У него было два имени. Одно — официальное, в наградных листах: дважды Герой Советского Союза Амет-Хан Султан. Другое — в небе: свои называли его воздушным львом, а немецкие пилоты, едва завидев знакомый силуэт истребителя с орлами на фюзеляже, обречённо шептали: «Чёрный дьявол». Сами посудите: лётчик, который завалил три десятка вражеских машин лично и ещё девятнадцать — в группе, не мог не обрасти легендами.
Но самое удивительное в его судьбе — не боевые цифры, а та внутренняя тишина, с которой он нёс свою славу. Он никогда не кичился подвигами. «Муть в башке и бесконечная стрельба», — вот как он описывал четыре года ада. А сам в это время уже был дважды Героем.
«В воздухе он был как лев»
Его детство не предвещало небес. Алупка, семья дагестанского горца и крымской татарки, семь классов, фабрично-заводское училище, работа слесарем. Но, как рассказывал позже его друг, лётчик-испытатель Игорь Шелест, лазая с мальчишками по скалам, он довольно рано научился любить манящую опасность высоты. Аэроклуб в Симферополе окончил с отличием — и это открыло дорогу в знаменитую Качинскую военную авиашколу.
22 июня 1941 года младший лейтенант Амет-Хан встретил в 4‑м истребительном авиаполку под Кишинёвом. В первый же день войны поднялся в небо на своём И‑153. К октябрю 41‑го за плечами было уже 130 боевых вылетов на разведку и штурмовку, и грудь украсил орден Красного Знамени. Но первую воздушную победу он одержал лишь спустя почти год.
Таран над Ярославлем: рождение аса
31 мая 1942 года немецкие «Юнкерсы» шли бомбить Ярославль. Амет-Хан расстрелял весь боезапас, но бомбардировщик продолжал держать курс на город. Тогда лётчик принял решение, на которое способны единицы: пошёл на таран. Он зашёл снизу и левым крылом ударил по фюзеляжу вражеской машины. «Юнкерс» загорелся и резко пошёл к земле, но застрявший в его корпусе истребитель тащил за собой и Амет-Хана. Выпрыгнуть сразу — значило попасть под падающие обломки. Он дождался момента, когда машины разъединились, и покинул истребитель. Парашют раскрылся над окраиной Ярославля. За этот таран он получил свой первый орден Ленина.
«Аллюр три креста, за мной!»
С августа 1942 года Амет-Хан сражался в огненном небе Сталинграда. Здесь он стал признанным асом и был включён в специальную группу лучших советских лётчиков-истребителей, созданную для противостояния немецким асам люфтваффе. В ноябре 42‑го его назначили командиром авиаэскадрильи 9‑го гвардейского истребительного авиаполка — того самого, где служили 28 Героев Советского Союза.
На самолётах его эскадрильи были изображены орлы с раскрытыми крыльями и выпущенными когтями, будто готовые немедленно вцепиться в противника и растерзать его. По сути, так оно и было.
Однополчанин, впоследствии генерал-лейтенант авиации А.Ф. Ковачевич, вспоминал, что в воздухе Амет-Хан действовал как лев — мгновенно принимал решения о начале боя или манёвре. Среди его любимых команд была короткая и яростная: «Аллюр три креста, за мной!». По этому сигналу вся группа немедленно бросалась в схватку вслед за ведущим. Ковачевич добавлял, что Султан всегда рвался в небо с огромным желанием — это был настоящий воздушный лев.
Командир, который прикрывал Звёзды ладонью
Несмотря на молодость — а он был самым молодым комэском в полку — Амет-Хан проявил незаурядные командирские качества. Он был строг и точен в выполнении боевых заданий, но в случае необходимости не боялся проявить инициативу и взять ответственность на себя. Однажды, сопровождая штурмовиков, он заметил, как немецкие бомбардировщики атакуют наш передний край. Оставив звено для прикрытия «илов», Амет-Хан с остальными истребителями бросился на врага. В коротком яростном бою наши сбили три машины, остальные бежали, даже не сбросив бомбы на цель. После этого группа Амет-Хана вернулась к штурмовикам и благополучно довела их до аэродрома.
Командир полка Л.Л. Шестаков давал ему такую характеристику: Амет-Хан превосходно владел «Яком» и не имел равных среди лётчиков части, а как руководитель был одинаково требователен и к себе, и к подчинённым. Замполит же называл его грозой фашистских воздушных пиратов и подчёркивал, что одно только имя комэска вызывало смятение у гитлеровцев — настолько велика была его боевая репутация.
О своих наградах он отзывался с лёгкой иронией, иногда называя себя «дважды Аметом». По воспоминаниям сослуживцев, Золотые Звёзды Героя он часто инстинктивно прикрывал левой рукой — настолько был гипертрофированно скромен. Когда народный поэт Дагестана Расул Гамзатов спросил его, чей же он — дагестанцы считают своим, татары своим, — Амет-Хан ответил, что он не лакский и не татарский герой, а просто Герой Советского Союза, сын своих родителей, которых нельзя отделить друг от друга.
«Жена категорически против»
После войны, когда прославленных асов направили в Военно-воздушную академию в Монино, Амет-Хан проучился там всего два месяца. «Я живу в небе», — так он объяснил своё решение. Пришлось уволиться из Вооружённых Сил. На помощь пришли боевые товарищи, и в феврале 1947 года он стал лётчиком-испытателем в Лётно-исследовательском институте города Жуковского.
О его характере ходили легенды. Когда командование ВВС решило снизить оклады испытателям и пилотам предложили написать согласие, Амет-Хан всё честно заполнил, но внизу приписал, что его жена категорически против. Сталин, которому доложили об этом, наложил резолюцию, что полностью согласен с супругой Амет-Хана. Оклады остались прежними.
Испытатель, который не бросал машину
В лётной книжке Амет-Хана зафиксировано, что он освоил 92 типа самолётов, один тип вертолётов и три типа планеров — выдающийся результат. Для сравнения: хорошим показателем считается 20–30 типов. Рабочий день испытателя порой длился с 9:20 утра до 20:15 вечера и включал 11 полётов на разных машинах подряд.
12 ноября 1958 года на МиГ-15УТИ произошло несанкционированное срабатывание катапульты. Пробило топливный бак, второго пилота Валерия Головина зажало креслом, кабину заливало керосином так, что не было видно приборов. Руководитель полётов приказал Амет-Хану покинуть машину. Тот отказался. Посадил ослепший, насквозь пропитанный топливом самолёт и спас и друга, и опытную машину.
Однажды журналист спросил его о профессиональном кредо. «Если есть хоть один процент надежды, я не оставлю машины», — ответил Амет-Хан.
Пророчество горного орла
Осенью 1970 года друзья собрались на 50‑летие Амет-Хана. Он стоял, смущённый стольким вниманием, не зная, куда деть руки. А когда кто-то из товарищей посоветовал ему поберечь себя и передать опыт молодым, Амет-Хан вдруг рассказал старую горскую притчу.
Он поведал, что старый орёл, чувствуя приближение смерти, из последних сил взмывает как можно выше, потом складывает крылья и камнем падает вниз. Потому‑то горные орлы и умирают только в небе — на землю они опускаются уже бездыханными.
В тот вечер никто не принял эти слова всерьёз. Но 1 февраля 1971 года, всего через три с небольшим месяца после того разговора, Ту‑16ЛЛ с экипажем Амет-Хана на борту упал в болото. Горный орёл сложил крылья. На землю он упал уже мёртвым.
Его имя носят аэропорт в Махачкале, горный пик в Дагестане и малая планета №6278 «Аметхан». Но лучшая память о нём — это не бронза и не камень. Это его собственные слова, сказанные когда‑то давно в ответ на вопрос о нациях и крови: он просил не делить его ни по отцу, ни по матери, потому что он — просто Герой Советского Союза.
Мы рассказали эту сильную историю в великий День. И сегодня не хочется ни о чём спрашивать — хочется просто сказать спасибо. Всем, кто шёл в бой, не зная, вернётся ли. Всем, кто ждал с фронта и хранил тепло домашнего очага. Всем, кто работал в тылу, недоедал, недосыпал, но верил — Победа придёт. Спасибо за каждый отвоёванный рубеж, за каждую спасённую жизнь, за то, что мы сегодня можем обнять близких и просто жить.
С праздником, друзья! С Днём Победы! Мира, добра и счастья вашим домам! Мы помним. Мы гордимся.