— Почитай пока, это простая формальность.
Захар положил на обеденный стол три скрепленных листа. Сверху легла синяя шариковая ручка.
Виолетта скользнула взглядом по тексту. Фамилия свекрови, Серафимы Петровны, чернела в первой же строке крупным шрифтом. Рядом значились паспортные данные самой Виты.
Она не стала брать бумаги в руки.
Просто отодвинула их от своей чашки с кофе. За окном шумела утренняя маршрутка, пытаясь разъехаться с мусоровозом в узком дворе. Обычное субботнее утро внезапно перестало быть обычным.
— Договор дарения квартиры? — прочитала она заголовок. — Твоей матери?
— Ну да. Вместе с моей перепишем.
Захар легко отмахнулся.
Он потянулся к тарелке с бутербродами, откусил половину и принялся жевать с явным аппетитом. Выглядел муж при этом так, словно принес жене квитанцию за электричество, а не документы на их единственное жилье.
— Зачем? — сухо поинтересовалась Вита.
— Витусь, ну я же объяснял вчера.
Муж запил бутерброд компотом и скривился.
Словно она заставляла его повторять прописные истины непонятливому ребенку.
— У нас в фирме налоговая проверка намечается. Партнер там напортачил с документами, щегол малолетний. Юрист посоветовал обезопасить имущество. На всякий случай, чтобы счета не дергали.
— Мое имущество обезопасить?
— Наше имущество, малыш.
Захар снисходительно улыбнулся. Той самой улыбкой прожженного бизнесмена, которую он тренировал перед зеркалом последние три года. Жаль только, что бизнес его существовал в основном на словах.
— Квартира куплена в браке.
Он загнул палец.
— Значит, половина моя по закону. Если что, проверяющие могут наложить арест на мою долю. Зачем нам эти нервы? Суды, приставы в дверях.
Виолетта сцепила пальцы перед собой.
— И поэтому я должна подписать этот договор, чтобы мы отдали жилье Серафиме Петровне?
— Именно, Вита. Всю квартиру.
Он выделил слово «всю» с нажимом. Но тут же смягчил тон, заметив, как дрогнули губы жены.
— Нотариус сказал, что дробить доли сейчас подозрительно. Перепишем целиком на маму. Временно переписать, понимаешь? Мама — человек надежный. Как только проверка пройдет, оформим всё обратно. Делов-то.
Виолетта перевела взгляд с лица мужа на синюю ручку.
Квартиру они брали четыре года назад. Деньги на первый взнос — немалую такую сумму — она получила от продажи бабушкиного дома в пригороде. Захар тогда добавил свои скромные накопления с прошлой работы, и оформили всё как совместно нажитое.
С тех пор Виолетта, словно предчувствуя беду, втайне откладывала каждую премию на отдельный счет.
Серафима Петровна в тот момент не дала ни копейки.
Она заявила, что молодым нужно учиться рассчитывать на себя. А теперь, значит, стала надежным человеком для хранения чужой недвижимости.
— Распишись вот здесь, внизу.
Захар постучал пальцем по нижнему краю листа.
— Я нотариусу уже звонил. В три часа дня у него окно. Придем, подпишем всё при нем, он заверит дарственную, и всё. Мы в домике.
— А если я не подпишу?
— Что значит не подпишешь?
Захар перестал жевать. Улыбка сползла с его лица, оставив только недоуменное моргание.
— То и значит. Я не буду дарить квартиру твоей матери. Ни временно, ни постоянно.
— Вита, ты не понимаешь!
Он подался вперед, едва не опрокинув чашку. В голосе появились просительные нотки.
— У меня бизнес горит! Если они арестуют долю, я не смогу брать кредиты на оборотку. У нас поставки встанут! Ты хочешь, чтобы моя фирма на дно пошла из-за твоего упрямства?
Виолетта смотрела на него отстраненно.
Иллюзий у нее давно не осталось.
— Твоя фирма, Захар, пошла на дно еще полгода назад. Когда ты уволил бухгалтера, а я со своим дипломом экономиста случайно заглянула в твои отчеты.
— Да кто тебе такую чушь сказал? — гневно вскинулся муж.
Он отбросил недоеденный бутерброд на тарелку.
— Мы расширяемся! Кассовый разрыв — это нормальное явление в торговле. Все крупные игроки через это проходят.
— Крупные игроки?
Она усмехнулась.
— Ты перепродаешь китайские чехлы для телефонов на маркетплейсе. Какой кассовый разрыв? Ты просто прогорел на неликвиде.
Телефон мужа на столе коротко завибрировал. Экран засветился, высвечивая надпись «Мамуля».
Захар быстрым движением потянулся к аппарату, чтобы сбросить, но Виолетта оказалась проворнее. Она смахнула зеленую трубку и нажала на громкую связь.
— Захарка, ну что там? — раздался из динамика бодрый голос свекрови. — Подписала твоя принцесса бумаги?
Захар побагровел.
— Мам, мы тут разговариваем... — забормотал он, пытаясь выхватить телефон.
— Чего там разговаривать? — отрезала Серафима Петровна. — Хватайте такси и дуйте к нотариусу. Я уже вещи собираю.
На кухне стало очень тихо.
Виолетта медленно отняла руку от телефона. Захар замер, глядя на экран расширенными глазами.
— Какие вещи, Серафима Петровна? — громко и четко спросила Вита в динамик.
На том конце повисла секундная заминка.
— Ой, Виточка, ты тут. А я думала, Захар мне перезванивает.
Голос свекрови мгновенно перестроился, приобретя елейные интонации.
— Да я так, по мелочи. Кое-какие коробки собрать. Мы же договорились с Захарушкой. Как квартиру на меня перепишете, я к вам переберусь. Сдавать свою двушку буду. Детям же финансовая помощь нужна в трудные времена!
— Помощь, значит.
Виолетта перевела ледяной взгляд на мужа. Тот сидел, втянув голову в плечи.
— И где вы жить планируете в нашей однушке? На кухонном гарнитуре?
— Зачем на гарнитуре? — обиделась свекровь. — Вы мне балкон утеплите. Захар обещал. А потом, глядишь, и расширимся. Квартира-то теперь моя будет, я сама решу, когда ее продавать и куда нам всем переезжать.
Виолетта сбросила вызов.
Она оперлась локтями о край стола. Говорить было легко, потому что все слезы отчаяния она выплакала еще позавчера, запершись в ванной.
— Значит, вот такой бизнес-план.
Она кивнула на сброшенный телефон.
— Мама переезжает к нам. Сдает свою квартиру. Вы забираете мое жилье. А я что получаю? Почетное право готовить на двоих и спать на раскладушке?
— Это временно! — рявкнул Захар, приходя в себя. — Мама просто подстраховаться хотела! Чтобы ты, случись чего, меня на улицу не выкинула!
— Случись чего?
Виолетта встала.
Она подошла к шкафчику, где хранились квитанции за коммуналку. Достала оттуда плотный пластиковый файлик. Бросила его на стол, прямо поверх аккуратного бланка согласия.
— Три дня назад в почтовый ящик бросили.
Она вытащила первый лист.
— Судебный приказ. Оказывается, мой муж — серийный заемщик.
Захар уставился на бумагу. Краска медленно отлила от его лица.
— Это ошибка, — выдавил он из себя. — Мошенники какие-то паспортные данные украли.
— Да ты что?
Вита присела обратно на свой стул. Вытащила второй лист. Потом третий.
— Займ «Быстрые деньги». Займ «До зарплаты». Еще какая-то контора с диким названием. Там список на целую простыню, Захар. Накапало так, что нам с тобой три года не есть и не пить, чтобы это закрыть.
Она разложила бумаги веером перед мужем.
— Ты же год назад хвастался, что фирма в гору пошла. Что мы скоро машину обновим.
— Она и шла!
Захар вскочил со стула. Заходил по тесной кухне, размахивая руками.
— Просто временные трудности! Логистика подорожала. Мне нужны были оборотные средства, чтобы вытащить партию товара со склада! Я всё решу!
— Каким образом?
— Я найду инвестора!
— Инвестора? — Виолетта усмехнулась. — И поэтому вы с мамой решили пустить с молотка мое жилье?
— Это наша квартира! — огрызнулся муж. — И мама хотела нам помочь!
— Помочь? — переспросила Вита. — Какая прелесть. И как именно Серафима Петровна собиралась нам помогать с подаренной квартирой? Взять под нее залог в банке?
Захар остановился. Сунул руки в карманы домашних штанов и отвел глаза.
— Под залог недвижимости дают хорошие суммы под нормальный процент, — глухо сказал он. — Я бы перекрыл эти микрозаймы, закупил товар и через полгода всё бы отбил.
Виолетта покачала головой.
Удобная, чисто Захарова хитрость — решить свои проблемы чужими руками, да еще и выставить это как заботу о семье.
— Значит, схема такая. Мы дарим жилье твоей маме. Она берет многомиллионный кредит под залог этой квартиры. Отдает деньги тебе. Ты закрываешь свои долги.
Она сделала паузу, глядя мужу прямо в глаза.
— А жить переезжает к нам, чтобы свою сдавать и с этих денег платить по кредиту. А если снова случится кассовый разрыв? Если товар не придет?
Захар молчал.
— Банк просто заберет квартиру за долги, — продолжила она. — Мама вернется в свою двушку. А я пойду на улицу с одним чемоданом?
— Я бы заработал! — выпалил на одном дыхании Захар. — У меня план был железобетонный! Ты вечно в меня не веришь! Вечно пилишь!
— Ага, конечно. План у него.
Виолетта взяла синюю ручку, которую он так заботливо приготовил. Покрутила в пальцах и бросила в мусорное ведро под раковиной.
— Губу раскатала ваша мама. И ты заодно.
Она сгребла листы дарственной. Разорвала их пополам. Потом еще раз. Обрывки полетели следом за ручкой.
— Ничего я у нотариуса подписывать не буду.
— Вита, ты не понимаешь, что творишь!
Захар бросился к столу. Лицо его пошло красными пятнами. В голосе смешались паника и злоба.
— У меня суды начнутся на следующей неделе! — Захар в панике начал нести откровенную юридическую чушь.
Он навис над столом.
— Приставы мою долю заберут! Пустят с молотка за копейки черным риелторам! Нам сюда табор цыган подселят, ты этого хочешь?
— Не подселят.
Она смотрела на него абсолютно спокойно. Паника мужа больше не вызывала в ней желания бежать, утешать и спасать. Это время закончилось.
— Я твою долю выкуплю. По суду, когда ее выставят на торги.
Захар опешил.
— Откуда у тебя такие деньжищи?
— А я, Захар, премию откладывала. Целый год. Пока ты в бизнесмена играл. Мои отпускные, между прочим, которые ты называл копейками.
Она прищурилась.
— И вычту из стоимости твоей доли те деньги, что ты с моей кредитки втихаря переводил последние месяцы.
— Я не... — попытался соврать он. Голос дал петуха.
— Я еще неделю назад выписки из банка заказала, когда заподозрила неладное, — отсекла Вита.
Она не дала ему перебить.
— С айпи-адресами устройств, с которых заходили в приложение. Там твой телефон светится ярче новогодней елки. Ночью переводил, пока я спала.
Захар открыл рот, но слова не нашлись.
Он тяжело опустился на стул. Смотрел на жену так, словно видел ее впервые. На ту самую удобную Виту, которая всегда верила в его проекты, никогда не лезла в финансы и не задавала лишних вопросов.
— Ты... ты всё продумала? — прошипел он сквозь зубы. — Жена называется. В трудную минуту спиной повернулась.
Он злобно скривил губы.
— Даже тебя с твоим экономическим дипломом на обычную работу из жалости взяли, а ты гонор показываешь! На свои хотелки будь добра сама зарабатывать!
— За что боролись, на то и напоролись, — парировала Виолетта.
Она поднялась из-за стола. Разговор был окончен. Больше обсуждать с этим человеком было нечего.
— Вещи собирай. Поживешь у мамы. Ей как раз залог не нужен, чтобы любимого сына пустить в свою двушку.
— Я никуда не пойду. Это моя квартира тоже.
— Либо ты собираешь вещи сейчас, — ледяным тоном произнесла Вита, — либо я иду в полицию с выписками по моей кредитке.
Она сделала короткую паузу.
— Статья за кражу с банковского счета. Я им так распишу, что три года условно обеспечу, — блефовала она из упрямства. — Выбирай.
Захар набычился.
Пристально глянул на жену, пытаясь найти слабину. Не нашел. Скрипнул зубами, резко развернулся и вышел в прихожую.
Через полчаса хлопнула входная дверь.
Прошла неделя. Виолетта возвращалась со встречи с адвокатом, который уже готовил документы для суда по разделу долгов и выкупу доли. В подъезде густо пахло жареной картошкой и чужим уютом. Возле ее двери возился слесарь в синем комбинезоне.
Старый замок тяжело выпал из гнезда.
Мастер ловко вставил в металлическую дверь новую сердцевину, проверил ход ключа. Расплатившись, Вита забрала связку блестящих ключей и из чистой вредности заперла дверь изнутри на два оборота, незаконно лишив совладельца доступа.
Пусть Захар попробует сунуться до официального решения. На кухонном столе было пусто и чисто. Никаких чужих бумаг. Никаких чужих проблем. От сердца отлегло.
