Галина Степановна зашла в аптеку «Ригла» на Балаклавском проспекте около шести вечера. В ноябре темнеет рано, и фонари у входа горели по-зимнему, будто и не выключались с утра. Несла пластиковый пакет из «Пятёрочки», белый с синими ручками, чуть влажный снизу от слякоти на крыльце. Хлеб и таблетки от давления, её, на месяц вперёд.
До кассы стояло человек шесть. Вторник, тихая очередь.
Жанна Аркадьевна вошла минут через пять. Норковый берет, серое пальто с поясом, сапоги на шнурках. Всё прямое, ухоженное. Женщина, которая привыкла, что её замечают. Встала сразу перед Галиной, не оглядываясь.
Галина смотрела ей в спину. На берет. На плечи.
— Извините, — сказала она негромко. — Здесь очередь.
Жанна Аркадьевна обернулась. Взгляд прошёл по Галине, медленно, сверху вниз. Секунду задержался на пакете из «Пятёрочки». Что-то дрогнуло у неё у рта, не улыбка, другое.
— Мне буквально два рецептурных, — сказала она. — Вы же не против?
Галина молчала.
— Ну хорошо?
Галина Степановна отступила чуть в сторону, к витрине с витаминами. Жанна Аркадьевна уже повернулась к кассе.
Женщина с ребёнком за Галиной переглянулась с мужчиной в куртке. Никто ничего не сказал. В очереди в аптеке на Балаклавском никто никогда ничего не говорит, зря, что ли, сюда ходят.
Гудел холодильник с инсулином где-то в глубине. Пахло дезинфектором и ещё чем-то тревожным, нашатырём, что ли, или влажными пальто.
Вы бы что-нибудь сказали на её месте? Наверное, большинство промолчали бы. В чужой очереди молчат не от трусости: просто сил иногда уже нет.
Кассирша уступила место другой, моложе, с чёрной повязкой на волосах, с бейджем «Нина» на халате. Вышла из-за занавески, оправила рукав, и остановилась, увидев Галину.
— Галина Степановна!
— Нин. — Галина чуть улыбнулась. — До которых сегодня?
— До девяти. Вы за своим?
— И ещё Кофанола нет нигде. Третью аптеку обхожу.
— Привезли вчера. Отложу. Одну пачку?
— Одну. Спасибо.
Жанна Аркадьевна ждала у кассы с двумя рецептурными листами. Приготовила заранее, видно было, привыкла к тому, что её дела важнее.
— Девушка, — сказала она, когда Нина к ней повернулась. — Мне вот это и вот это. Пожалуйста.
Нина взяла бумаги. Посмотрела. Нажала что-то на экране, подождала, нажала ещё.
— Первый препарат есть. — Пауза. — Второй... у нас нет. Под заказ, три дня.
— Три дня — это невозможно. — Жанна Аркадьевна положила ладонь на прилавок. — Это кардиологическое. Врач выписал сегодня, нужно принять сегодня вечером.
— Я понимаю. Но у нас нет.
— Позвонить куда-то? Узнать?
— Могу попробовать наш филиал на Варшавском. Но не обещаю.
— А у вас нет... — Жанна Аркадьевна замолчала. Посмотрела на Нину. На очередь. — Знакомых, которые могут быстрее...
Нина ничего не ответила.
Жанна Аркадьевна обернулась медленно. Взгляд прошёл по очереди и остановился на Галине.
— Простите. — Голос стал другим — не требовательным, скорее тихим. — Вы с ней знакомы? Может, вы могли бы узнать? Мне правда очень надо.
Галина Степановна смотрела на неё. На берет. На руки, сжимавшие рецепт.
Нина не вмешивалась. Ждала.
Жанна Аркадьевна держала рецептурный лист обеими руками. Немного, буквально немного, дрожали пальцы. Галина это заметила. Точнее, не заметила даже, просто увидела, как один из листков чуть повело в сторону.
Она поставила пакет с хлебом на пол. Выпрямилась.
— Нин, — сказала она, — позвони Верочке на Чертановскую. У неё такой обычно держат.
Нина кивнула и потянулась к телефону.
Ответ пришёл быстро. Три пачки, есть, до восьми работают.
— Успеете, — сказала Нина.
Жанна Аркадьевна медленно выдохнула. Достала кошелёк. Расплатилась за первый препарат, убрала рецепт. И остановилась.
— Спасибо вам. — Она смотрела на Галину. — Я там, в очереди... я была не права.
Галина подняла пакет с пола.
— Здоровья, — сказала она.
Не добавила ничего. Взяла у Нины свои таблетки и Кофанол, сунула в пакет с хлебом и пошла к выходу. Дверь пахнула ноябрём, сырой плиткой и выхлопами с Балаклавского.
Жанна Аркадьевна осталась у кассы с адресом аптеки на Чертановской в телефоне.
Вечером Нина написала в Телеграм: «Она взяла. Сказала, что вы добрая женщина».
Галина прочитала. Убрала телефон. Поставила чай.
Помочь той, которая тебя только что унизила, или промолчать, у каждой тут будет своя правда. Одни скажут: слабость, надо было оставить разбираться самой. Другие: нет, это именно сила, не опуститься до мелочности. Галина выбрала позвонить Верочке. Это её слабость или её достоинство: решать вам.
Раз в день здесь такие истории. Подпишитесь, чтобы не пропустить.