Во вторник утром, без пяти девять, Капитолина услышала, как ключ повернулся в замке. Один поворот. Второй. Пауза. Потом третий, со скрежетом.
Она открыла глаза. На потолке в Реутове было видно пятно от протечки прошлогодней зимы. Капитолина смотрела на него, пока дверь не открылась.
Свекровь Раиса Фёдоровна вошла в прихожую с хозяйственной клетчатой сумкой. Той самой, в которую она обычно складывала картошку с Реутовского рынка. Только сейчас сумка была набита туго, и свекровь поставила её у порога, не разуваясь.
В квартире пахло вчерашним кофе и немного сыростью от окна, которое Капитолина приоткрыла на ночь. На улице моросил апрельский дождь.
Без предупреждения
Она вышла в прихожую в носках, держась одной рукой за стену. Ноги на холодном линолеуме почувствовали пол раньше, чем она успела подумать про тапочки.
— Раиса Фёдоровна. Доброе утро. Вы бы предупредили...
— Незачем было.
Свекровь стояла лицом к вешалке и смотрела на Костин крюк, на котором висел Капитолинин пуховик. Потом повернулась. Взгляд у неё был такой, каким она обычно смотрела на пригоревшую кашу: спокойно и с выводами.
— Мне написали. — Она полезла в карман халата и достала сложенный лист бумаги, положила на тумбочку. — Показали кое-что. Убирай вещи из шкафа.
Капитолина взяла листок. Распечатка. Черно-белая фотография: Костя в серой куртке стоит рядом с какой-то женщиной, та смеётся, он держит её за плечо. Внизу строчка мелко: дата и надпись «Загружено из ВКонтакте».
— Это что?
— Ты не знаешь?
— Не знаю.
Живот дёрнулся. Ребёнок пнул изнутри, раз и сразу второй. У него была своя манера реагировать на её напряжение, Капитолина уже привыкла.
— Раиса Фёдоровна. Я на седьмом месяце. Мне некуда идти в такое время.
— Это не мои проблемы. — Свекровь взяла сумку. — Я дам тебе час.
— Подождите. Кто вам написал?
— Неважно кто. Я своими глазами вижу.
— Что вы видите? Это фото старое, посмотрите на дату.
Раиса Фёдоровна не посмотрела.
— Мой сын работает. По командировкам мотается. А ты тут живёшь и ещё объяснять мне будешь? — Она прошла мимо Капитолины на кухню. — Час у тебя.
Куда мне идти
Капитолина зашла в комнату, закрыла дверь и набрала Галю. Та ответила на второй гудок. Голос был сонный, но не удивлённый.
— Приедешь? — спросила Капитолина.
— Ты что, плачешь?
— Нет. Собираюсь.
— Буду через десять.
Она собирала быстро: документы в папку, зарядка, зубная щётка. Костин свитер, который взяла поносить неделю назад, оставила на спинке кресла. Потом подумала и тоже сложила. Взяла тот листок с тумбочки. Сунула в карман.
Раиса Фёдоровна стояла в дверях прихожей, когда она вышла.
— Я не выгоняю тебя. Я прошу уйти.
— Это одно и то же. — Капитолина застегнула сумку. — Костя знает?
— Я не обязана ему докладывать.
— Не сказала.
— Уходи.
Она спустилась по лестнице, держась за перила. На площадке третьего этажа кто-то поставил миску с кошачьей едой у батареи, миска была пустая и пахла рыбой. Во дворе дождь усилился. Галя уже стояла у подъезда в жёлтой куртке, зонтик держала, но не раскрыла.
— Рассказывай.
14 февраля
У Гали на кухне было натоплено. Пахло луком с плиты: она с утра варила щи. Капитолина сидела за столом, держала кружку с горьким чаем в ладонях и говорила. Галя слушала, иногда помешивала суп и не перебивала.
— Покажи бумагу, — сказала она.
Капитолина достала листок из кармана. Галя взяла, разложила на столе, наклонилась.
— Подожди. — Она провела пальцем по строчке с датой. — «14 февраля прошлого года». Это точно?
— Написано.
Галя выпрямилась. Постояла секунду. Посмотрела на Капитолину странно.
— Слушай. В тот день ты делала блины. У вас на кухне. Я и Паша пришли в семь, Костя пришёл позже, около девяти. Принёс зефир в шоколаде.
— Ну да.
— А до этого он был на работе. Они там что-то праздновали, корпоратив какой-то или день рождения начальницы. Он говорил же.
— Говорил.
— Так это оттуда фото. — Галя повернула листок к Капитолине. — Вот эта женщина — начальница его отдела, Ирина Дмитриевна. Ей пятьдесят исполнилось в феврале, помнишь, Костя говорил? Он же показывал нам фото с той вечеринки прямо у тебя, когда принёс зефир. Она в центре стояла, в синем пиджаке.
Капитолина молчала.
— Кто мог прислать это Раисе?
— Понятия не имею. — Галя убрала листок. — Но кто-то знал её контакт в ВКонтакте. И знал Костю близко, чтобы найти это фото. И выбрал именно сейчас.
Последнюю фразу она произнесла спокойно. Без акцента. Просто как факт.
Они позвонили Раисе Фёдоровне. Та ответила после долгой паузы, голос был плотный. Галя объяснила коротко, без интонаций: дата, день рождения начальницы, вечер у Капитолины с зефиром. Предложила уточнить у Кости.
Раиса Фёдоровна сказала «хорошо» и повесила трубку.
Цветы у двери
Она позвонила снова через два часа.
— Ты где?
— У Гали.
— Приходи.
— Зачем?
Пауза. По трубке был слышен телевизор в фоне.
— Галя мне... объяснила. Я неправильно...
— Я слышу.
— Капитолина.
— Слышу вас.
Долгое молчание. Потом:
— Я принесу. Лучше я сама приду.
Раиса Фёдоровна пришла вечером. Без пальто, в том же халате, что утром. В руке держала три гвоздики в целлофане из «Пятёрочки» на Садовой, было видно по ценнику, который она не отклеила.
Она протянула цветы, не глядя в глаза.
Капитолина взяла.
— Можно зайду?
— Заходите.
Они сидели у Гали на кухне втроём. Пили чай. Раиса Фёдоровна спросила про срок, про то, болит ли спина, когда Костя вернётся. Капитолина отвечала. Голос у неё был ровный, почти обычный.
Аккаунт в ВКонтакте, с которого пришло фото, оказался заброшен несколько лет назад. Ни фотографий, ни подписчиков, ни имени. Раиса Фёдоровна решила, что это было недоразумение, что хороший человек нарочно так не поступает. Галя ничего не сказала на это.
Капитолина тоже промолчала. Но думала иначе.
Три гвоздики стояли в стакане с водой. Вазы у Гали не нашлось.
Константин не знал ничего. Возвращался в воскресенье. Капитолина ещё не решила, рассказывать ли ему, и если рассказывать, то что именно.
Подпишитесь на канал: здесь истории из чужих квартир, о которых внутри семьи предпочитают не говорить.