— Мам, мы с Матвеем всё обсудили. Тебе нужно увольняться.
Лидия даже не успела снять сапоги. Она так и застыла на пороге, держа в руках два тяжелых пакета с продуктами. Полиэтиленовые ручки больно врезались в пальцы, но она не спешила ставить ношу на пол.
Она приподняла бровь, глядя на дочь.
— Не поняла, — сухо отозвалась Лидия.
Олеся перегородила проход в прихожую. Она куталась в пушистый домашний халат, хотя время близилось к обеду субботы. Волосы были стянуты в небрежный пучок на макушке. На заднем фоне, из детской комнаты, доносился визг трехлетнего Вани и настойчивый плач годовалой Маши.
Дочь всплеснула руками.
— А что тут понимать? Я больше не вывожу, мам! Просто физически не справляюсь.
Она аккуратно поставила пакеты на тумбу у зеркала и расстегнула пальто, не сводя глаз с дочери.
— И поэтому уволиться должна я? — переспросила Лидия.
Олеся возмутилась, скрестив руки на груди и принимая оборонительную позу.
— Ну а кто? У тебя зарплата копеечная. Зачем ты туда вообще ходишь? Матвей один нас не тянет. Я хочу выйти на полставки, хоть как-то развеяться, а то в четырех стенах скоро с ума сойду.
Мать усмехнулась.
— Копеечная, значит.
Дочь не дала ей договорить.
— Няню мы не потянем! Нанимать чужую тетку — это деньжищи. А ты же бабушка! Тебе до пенсии всего ничего осталось, посидишь с внуками. Что тебе, сложно?
Лидия наконец разулась. Она не стала вступать в перепалку прямо в дверях, где было тесно от раскиданной детской обуви, а прошла мимо дочери прямо на кухню.
Кухня встретила ее горой немытой посуды в раковине. Возле мусорного ведра выстроилась целая батарея картонных коробок из-под пиццы и лапши вок. За обеденным столом, уткнувшись в телефон, сидел зять.
На Матвее были простые спортивные штаны, а перед ним стояла огромная кружка с недопитым кофе.
— Здрасьте, Лидия Викторовна.
Зять бросил это не отрывая взгляда от экрана.
— Добрый день, работник года, — ядовито ответила Лидия.
Матвей недовольно поморщился, но телефон не убрал. Большой палец продолжал нервно обновлять страницу отслеживания заказа. Олеся влетела на кухню следом за матерью.
Дочь заныла.
— Мам, ну прекрати начинать с порога!
— Я еще ничего не начинала, Леся. Я только вошла.
Олеся обошла стол и встала рядом с мужем.
— Мы по делу говорим. Войди в положение. Мы реально тонем в долгах. Ипотека съедает половину зарплаты Матвея. Детям нужна зимняя обувь. Я не могу больше экономить на каждой мелочи.
Лидия прислонилась к кухонному гарнитуру. Она обвела взглядом заваленные столешницы.
— Давай считать, моя дорогая.
— Что считать? — не поняла Олеся.
— Ваши невыносимые трудности.
Лидия кивнула на мусорное ведро, из которого торчал уголок чека от доставки.
— Вы не справляетесь финансово. Но я смотрю, служба доставки еды работает у вас без выходных. Вчера роллы были? Коробку вижу. А сегодня пицца.
Дочь взвилась, нервно одернув полы халата.
— Я не успеваю готовить! Маша с рук не слезает, Ваня обои разрисовал! У меня двое детей! Я зашиваюсь с утра до ночи!
Лидия посмотрела дочери прямо в глаза.
— У меня тоже была ты. И работа с восьми до пяти. Без стиральной машины-автомата. Я пеленки руками стирала в ледяной воде, когда у нас трубы меняли.
Олеся закатила глаза.
— Опять эти сказки про тяжелое советское прошлое! Капец просто. Время другое! Сейчас никто так не живет!
Лидия отрезала, подходя ближе к столу.
— Время другое, а математика та же. Моя зарплата старшего бухгалтера позволяет мне оплачивать коммуналку, покупать продукты и не просить у вас ни рубля. Более того, в прошлом месяце я вам на зимние комбинезоны детям подкинула. Вы забыли?
Олеся промолчала, отвернувшись к окну.
Лидия перевела взгляд на зятя.
— А в августе кто вам на ремонт машины давал? Сосед дядя Вася?
Матвей заерзал на стуле и буркнул.
— Это был долг, мы отдадим.
Лидия сложила руки перед собой.
— Да что ты говоришь. Если я уволюсь, на что я буду жить? Кто меня будет содержать? Мне до пенсии еще шесть лет пахать. Вы об этом в своем семейном совете подумали?
Олеся замялась. Она посмотрела на мужа, явно ища поддержки, но тот продолжал гипнотизировать экран смартфона.
— Ну... мы будем тебе выделять, — неуверенно пробормотала дочь.
— Выделять?
Дочь ляпнула это из упрямства, лишь бы не сдавать позиций.
— На продукты. Матвей же работает. Он нас всех обеспечит. Мы просто будем давать тебе на жизнь, а ты будешь с детьми. Это же логично.
Лидия сделала шаг к столу.
— Да неужели? И сколько ты в дом приносишь, обеспечитель? Что-то я не вижу, чтобы вы шиковали. Зато доставки каждый день.
Матвей наконец оторвался от телефона. Лицо его недовольно вытянулось. Он бросил телефон на стол и огрызнулся.
— Я пашу как проклятый! Я устаю на работе так, что ног не чую. У меня начальник самодур, план горит каждый месяц. Имею право дома отдыхать, а не слушать эти нотации от тещи!
Лидия кивнула.
— Пашешь. А почему тогда Леся мне позавчера звонила и просила десятку до зарплаты? На садик Ване не хватает, так?
Олеся густо покраснела.
— Мам, зачем ты при нем...
Дочь попыталась оправдаться.
— Ну мам... ну временно же. Мы просто немного не рассчитали в этом месяце. За страховку машины пришлось отдать.
Матвей с нажимом произнес, уперевшись руками в колени.
— Не ваше дело, Лидия Викторовна. У нас своя семья и свой бюджет. Не лезьте в наш кошелек. Мы сами разберемся со своими долгами. Вы просто помогите физически.
Олеся подхватила, почувствовав поддержку мужа.
— Вот именно! У нас свои правила. Но с детьми помогать — это святое. Все бабушки сидят. Ты же всё равно для себя живёшь, а нам помощь нужна! Ты мать или кто?
От этой наглости у Лидии перехватило дыхание. Она пару секунд молча смотрела на этих двоих. Единый фронт. Обиженные жизнью взрослые дети, уверенные, что им все должны.
Она эхом повторила.
— Для себя живу. Прекрасно. Свой кошелек, значит.
Она обошла стол и встала напротив зятя.
— А теперь слушайте меня внимательно, взрослые люди. Я зашла в подъезд пятнадцать минут назад. И столкнулась у лифта с курьером. Из магазина электроники.
Матвей дернулся. Его рука непроизвольно потянулась к телефону на столе.
Лидия ровно продолжила, не сводя с него глаз.
— Мальчик этаж перепутал. Искал вашу квартиру. Пыхтел, бедный. Коробка огромная, килограммов десять, не меньше. А на наклейке крупно название и ценник.
Олеся нахмурилась, переводя взгляд с матери на мужа.
— Какого курьера? Матвей? Что он принес?
Лидия невозмутимо добавила.
— Я любезно подсказала, куда нести эту прелесть. А пока сапоги снимала, разглядела: она сейчас в прихожей стоит, за шкафом спрятана. Чтобы дети не добрались раньше времени. А то Ваня быстро картон порвет.
Олеся враз обернулась к мужу.
— Матвей? Какая коробка? Мы же договорились ничего не покупать до зарплаты!
Зять сбивчиво начал, пытаясь отодвинуться подальше от тещи.
— Да это... по работе нужно.
Обычный кухонный стул жалобно скрипнул по линолеуму.
Лидия ехидно поинтересовалась.
— Игровой руль с педалями для приставки за кругленькую сумму нужен по работе? Вы, Матвей, в виртуальные таксисты подались? Решили подработать по вечерам? Или от стресса лечиться будете на гоночной трассе?
Олеся пулей вылетела с кухни.
Через секунду из прихожей раздался звук рвущегося картона. Затем послышался глухой удар и возмущенный крик дочери.
Она вернулась на кухню, размахивая глянцевой инструкцией. Лицо Олеси пошло красными пятнами.
— Ты с ума сошел?!
Матвей вскочил, пытаясь ее остановить.
— Успокойся!
Она швырнула инструкцию ему в лицо. Буклет спланировал на пол.
— Мы за садик Ване заплатить не можем! Я у мамы деньги прошу, унижаюсь! А ты игрушки себе покупаешь?! За тридцать тысяч?!
Матвей рявкнул в ответ.
— Я имею право расслабиться! Я вас содержу! Я мужик, мне нужна разрядка! Я из офиса прихожу выжатый как лимон!
Олеся ударила кулаком по столу.
— Чем ты содержишь?! Мы в микрозаймах скоро погрязнем! Я уже забыла, когда себе что-то покупала из одежды!
Матвей отбрил, тыкая пальцем в ее руки.
— А маникюр твой кто оплачивает? Сосед? Каждые три недели по салонам бегаешь!
Лидия молча наблюдала, как рушится их идеальный союз. Она не испытывала ни злорадства, ни радости. Только глухую, тягучую усталость от этой бесконечной инфантильности.
Она повысила голос, легко перекрывая их перепалку. Оба замолчали и уставились на нее, тяжело дыша.
— Значит так. Вы не справляетесь не потому, что вам не хватает моей помощи. И не потому, что цены высокие.
Она перевела взгляд с дочери на зятя.
— Вы не справляетесь, потому что ведете себя как безответственные подростки, дорвавшиеся до кредитки. У вас двое детей, а вы игрушки делите.
Она указала на ногти дочери.
— Маникюр каждые три недели. Доставки ресторанной еды через день. Игровые рули за тридцать тысяч. Вы живете не по средствам.
Олеся крикнула со слезами на глазах.
— Я женщина, я должна за собой ухаживать! Иначе я совсем в клушу превращусь!
Мать жестко осадила её.
— Должна. На свои заработанные. Моя позиция такая. Я увольняться не буду. Моя жизнь принадлежит мне. Я на свою пенсию пахала тридцать лет, и сейчас терять стаж ради ваших капризов не собираюсь. Выделять они мне собрались. Себе выделите для начала.
Она подошла к тумбе в прихожей и взяла свои пакеты с продуктами. Поставила их на пол у входа в кухню.
— Здесь мясо, крупы, творог детям. Готовьте сами. Хватит кормить курьеров. А с понедельника, Леся, если хочешь выходить на полставки — ищите няню.
Она одернула полы пальто.
— Студентку на пару часов в день нанять не так дорого. Особенно если перестать заказывать пиццу и сдать этот руль обратно в магазин сегодня же.
Олеся прижала руки к груди. По щекам потекли черные дорожки от туши.
— Мам, ты не можешь нас так бросить!
— Я вас не бросаю. Я вас взрослею.
Лидия открыла входную дверь. За спиной стояла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым сопением Матвея.
Она обернулась на пороге.
— И еще. Денег я вам больше не дам. Ни на садик, ни на игрушки, ни на маникюр. Ни десятку, ни тысячу. Свой кошелек вы теперь планируете сами. Вы же отдельная семья.
Зять процедил сквозь зубы.
— Это жестоко, Лидия Викторовна.
Лидия мимоходом бросила ответ.
— Это жизнь, Матвей. Завтра Ваня может прийти ко мне в гости на половину дня. Как внук к бабушке. Сходим в парк, купим мороженое. А не как обуза к бесплатной круглосуточной няне. Всего доброго.
Дверь за ней сухо щелкнула замком.
Прошел месяц.
Лидия продолжала работать на своей должности старшего бухгалтера и даже получила небольшую премию за успешное закрытие баланса. Ей никто больше не звонил по вечерам с истериками, требованиями немедленно уволиться или просьбами скинуть пару тысяч до зарплаты.
Олеся, как выяснилось через общих знакомых, нашла студентку соседку с третьего курса пединститута. Девушка сидела с детьми трижды в неделю по четыре часа. Этого времени хватило, чтобы дочь взяла небольшую подработку из дома — стала отвечать на сообщения покупателей для местного магазина одежды. И начала получать свои первые, пусть и небольшие, деньги.
Матвей руль в магазин так и не сдал.
Срок возврата прошел, пока они ругались и выясняли отношения. Но он продал его на сайте объявлений, пусть и на пять тысяч дешевле, чтобы закрыть висящий долг за детский сад и оплатить коммуналку. Готовить они с Лесей не полюбили, но вместо готовой ресторанной еды перешли на замороженные полуфабрикаты из ближайшего супермаркета. Дешевле и сердито.
Никто из них не стал идеальным.
Олеся все так же обижалась на мать за излишнюю жесткость и периодически жаловалась подругам на тяжелую долю. Матвей все так же ворчал, что смертельно устает на работе и его никто не ценит.
Но счета за квартиру теперь оплачивались вовремя. Доставки пиццы стали редкостью, приуроченной к праздникам. А слово «уволиться» в телефонных разговорах с Лидией больше не звучало.
Она сидела на кухне в своей тихой квартире, пила свежий утренний кофе и просматривала сайты с путевками. Планировала отпуск. Для себя.
