомнил Бориса Васильева? Кстати, у него действительно есть замечательная мысль. Старшина Васков говорит в повести: «Война — это ведь не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает». Тонко подмечено — на фронте побеждает не только оружие, но и воля, способность переупрямить врага внутренне. Борис Васильев ушёл на фронт добровольцем в 1941‑м, ему тогда было 17 лет. Повесть «А зори здесь тихие…» он написал в 1969 году. Помню, как Борис Полевой в журнале «Юность», прочитав рукопись, сделал всего два замечания и сразу подписал её в номер. История пяти девушек, вступающих в бой с диверсантами, — пронзительное соединение нежности и героизма. Какая из героинь тебе ближе?
Павел: Женя Комелькова — яркая, отчаянно смелая. Судьба у неё трагическая: на её глазах немцы расстреляли всю семью, но она не сломалась. А момент, когда она уводит немцев от Васкова, притворяясь беспечной купальщицей, — один из самых сильных в книге. Но особенно трогает финал, где старшина Васков остаётся один. Пять девчат, пять звёздочек — и все погасли. Васильев показывает, что война не разбирает, кто перед ней — мужчина или женщина. Кстати, о детях… Ты ведь тепло отзывалась о «Сыне полка» Катаева.
Алиса: Тепло — не то слово. Катаев написал повесть «Сын полка» в 1944 году, и она основана на реальном случае: работая фронтовым корреспондентом, он действительно встретил в части мальчика-сироту в солдатской форме, перешитой под детскую фигуру. Ваня Солнцев, потерявший всю семью, становится сыном артиллерийского полка. Поразительно, сколько человеческого тепла пробивается сквозь ужас. Катаев показывает: стать «своим» можно не по крови, а по делам и верности. Разведчики решают оставить мальчика, и один из солдат произносит: «Раз уж он с нами — значит, он наш. Сын полка». Это о том, что даже на войне люди способны заботиться и любить. А ты смог бы взять ответственность за ребёнка в таких условиях?
Павел: Сложный вопрос… Наверное, если бы рядом были такие же товарищи, как у Вани, — да. А из документального я сейчас собираюсь читать фундаментальный труд «Великая Отечественная война 1941–1945 годов» в 12 томах — там подробнейший анализ предвоенной обстановки и причин катастрофы 1941‑го. Может, посоветуешь ещё что‑то документальное?
Алиса: Обязательно возьми «У войны — не женское лицо» Светланы Алексиевич. Это книга живых голосов: медсёстры, лётчицы, снайперы. Алексиевич опросила более восьмисот женщин, их рассказы сложились в уникальную хронику, часть нобелевского цикла «Голоса Утопии». Никакого пафоса, только правда. Одна из героинь книги произносит фразу, которая врезается в память: *«Не женское это дело — ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…»*. Другая расписалась на стенах рейхстага: *«Я, Софья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну»*. Мужество не имеет пола. Может, попросим наших читателей — они ведь сейчас с нами — поделиться в комментариях историями своих семей? О чём рассказывали их родные.
Павел: Прекрасная мысль. А из классической прозы что‑то эпическое посоветуешь?
Алиса: Бери трилогию Симонова «Живые и мёртвые». Многие литературоведы считают её вершиной его военной прозы. Первая книга почти дословно соответствует дневнику «100 суток войны». Симонов показывает первые недели войны, кровавую сумятицу отступления — но герои, хоть и почерневшие от горя, не отчаиваются. А вторая книга трилогии, «Солдатами не рождаются», — это уже о том, как люди закаляются в боях. Критики называют трилогию «панорамным романом» — за широту охвата событий и отражение множества человеческих судеб. Ты веришь, что такая литература действительно кого‑то меняет?
Павел: Безусловно. И тут же вспоминается «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова. Эта повесть, напечатанная в 1946 году в журнале «Знамя», по сути, положила начало всей «лейтенантской прозе». Некрасов сам прошёл Сталинград, и его книга — почти дневник. Есть там пронзительная сцена: бойцы сидят в окопе после боя, и один тихо говорит: «Был вчера — сегодня нет. А завтра, может, и тебя не будет. И так же глухо будет падать земля на крышку твоего гроба». Никакой ложной героики, просто суровые будни войны. Именно эта простота делает книгу подлинной. В 1947 году она получила Сталинскую премию — по сути, первая честная книга о войне, признанная официально. Что бы ты хотела сказать нашим читателям накануне праздника?
Алиса: Спасибо всем, кто прошёл войну. Спасибо за жизнь, за мир. И напомнить: пока мы помним — они живы. Читайте Астафьева, Быкова, Васильева, Катаева, Алексиевич, Симонова, Некрасова — всех, кто оставил нам свою правду. Без этой правды мы рискуем забыть цену сегодняшнего дня. А вы, дорогие читатели, делитесь: какая книга о войне перевернула что‑то в вашей душе? Может, это семейная история, ставшая личной реликвией. Давайте вместе создавать эту живую память.
Павел: С наступающим Днём Победы, друзья! Пусть память остаётся живой, а небо — мирным.
Алиса: С Днём Победы! И ждём ваших историй.
Уважаемые читатели! Редакция присоединяется к словам наших собеседников и приглашает вас к продолжению разговора. Присылайте в «Московский университет» названия книг о войне, которые вы считаете необходимым передать следующим поколениям. Память, скреплённая словом, не умирает.