Олеся помешала кофе пластиковой палочкой, репетируя эту фразу уже третий день.
Она сидела на тесной кухне своей подруги Вероники. За окном накрапывал мелкий осенний дождь. На столе лежал распечатанный иск. Четыре страницы казенного текста, от которых веяло наглостью и абсурдом.
— Нет, ты послушай, как он пишет, — Вероника брезгливо подцепила край листа двумя пальцами.
Она зачитала с выражением.
— «В связи с существенным изменением материального положения... ухудшением состояния здоровья... прошу суд снизить размер алиментов до одной четвертой части от заработка».
Олеся усмехнулась.
— И справочку приложил. Видела?
— Ага. Оклад пятнадцать тысяч рублей. Должность — сторож на складе.
Вероника отбросила бумагу на столешницу.
— Лесь, ну это же курам на смех! Бывший начальник отдела продаж, ездит на внедорожнике, и вдруг — пятнадцать тысяч! Он кого за дураков держит?
— Суд, видимо. И меня.
Олеся сделала глоток остывающего кофе.
Они с Денисом развелись три года назад. Сначала всё шло нормально. Бывший муж платил исправно. На сына Матвея хватало: и на бассейн, и на репетиторов, и на одежду.
А полгода назад Дениса как подменили.
Он официально уволился. Начал переводить какие-то жалкие копейки. Заявил, что фирма обанкротилась. Что он теперь перебивается случайными заработками и живет чуть ли не впроголодь.
— Я бы, может, и поверила в его сказки, — ровно произнесла Олеся.
Она достала из сумки прозрачный файлик.
— Если бы три недели назад не поехала на строительный рынок за краской для коридора.
— И что там? — оживилась подруга.
— А там наш нищий сторож. Загружает рулоны дорогого утеплителя в новенькую иномарку. Причем руководит грузчиками так, словно он владелец этого рынка.
Вероника присвистнула.
— И ты, конечно, проследила?
— Естественно.
Олеся вытащила из файлика несколько фотографий.
— Поехала за ним. Он выгрузился в элитном коттеджном поселке «Сосновый берег». Там три участка рядом. Фундаменты льют, кирпич завозят.
Она усмехнулась.
— Я у рабочих там заодно разговорилась. Оказалось, Денчик наш строительную фирму открыл, а ИП на свою новую кралю оформил. Номера участков я с забора переписала. Потом открыла публичную кадастровую карту.
Она разложила фото на столе. На них сутулый мужчина в дорогой куртке размахивал руками на фоне штабелей кирпича.
— Лесь, но по закону же сейчас выписку из ЕГРН не получишь! Данные собственников скрыты. Третьим лицам не дают.
— Знаю.
Олеся аккуратно собрала бумаги обратно в файлик.
— Сама я выписку не возьму. Зато суд — может. И сегодня я попрошу Капитолину Андреевну сделать официальный запрос. Посмотрим, как наш Денчик запоет.
Денис подготовился к заседанию основательно.
Когда Олеся поднялась на второй этаж здания мировых судей, она его даже не сразу узнала. Бывший муж сидел на жесткой скамье в холле.
На нем была выцветшая серая водолазка, покрытая мелкими катышками. Эту вещь Олеся помнила еще со времен их брака — Денис надевал ее на дачу, копать картошку. Небритость добавляла образу трагизма.
Всем своим видом он транслировал крайнюю степень финансового истощения.
— Привет, — бросил он, заметив ее.
Голос звучал жалобно, с легкой хрипотцой.
— Здравствуй, Денис.
Она остановилась напротив, поправляя пояс строгого плаща.
— Как здоровье? В иске пишешь, совсем сдал.
— А ты как думала? — тут же завелся бывший муж.
Он нервно задергал ногой.
— Выживаю! На лекарства половина уходит. Давление скачет. Спину сорвал на этом складе проклятом.
Олеся чуть склонила голову набок.
— Тяжело, наверное, по ночам базу охранять?
— Врагу не пожелаешь, — буркнул Денис.
Он театрально вздохнул.
— Голая зарплата. Пятнадцать тысяч. Ты пойми, я не отказываюсь платить! Просто не могу больше давать те суммы. Мне самому есть нечего. На макаронах сижу.
Дверь кабинета скрипнула.
Из проема выглянула секретарь. Девушка с тугим пучком на голове дежурно окинула их взглядом.
— Истцы и ответчики по иску об изменении размера алиментов, проходите.
В небольшом кабинете пахло старой бумагой и пылью. За массивным столом сидела судья Капитолина Андреевна. Усталая женщина с короткими седыми волосами быстро зачитала права, установила личности и кивнула на стулья.
— Суд слушает вас, истец, — сухо произнесла судья, открывая дело.
Денис шагнул к столу. Он даже спину ссутулил сильнее, чтобы казаться меньше.
— Ваша честь, ну какие десять тысяч на ребенка в твердой сумме? — затянул он.
В голосе появились слезливые нотки.
— Я не тяну! Я прошу снизить алименты до прожиточного минимума. А лучше вообще процент от зарплаты оставить. Как по закону положено. Четверть от доходов.
Капитолина Андреевна перевернула лист в деле.
— Суд изучил вашу новую справку о доходах. Пятнадцать тысяч рублей. Вы утверждаете, что это ваш единственный источник средств к существованию?
— Вот именно! Голый оклад! — всплеснул руками Денис.
Он повернулся к Олесе, словно ища сочувствия.
— Я выживаю, поймите! Коммуналка съедает половину. Плюс проезд. Мне на жизнь остаются копейки. Я не могу платить такие деньжищи!
Олеся сидела за соседним столом. На ее коленях лежала сумка.
— Ответчица, вам есть что возразить? — дежурно поинтересовалась судья.
Олеся встала.
— Возразить есть что. Истец утверждает, что живет впроголодь. Но он забыл упомянуть одну интересную деталь.
— Какую еще деталь? — огрызнулся Денис.
Он переступил с ноги на ногу.
— Что я мясо только по праздникам вижу? Или что куртку уже пятый год донашиваю?
— Без комментариев с места, — осадила его судья. — Ответчица, продолжайте по существу.
— По существу, ваша честь, истец действительно уволился с хорошей должности. Только он не на складе сидит. Он открыл строительную фирму. Просто оформил ИП на свою новую супругу.
Денис аж подпрыгнул. Лицо пошло красными пятнами.
— Это к делу не относится! — взвился он. — Докажи! Мало ли кто там что открыл! Жена бизнесом занимается, а я простой работяга. Мои доходы — это мои пятнадцать тысяч! Я нищий!
Олеся скупо улыбнулась.
— Нищий работяга ездит на новеньком внедорожнике. Комплект зимней резины на который стоит больше, чем годовой запас алиментов, которые он сейчас хочет платить сыну.
— Машина не моя! — тут же парировал Денис.
Он выпятил подбородок.
— Машина друга! Он мне по доверенности дал покататься, потому что мне до работы добираться неудобно. Я бензин на последние копейки заливаю!
Он театрально вывернул пустые карманы старой водолазки.
— Ваша честь, она меня обдирает! — заныл бывший муж. — Зачем восьмилетнему ребенку такие суммы каждый месяц? Что он ест, икру черную?
Капитолина Андреевна потерла переносицу. Было видно, что такие концерты она наблюдает по три раза на дню.
— Ответчица, обоснуйте суду ваши расходы на несовершеннолетнего.
— С удовольствием, — спокойно ответила Олеся.
Она достала из сумки блокнот.
— Зимние ботинки в этом сезоне — пять тысяч. Куртка — шесть. Сборы на ремонт класса и шторы — три тысячи. Стоматолог в прошлом месяце обошелся в семь.
Она перевернула страницу.
— И это мы еще не говорим про еду, проезд, школьное питание и бассейн.
— Бассейн! — фыркнул Денис.
Он возмущенно всплеснул руками.
— Пусть во дворе бегает, здоровее будет! Я в детстве по стройкам прыгал, и ничего, вырос нормальным мужиком! Нечего из пацана неженку растить.
Олеся не поддалась на провокацию. Она закрыла блокнот и убрала его в сумку. Взамен на стол лег тот самый прозрачный файлик.
— Ваша честь, истец заявляет о полной неплатежеспособности.
— Именно! — гордо подтвердил Денис.
— Но к делу относится имущество, приобретенное истцом в этот самый «голодный» период.
В кабинете стало очень тихо. Было слышно, как за окном гудит проезжающий автобус.
Денис напрягся. Его сутулая спина в старой водолазке вдруг выпрямилась. Взгляд заметался.
Олеся сделала несколько шагов к столу судьи.
— Прошу приобщить к материалам дела ходатайство.
— О чем? — поинтересовалась Капитолина Андреевна, поправляя очки.
— Об истребовании доказательств. Я прошу суд направить официальный межведомственный запрос в Росреестр.
Олеся сделала паузу, глядя прямо на бывшего мужа.
— Поскольку по закону третьи лица не могут получить выписку из ЕГРН с личными данными собственника. А у меня есть основания полагать, что истец скрывает крупную недвижимость.
Денис нервно сглотнул. Кадык дернулся.
— Какие еще запросы? — выпалил он. — Куда?
— В ходатайстве указаны три кадастровых номера земельных участков, — ровно продолжила Олеся. — В элитном коттеджном поселке «Сосновый берег». А также приложены фотографии, где истец лично руководит разгрузкой кирпича на этих участках.
Капитолина Андреевна взяла бумаги. Пробежала глазами по строчкам. Посмотрела на фотографии.
— Вы утверждаете, что данные участки принадлежат истцу? — спросила судья.
Олеся обернулась к бывшему мужу.
— А на какие шиши ты гектар земли прикупил, бедный наш? — ехидно спросила она.
— Ответчица, без лирических отступлений, — устало вздохнула судья, пропуская шпильку.
Лицо Дениса стало пунцовым. Он открыл рот. Закрыл его. Снова открыл. Весь образ несчастного нищего сторожа рассыпался прямо на глазах.
— Там общая площадь почти гектар, ваша честь, — добавила Олеся, возвращаясь на свое место.
Она победно посмотрела на бывшего мужа.
— Сделка прошла ровно два месяца назад, мне рабочие на стройке проболтались. Если суд сделает запрос в Росреестр, мы увидим договор купли-продажи. И, держу пари, сумму наличного расчета.
Денис вцепился руками в край деревянной трибуны. Его глаза бегали от бывшей жены к судье и обратно. Он прекрасно знал, чем грозит официальный судебный запрос.
Он оказался слишком самонадеянным. Записал землю на себя, уверенный, что с весны двадцать третьего года данные закрыты, и бывшая жена никогда не сможет доказать его покупки.
— Это… это ошибка! — выдавил из себя Денис.
— Суд направит запрос, и мы проверим эту ошибку, — отрезала Капитолина Андреевна.
— Это наследство! — тут же сменил тактику бывший муж, окончательно закапывая себя.
Сам того не понимая, он только что подтвердил факт владения.
— По договору купли-продажи? — поддела его Олеся. — Богатые у тебя родственники, видимо. Землю тебе продают, пока ты на макаронах сидишь.
Денис задышал тяжело и часто.
— Я брал в долг! У друзей! — нашелся он. — Я все равно ничего не зарабатываю! У меня кредиты теперь! Я на мели! Мне отдавать нечем!
— Договоры займа суду предоставите? — не отрываясь от бумаг, спросила женщина в мантии.
— Нет у меня договоров! Мы по-мужски договорились! По рукам ударили! Мужики мне верят!
— Суд не верит договорам «по рукам», — ледяным тоном припечатала судья. — Зато суд видит основания проверить приобретение дорогостоящего имущества в период заявленного падения доходов. И возможную попытку сокрытия этого имущества с целью уклонения от содержания несовершеннолетнего ребенка.
Олеся молча наблюдала за этой паникой.
— Ваша честь! Она меня по миру пустить хочет! — заныл Денис, но уже без прежней уверенности. Спесь слетела окончательно. — У меня новая семья! Мне строиться надо! Там фундамент только залит!
— Значит, на фундамент деньги есть, а родному сыну на зимние ботинки нет? — негромко спросила Олеся.
Денис злобно сверкнул глазами, но промолчал. Ответить ему было нечего.
— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения определения о запросе документов из Росреестра и налоговой, — скороговоркой зачитала судья. — Следующее заседание назначается через две недели.
Олеся неспешно убрала пустой файлик обратно в сумку. Застегнула молнию.
Денис вылетел в холл первым.
Когда Олеся спустилась на крыльцо суда, он стоял у урны. Нервно крутил в руках ключи. Брелок от той самой дорогой машины «друга», которую он благоразумно припарковал за два квартала от здания суда.
Увидев бывшую жену, он скрипнул зубами. Он прекрасно понимал, что запросы вскроют все его махинации с землей и ИП, а алименты ему никто не снизит.
— Ищейка, — бросил он сквозь зубы, когда она проходила мимо.
Он зло прищурился.
— Довольна? Всю кровь выпила.
Олеся остановилась на нижней ступеньке.
Она поправила воротник плаща и посмотрела на сутулого мужчину в старой серой водолазке. Сейчас он выглядел не жалким, а просто смешным.
— Ты береги себя, Денчик, — задорно ответила она. — А то на одних макаронах тяжело, наверное, гектар земли перекапывать. Спину береги.
Она развернулась и пошла к автобусной остановке. Дождь закончился, и день выдался на удивление теплым.
