Аудиоверсию слушать ЗДЕСЬ: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239043
Глава 7. «Г» в воздухе
В спальне, которая теперь, когда была поднята откидная кровать, превратилась в гостиную, Спейд принял у Бриджид О'Шонесси шляпку и пальто, усадил ее в мягкое кресло-качалку и позвонил в «Бельведер». Кэйро еще не вернулся из театра. Спейд оставил свой телефон и попросил, чтобы Кэйро позвонил ему сразу же, как появится.
Затем сел в кресло у стола и без всякого предисловия, без каких-либо предварительных объяснений начал рассказывать девушке о событии, случившемся несколько лет назад на Северо-Западе. Он говорил так, будто просто констатировал факты, без интонаций и пауз, лишь изредка повторяясь и уточняя детали, словно ему было важно ничего не упустить и донести абсолютно точно.
Поначалу Бриджид О'Шонесси слушала невнимательно, больше удивляясь тому, что Спейд вдруг ни с того, ни с сего стал что-то рассказывать, чем интересуясь самой историей, и гадая, зачем ему это; но постепенно история увлекала ее все больше и больше и наконец полностью поглотила.
В один прекрасный день в Такоме человек по фамилии Флиткрафт вышел из офиса своей конторы, занимающейся недвижимостью, на ланч и не вернулся. Не появился он и на поле для гольфа после четырех часов дня, где назначил встречу за полчаса до того, как выйти из офиса. Жена и дети его больше никогда не видели. У него было двое детей, мальчики, одному пять, а другому три года. Он владел собственным домом в пригороде Такомы, новеньким «Пакардом» и всем остальным, чем обычно владеют успешные американцы.
Флиткрафт унаследовал от отца семьдесят тысяч долларов и приумножил их, занимаясь недвижимостью, на тот момент, когда он вышел перекусить, его состояние оценивалось приблизительно в двести тысяч долларов. Все его дела были в полном порядке, хотя достаточное количество незавершенных сделок свидетельствовало о том, что заранее он свое исчезновение не готовил. Так, например, одна из сделок, суливших ему немалый профит, должна была состояться на следующий день после того, как он исчез. Ничто не указывало на то, что у него было больше шестидесяти или семидесяти долларов, когда он покидал офис. Вся его жизнь в последнее время была прозрачна и понятна, так что не было ни малейшего повода заподозрить, что он мог бы участвовать в каких-то тайных делишках или имел связь с другой женщиной, хотя полностью ни то, ни другое, конечно же, исключить было нельзя.
– Он исчез, – сказал Спейд, – как кулак, когда разожмёшь ладонь.
И в этой точке повествования его прервал звонок телефона. Спейд поднял трубку:
– Алло, Мистер Кэйро?.. Это Спейд. Вы можете приехать ко мне, Пост-стрит, сейчас?.. Да, думаю, так. – Он глянул на девушку, поджал губы и быстро прознес: – У меня сейчас мисс О'Шонесси, она хочет вас видеть.
Бриджид О'Шонесси нахмурилась, заерзала в кресле, но промолчала.
Спейд завершил звонок и сообщил:
– Он будет через несколько минут. Как раз успею рассказать. В то время я работал в крупном детективном агентстве в Сиэтле. К нам пришла миссис Флиткрафт и сказала, что кто-то видел в Спокане человека, который был очень похож на ее мужа. Я поехал. И нашел Флиткрафта. Он уже два года жил в Спокане под именем Чарльз и с фамилией Пирс. У него был автомобильный бизнес, который приносил ему от двадцати до двадцати пяти тысяч долларов в год, жена, маленький сын, дом в пригороде Спокана и гольф, в который он обычно играл, как открывался сезон, после четырех часов дня.
У Спейда не было четких указаний, как поступить, когда он найдет Флиткрафта. И он просто побеседовал с ним в своем номере в Давенпорте. Флиткрафт не чувствовал вины. Он оставил свою первую семью при деньгах, а собственный поступок считал абсолютно разумным. Единственное, что его беспокоило так, это то, сможет ли он донести до Спейда эту самую разумность – ему еще не приходилось кому-либо рассказывать эту историю, а следовательно, объяснять свои мотивы. И он попытался это сделать.
– Я его прекрасно понял, – сказал Спейд Бриджид О'Шонесси, – но миссис Флиткрафт нет. Она сочла его поступок дурацким. Может, оно и так. В любом случае, все закончилось хорошо. Скандала она не хотела, а после того фортеля, что он выкинул – так она считала – он больше был ей не нужен. Поэтому они тихонько развелись, и все завершилось к общему удовольствию.
– А вот что с ним случилось. Идя на ланч, он проходил мимо строящегося офисного здания – возведен был только каркас. И с высоты восьмого или девятого этажа сорвалась балка, или что-то в этом роде, и грохнулась на тротуар прямо перед ним. Так близко, что хоть его и не задело, но осколком того самого тротуара рассекло щеку. Просто кожу содрало, но шрам остался, и я его видел. Он потер его пальцем, почти любовно, когда рассказывал об этом. Конечно, он жуть как испугался, но все же, как он сказал, больше был шокирован, чем по-настоящему напуган. У него было такое чувство, как будто ему сорвали шоры сглаз и позволили увидеть, как жизнь на самом деле устроена.
До этой минуты Флиткрафт был достойным гражданином, примерным семьянином не по нужде, а просто потому, что ему было комфортно жить со всеми в ладу. Его так воспитали. Такими были люди вокруг него. Та жизнь, которую он знал, была ясной, упорядоченной, здравой и ответственной. А балка упала и показала ему, что все совсем не так. Он, достойный гражданин, муж, отец, мог просто сгинуть по пути из офиса в ресторан из-за внезапно свалившейся железяки. Он вдруг понял, что может умереть в любой момент, из-за такого-вот происшествия, или выжить, если слепой случай пощадит его.
Его потрясла не столько несправедливость такого мироустройства, ее он принял, как только оправился от первого шока, сколько осознание того, что, ведя свои дела продуманно и упорядоченно, он идет поперек, а не в ногу с жизнью. Не пройдя и двадцати футов после падения балки, он уже знал, что не успокоится, пока не поймет, как приспособиться к этом непредсказуемым поворотам. Так он сказал. К концу обеда способ был найден. Его жизнь могла внезапно закончиться из-за падения балки, но ведь он и сам может ее изменить так же внезапно, просто исчезнув. Да, он любил свою семью, но так, как это принято в кругу приличных людей, и расставание с ними, как он понял, не причинит ему боли, кроме того, он оставлял их при деньгах и имуществе.
– В тот же день он уехал в Сиэтл, – продолжал Спейд, – а оттуда на корабле в Сан-Франциско. Пару лет он мотался и там, и сям, а затем вернулся на Северо-Запад, осел в Спокане, женился. Вторая его жена была не такой, как первая, но все-таки схожих черт у них было больше, чем отличий. Знаете, из тех женщин, что играют в хорошие игры, типа гольфа и бриджа, и собирают рецепты модных салатов. Он не жалел о сделанном. Это было абсолютно разумно, как он себе представлял. Думаю, он даже никогда не задумывался над тем, что однажды выпрыгнув из своей колеи в Такоме, он угодил в нее обратно самым естественным образом. Но именно это мне больше всего и нравится в этой истории. Он сумел приспособиться к тому, что балки падают, а когда они перестали падать, он приспособился и к тому, что они не падают.
– Потрясающе, – сказала Бриджид О'Шонесси. Она встала и встала напротив него, очень близко. Глаза ее были широко распахнуты и бездонны. – Полагаю, не надо объяснять, в какое чертовски неловкое положение вы меня поставили, пригласив его.
Спейд слегка улыбнулся не разжимая губ.
– Не надо, – согласился он.
– И вы понимаете, что я бы никогда не позволила этого сделать, если бы полностью не доверяла вам. – Ее большой и указательный пальцы крутили черную пуговицу на его синем пиджаке.
– Ну, вот опять! – с наигранной покорностью воскликнул Спейд.
– Но это так, и вы это знаете, – настаивала она.
– Нет, не знаю. – Он похлопал ее по руке, вертевшей пуговицу. – Мы здесь, потому что спросил, чего ради я должен доверять вам. Давайте не путать вещи. Но в любом случае, вам не обязательно мне доверять, пока вы можете убедить меня доверять вам.
Она изучала его лицо, ноздри ее дрожали.
Спейд засмеялся и еще раз похлопал ее по руке:
– Не берите в голову. Он будет с минуты на минуту. Разберитесь с ним, а потом посмотрим, что делать.
– И вы позволите мне разобраться… с ним… по-своему?
– Валяйте.
Она развернула свою руку под его ладонью, сжала его пальцы и мягко сказала:
– Сам Господь вас послал мне.
Спейд усмехнулся:
– Не переигрывайте.
Она посмотрела на него с укоризной, хоть и продолжая улыбаться, и вернулась в кресло-качалку.
Джоэл Кэйро был возбужден. Его глаза, казалось, состояли из сплошной радужки, а писклявые торопливые слова начали сыпаться, едва Спейд успел приоткрыть дверь:
– Тот мальчишка следит за домом, мистер Спейд, тот самый, которого вы показали мне, или которому вы показали меня у театра. Как это понимать, мистер Спейд? Я шел сюда с добрыми намерениями, не думая ни о каких трюках и ловушках.
– Вас и позвали с добрыми намерениями. – Спейд задумчиво нахмурился. – Но я должен был догадаться, что он может здесь нарисоваться. Он видел, как вы входили?
– Естественно. Я хотел было пройти мимо, но подумал, что это бесполезно, раз уж он уже видел нас вместе.
Бриджид О'Шонесси вышла вслед за Спейдом и встревоженно спросила:
– Что за мальчишка? О чем вы?
Кэйро снял свою черную шляпу, сдержанно кивнул ей и натянуто произнес:
– Если вы не в курсе, спросите у мистера Спейда.
– Какой-то недомерок таскался за мной весь вечер, – бросил Спейд через плечо, не поворачиваясь к девушке. – Давайте, Кэйро, заходите. Нет смысла стоять на пороге и развлекать соседей своими разговорами.
Бриджид О'Шонесси схватила Спейда за руку повыше локтя и возмущенно воскликнула:
– Он шел за вами до моих апартаментов?
– Нет. Я скинул его с хвоста до того, как пришел к вам. Полагаю, он вернулся сюда, чтобы попытаться опять подцепить меня.
Кэйро, прижал черную шляпу к животу обеими руками и вошел в прихожую. Спейд закрыл за ним дверь, и они направились в гостиную. Там Кэйро еще раз сухо поклонился и сказал:
– Рад снова вас видеть, мисс О'Шонесси.
– Не сомневаюсь, Джо, – ехидно ответила она, протягивая ему руку.
Он, слегка поклонившись, сухо пожал ее и тут же выпустил.
Она села в кресло-качалку, где сидела до этого. Кэйро занял кресло рядом со столом. Спейд, повесив пальто и шляпу Кэйро в шкаф, разместился на диване напротив окна и принялся сворачивать сигарету.
Бриджид О'Шонесси повернулась к Кэйро:
– Сэм рассказал мне о твоем предложении. Когда ты сможешь достать деньги?
Брови Кэйро дрогнули. Он улыбнулся.
– Уже достал, – он еще улыбался какое-то время, а затем перевел взгляд на Спейда.
Спейд прикуривал сигарету. Лицо его было невозмутимо.
– Наличными? – уточнила девушка.
– Разумеется, – ответил Кэйро.
Она нахмурилась, высунула кончик языка, убрала его, спросила:
– Ты готов отдать нам пять тысяч долларов прямо сейчас против сокола?
Кэйро замахал рукой:
– О! Простите. Я не так выразился. Я не имел ввиду, что прямо сейчас достану деньги из кармана, но они готовы, и я могу их забрать в любой момент, как откроются банки.
– О! – она посмотрела на Спейда.
Спейд выпустил сигаретный дым на свой жилет и подтвердил:
– Похоже, на то. В карманах у него было лишь несколько сотен, когда я их выпотрошил сегодня днем.
Он усмехнулся, заметив, как глаза ее округлились, широко распахнувшись.
Левантинец подался вперед, не в состоянии скрыть нетерпения во взгляде и голосе.
– Я готов передать деньги, скажем, в половине десятого утра. Как?
Бриджид О'Шонесси улыбнулась, глядя на него.
– Но у меня нет сокола.
Лицо Кэйро потемнело от раздражения. Руки угрожающе уперлись в подлокотники кресла, тщедушное тело выпрямилось и напряглось между ними, глаза наполнились гневом. Но он не произнес ни слова.
Девушка, состроив примирительную гримасу, поспешила его успокоить:
– Он будет у меня, самое позднее, через неделю.
– Где же он? – с вежливой миной, подчеркнувшей его скептицизм, спросил Кайро.
– Там, где его спрятал Флойд.
– Флойд? Терзби?
Она кивнула.
– И вы знаете, где он его спрятал? – спросил он.
– Думаю, да.
– Тогда зачем нам ждать неделю?
– Может быть, и меньше. Для кого ты покупаешь сокола, Джо?
Брови Кэйро вскинулись вверх.
– Я же говорил мистеру Спейду. Для его владельца.
На лице девушки отразилось искреннее удивление.
– Так ты снова вернулся к нему?
– Ну да, естественно.
Она тихонько хохотнула.
– Хотела бы я видеть эту сцену.
Кэйро пожал плечами.
– Это было вполне логично. – Он потер тыльную сторону одной руки ладонью другой и слегка приспустил веки, прикрыв глаза. – Почему, хочу я спросить, если позволите, вы хотите продать его мне?
– Я боюсь, – просто сказала она. – После того, что случилось с Флойдом, я боюсь даже прикасаться к нему. Поэтому его и нет сейчас при мне. Я возьму его только для того, чтобы тут же отдать.
Спейд сидел, опершись на локоть, отстраненно наблюдал за происходящим и слушал. В его расслабленной позе, неподвижном спокойном лице не было и тени любопытства или нетерпения.
– А что именно, – негромко спросил Кэйро, – случилось с Флойдом?
Кончик указательного пальца правой руки Бриджид О'Шонесси торопливо вывел букву “Г” в воздухе.
– Понимаю, - протянул Кэйро, но в его улыбке читалось сомнение. – Он здесь?
– Не знаю. – нетерпеливо ответила она. – А какая разница?
Сомнение в улыбке Кэйро проступило явственней.
– Может никакой, а может и огромная, – сказал он, и переложил руки на коленях так, что его указательный палец, намеренно или случайно, был теперь направлен на Спейда.
Девушка взглянула на указательный палец и быстро кивнула головой.
– Или я, – сказала она, – или ты.
– Именно, а для большей уверенности добавим еще и мальчишку снаружи?
– Непременно, – согласилась она, рассмеявшись. – Обязательно добавим, если, конечно, это не тот самый, что был у тебя в Константинополе.
Лицо Кэйро внезапно пошло багровыми пятнами. Пронзительным. Злобным голосом он выкрикнул:
– Того, которого ты не смогла затащить в постель?
Лицо Бриджид О'Шонесси побледнело и напряглось, она резко вскочила: нижняя губа закушена, глаза потемнели и распахнулись. В два прыжка она оказалась рядом с Кэйро. Тот начал вставать. Она, размахнувшись правой рукой, влепила ему пощечину так, что на щеке остался отпечаток ее ладони.
Кэйро хрюкнул и ударил в ответ, отчего она покачнулась и глухо вскрикнула.
Спейд с каменным лицом поднялся с дивана, подошел к ним, схватил Кэйро за горло и тряхнул. Кэйро захрипел и сунул руку во внутренний карман пиджака. Спейд перехватил его запястье, выдернул руку наружу и, направив ее в сторону, выкручивал до тех пор, пока неуклюжие слабые пальцы не разжались и не уронили пистолет на ковер.
Бриджид О'Шонесси быстро подхватила пистолет.
Кэйро, с трудом выговаривая слова, поскольку его горло все еще сдавливала лапа Спейда, прошипел:
– Вы уже второй раз поднимаете на меня руку. – Его глаза, хоть и выпученные от давления на шею, смотрели холодно и угрожающе.
– Да, – зарычал Спейд. – И добавлю еще, а ты проглотишь это и с удовольствием. – Он выпустил запястье Кэйро и широкой ладонью наотмашь отвесил ему еще три оплеухи.
Кэйро попытался плюнуть в лицо Спейду, но сухость во рту помешала левантинцу и превратила злобный порыв лишь в неудачную попытку. Сэм вмазал еще раз и рассек нижнюю губу Кэйро.
В дверь позвонили.
Глаза Кэйро сфокусировались на коридоре, ведущем к двери, гнев в них испарился, уступив место настороженности. Бриджит судорожно вздохнула и развернулась к прихожей. На лице ее читался испуг. Спейд мгновение смотрел на кровь, сочащуюся из губы Кэйро, затем убирал руку с горла левантинца и отступил на шаг.
– Кто это? – прошептала девушка, подходя ближе к Спейду; глаза Кэйро метнулись к нему с тем же вопросом.
Спейд раздраженно ответил:
– Не знаю.
В дверь зазвонили снова, на сей раз настойчивее.
– Сидите тихо, – велел Спейд и вышел, прикрыв за собой дверь.
Спейд включил свет в прихожей и открыл дверь. На пороге стояли лейтенант Данди и Том Полхаус.
– Привет, Сэм, – сказал Том. – Мы подумали, что, может быть, ты еще не спишь.
Данди кивнул и ничего не сказал.
Спейд добродушно ответил:
– Привет. Умеете вы время найти для визитов. Что на сей раз?
Заговорил Данди:
– Мы пришли поговорить с тобой, Спейд, - спокойно произнес он.
– Ну? – Спейд стоял в дверях, загораживая проход. – Валяйте, говорите.
Том Полхаус подался вперед.
– Мы же не будем разговаривать стоя на пороге, не так ли?
Спейд не сдвинулся с места.
– Вы не можете войти, – он сказал это с легким оттенком сожаления в голосе.
Крупное, даже в сравнении со Спейдом, лицо Тома приняло выражение дружелюбного пренебрежения, но в глазах, маленьких и проницательных, вспыхнули искорки.
– Что за черт, Сэм? – возмутился он и, как бы в шутку, положил свою ручищу на грудь Спейда.
Спейд налег на упирающуюся в него руку, по-волчьи ощерился и спросил:
– Хочешь помериться силами, Том?
Том проворчал: «Да бог с тобой» – и убрал руку.
Данди сжал зубы и процедил:
– Дай пройти.
Верхняя губа Спейда дернулась над клыками.
– Не дам. И что вы будете делать? Вломитесь силой? Или поговорим здесь? Или пойдете на хрен отсюда?
Том со стоном выдохнул, Данди продолжил цедить сквозь зубы:
– Тебе бы стоило быть с нами чуточку приветливей, Спейд. До сих пор тебе все сходило с рук, но вечно так продолжаться не будет.
– Останови меня, как силенок наберешься, – ответил Спейд с вызовом.
– Так и сделаю. – Данди заложил руки за спину и вздернул подбородок, глядя прямо в глаза частному детективу. – Ходят слухи, что вы с женой Арчера наставляли ему рога.
Спейд рассмеялся.
– Звучит так, будто ты сам это придумал.
– Значит, это ложь?
– Ложь.
– А еще говорят, – продолжил Данди, – что она хотела развестись с ним, чтобы выйти за тебя, но он не дал ей развода. И это ложь?
– Сплетничают даже, – упрямо гнул свое Данди, – что это та причина, по которой его замочили.
Спейда, похоже, это слегка забавляло.
– Не будь скотиной, – сказал он. – Не пытайся повесить на меня сразу два убийства. Твоя первая версия о том, что я убил Терзби, чтобы отомстить за Майлза, развалится к чертям собачьим, если ты попытаешься пришить мне еще и труп Арчера.
– Ты слышал, чтобы я говорил, что ты убил кого-то? – поинтересовался Данди. – Ты единственный, кто это талдычит. Но положим, что говорил. Ты вполне мог пристрелить их обоих. И можно прикинуть как.
– Угу. Майлза я порешил, чтобы поиметь его жену, а потом и Терзби, чтобы было на кого повесить убийство Майлза. Чертовски заманчивая система, так я могу кокнуть еще кого-нибудь, чтобы свалить на него убийство Терзби. И как долго я собираюсь продолжать? Ты теперь после каждого убийства в Сан-Франциско будешь пытаться ухватить меня за шкирку?
Вмешался Том:
– Уф, Сэм, кончай ломать комедию. Ты чертовски хорошо знаешь, что нам нравится копаться в этом не больше, чем тебе, но такая у нас работа.
– Надеюсь, у вас есть чем заняться еще, кроме того, чтобы ломиться ко мне каждое утро ни свет, ни заря с чертовой кучей идиотских вопросов.
– И выслушивать заведомо лживые ответы, – медленно добавил Данди.
– Полегче, – предупредил его Спейд.
Данди оглядел Спейда с ног до головы и обратно, а потом заявил, глядя ему прямо в глаза:
– Если ты скажешь, что между тобой и женой Арчера ничего не было, ты – лжец, и я говорю тебе это прямо в лицо.
В маленьких глазах Тома промелькнул испуг.
Спейд облизал губы кончиком языка и спросил:
– Ты заявился сюда посреди ночи, чтобы задать этот животрепещущий вопрос?
– И этот тоже.
– Что еще?
Данди напряг уголки губ.
– Дай пройти. – Он многозначительно кивнул в сторону дверного проема за спиной Спейда.
Тот хмуро покачал головой.
Уголки губ Данди вздернулись с мрачным удовлетворением.
– Похоже, в этом что-то есть, – сказал он Тому.
Том, переминаясь с ноги на ногу и не глядя ни на одного из мужчин, пробормотал: «Бог его знает».
– Это что? – спросил Спейд. – Шарады?
– Ладно, Спейд, мы уходим. – Данди застегнул плащ. – Будем время от времени навещать тебя теперь. Может, у тебя и правда есть причины бояться нас. Подумай хорошенько.
– Угу, – промычал Спейд, ухмыляясь. – Буду рад видеть в любое время, лейтенант, и когда буду посвободней, обязательно впущу вас.
В гостиной Спейда раздался крик:
– Помогите! Помогите! Полиция! Помогите! – Высокий тонкий и пронзительный голос принадлежал Джоэлу Кэйро.
Лейтенант Данди, уже отвернувшийся от двери, развернулся назад к Спейду и решительно сказал:
– Кажется, нам пора войти.
До них донесся шум краткой борьбы, удар, сдавленный крик.
Лицо Спейда скривилось в невеселой улыбке.
– Кажется, пора, – сказал он и отступил в сторону.
Когда полицейские вошли, он закрыл дверь и последовал за ними в гостиную.
Глава 8. Чушь собачья
Бриджид О'Шонесси съежилась в кресле у стола. Она сжимала голову ладонями, а колени подтянула так, что они закрывали пол-лица. Глаза ее были круглыми от ужаса.
Джоэл Кэйро стоял, нависая над ней, в правой руке он держал пистолет, тот самый, который у него недавно отнял Спейд. Левую руку он прижимал ко лбу. По пальцам этой руки к глазам стекала кровь. С подбородка на грудь струйками потоньше сочилась кровь из рассеченной губы.
Кэйро не обращал внимания на детективов. Он сверлил взглядом девушку, скрючившуюся перед ним в кресле. Его губы судорожно дергались, не издавая при этом ни звука.
Данди, первый из троих вошедший в гостиную, стремительно подошел к Кэйро, одной рукой он перехватил запястье левантинца, другую держал у себя на бедре под плащом.
– Что ты творишь? – прорычал он
Кэйро отнял окровавленную руку ото лба и сунул ее под нос лейтенанту. На открывшемся всеобщему обозрению лбу красовалась трехдюймовая рваная рана.
– Вот что она сделала, – закричал он. – Гляньте!
Девушка опустила ноги на пол и настороженно посмотрела на Данди, удерживавшего запястье Кэйро, Тома Полхауса, стоявшего за ним чуть поодаль, и Спейда, прислонившегося к дверному косяку. Лицо Спейда было невозмутимо. Лишь в желто-серых зрачках, когда их глаза встретились, на миг мелькнула злобная усмешка и тут же исчезла.
– Ваша работа? – спросил Данди, кивая на рассеченный лоб Кэйро.
Она снова метнула взгляд на Спейда. Тот не отреагировал на призыв в ее глазах и, прислонившись к косяку, отстраненно взирал на присутствующих с невозмутимостью стороннего наблюдателя.
Девушка перевела взгляд на Данди. Глаза ее были широко распахнуты, темны и серьезны:
– Мне пришлось, – сказала она низким срывающимся голосом. – Я осталась с ним одна. Здесь… И он напал на меня. Я не могла… Я пыталась его остановить. Я… я не могла заставить себя выстрелить в него.
– Врешь! – закричал Кэйро, безуспешно пытаясь высвободить свою руку с пистолетом из мертвой хватки Данди. – Врешь, грязная лживая сука! – Он извернулся так, чтобы видеть Данди. – Она бессовестно лжет. Я пришел сюда с добрыми намерениями, а они напали на меня, вдвоем, когда вы позвонили, он пошел открывать, а ее оставил здесь с этим пистолетом, и тогда она заявила, что они собираются убить меня, как только вы уйдете, я позвал на помощь, чтобы вы не ушли, бросив меня им на растерзание, а она звезданула меня пистолетом.
– Ну-ка, давай сюда эту штуковину, – сказал Данди, забирая пистолет из руки Кэйро. – Так, а теперь по порядку. Зачем вы сюда пришли?
– Он позвал меня. – Кэйро повернул голову и с вызовом посмотрел на Спейда. – Он позвонил мне по телефону и попросил прийти.
Спейд сонно моргнул и промолчал.
Данди спросил:
– Что он от вас хотел?
Прежде чем ответить, Кэйро промокнул окровавленные лоб и подбородок шелковым платком в лиловую полоску. Негодование в нем начало постепенно уступать место настороженности.
– Он сказал, что он хочет… они хотят… встретиться со мной. Зачем – не знаю.
Том Полхаус склонил голову, втянул ноздрями запах «шипра», который витал в воздухе, напоминая о шелковом носовом платке левантинца, повернулся и вопросительно посмотрел на Спейда. Спейд подмигнул ему и продолжил скручивать сигарету.
Данди спросил:
– Хорошо. Что было дальше?
– А дальше они напали на меня. Сначала она ударила, а потом он схватил меня за горло и вытащил пистолет из кармана. Я не знаю, что бы они сделали после этого, если бы вы не позвонили в дверь в тот момент. Осмелюсь предположить, что они убили бы меня прямо здесь. Но ему пришлось уйти, чтобы открыть вам дверь, а ей он оставил мой пистолет и велел присматривать за мной.
Бриджид О'Шонесси с криком вскочила с кресла: - Почему бы вам не заставить его сказать правду! - И влепила Кэйро пощечину.
Тот заорал что-то непонятное.
Данди, одной рукой толкнул девушку обратно в кресло, другой схватил левантинца, и прорычал:
– Хорош. Упокоились.
Спейд, прикуривая сигарету, мягко усмехнулся сквозь дым, и прокомментировал, обращаясь к Тому:
– Очень импульсивная девушка.
– Да, уж, – согласился Том.
Данди, свирепо глядя на Бриджит, спросил:
– Ну, и в чем же правда, по-вашему?
– Уж точно не в том, что он говорил, – ответила она. – Ни слова правды. – Она повернулась к Спейду. – Так ведь?
– А мне откуда знать? – сказал Спейд. – Я на кухне омлет взбивал, когда все произошло, разве не так?
Она нахмурила лоб, изучая его в полном замешательстве.
Том хрюкнул с неодобрением.
Данди, продолжая буравить глазами девушку, проигнорировал слова Спейда:
– Если он врет, тогда почему он кричал, призывая на помощь, а не вы?
– Да, он в штаны наложил от страха, когда я его ударила, – ответила она, презрительно глядя на левантинца.
На лице Кэйро, там, где не было следов крови, выступил багрянец. Он завопил:
– Фуфф! Опять она врет!
Она лягнула его, высокий каблук синей туфельки угодил как раз под колено. Данди оттащил Кэйро подальше, в то время как большой Том встал рядом с девушкой и пробурчал:
– Веди себя прилично, сестренка. Больше так не делай.
– Тогда заставьте его говорить правду, – огрызнулась она.
– Заставим, не волнуйся, – пообещал Том. – Только не дерись.
Данди, глядя на Спейда жесткими, удовлетворенно мерцающими зелеными глазами, кинул своему подчиненному:
– Что ж. Том, думаю, большой ошибки не будет, если мы заберем всю эту троицу.
Том мрачно кивнул.
Спейд отлепился от дверного косяка и выдвинулся на середину комнаты, по пути бросив окурок в пепельницу на столе. Он был спокоен и дружелюбно улыбался.
– Не надо торопиться, – сказал он. – Я все объясню.
– Держу пари, – усмехнулся Данди.
Спейд поклонился девушке.
– Мисс О'Шонесси, разрешите представить вам: лейтенант Данди и детектив-сержант Полхаус. – Он поклонился Данди. – Мисс О'Шонесси работает на меня.
Джоэл Кэйро было возмутился:
– Это вранье. Она…
Спейд перебил его, сказав достаточно громко, но по-прежнему дружелюбно:
– Я только что нанял ее, буквально вчера. А это мистер Джоэл Кэйро, друг или, по крайней мере, знакомый Терзби. Он пришел ко мне сегодня днем и пытался нанять меня, чтобы я отыскал что-то, что, как он полагает, было у Терзби, когда того прикончили. То, как он преподнес это, показалось мне странным, и я не взялся. Тогда он вытащил пистолет, ну, я не в обиде, если дело, конечно, не дойдет до предъявления обвинений друг другу. В общем, обсудив это дело с мисс О”Шонесси, я подумал, может получится у него что-то выведать об убийствах Майлза и Терзби, и пригласил его сюда. Может быть, мы были слегка грубоваты с ним, но, в любом случае, сильно он не пострадал, не настолько, чтобы кричать и звать на помощь. Мне, кстати, опять пришлось отобрать у него пистолет.
Пока Спейд говорил, на заляпанном кровью лице Кэйро все явственней проступало беспокойство. Его глаза тревожно бегали снизу вверх и обратно, от пола к невозмутимому лицу Спейда.
Повернувшись к Кэйро, Данди резко спросил:
– Ну, что вы скажете на это?
Кэйро почти минуту молчал, уставившись в грудь лейтенанта. Когда он поднял глаза, в них читались смущение и настороженность.
– Я не знаю, что я должен сказать, – пробормотал он. Его замешательство выглядело вполне искренним.
– Постарайтесь придерживаться фактов, – предложил Данди.
– Фактов? – веки Кэйро нервно подергивались, но он продолжал смотреть на лейтенанта. – Какие гарантии, что поверят моим фактам, а не его?
– Кончайте юлить. Все, что требуется, – это поклясться под присягой, что они на вас напали, и судебный пристав поверит вам настолько, что выпишет ордер, с которым мы закроем их в клетке.
Спейд с насмешкой предложил:
– Давай, Кэйро. Осчастливь его. Скажи, что он просит, а мы дадим показания на тебя, и будем сидеть у него все вместе.
Кэйро прочистил горло и нервно осмотрел комнату, никому не глядя в глаза.
Данди шумно выдохнул через нос, едва заметно фыркнув, и произнес:
– Собирайтесь.
Глаза Кэйро, встревоженные и вопрошающие, встретились с насмешливым взглядом Спейда. Спейд подмигнул ему и уселся на подлокотник кресла-качалки.
– Ну что ж, мальчики и девочки, – сказал он, ухмыляясь левантинцу и Бриджид О'Шонесси, его взгляд и голос не выражали ничего кроме крайней степени удовольствия, – мы отлично справились.
Суровое квадратное лицо Данди слегка потемнело. Он властно повторил:
– Собирайтесь.
Спейд развернул свою ухмылку к лейтенанту, устроился поудобнее на подлокотнике и лениво спросил:
– Ты совсем не просекаешь, когда тебя разводят?
Лицо Тома Полхауса заблестело и стало красным.
Данди, все больше и больше мрачнея, оставался свершено неподвижен, лишь губы его угрожающе двигались:
– Нет. В участке разберемся.
Спейд встал, сунул руки в карманы брюк и выпрямился так, чтобы задеть лейтенанта еще больше. Ухмылка его превратилась в откровенную насмешку, а поза, каждой своей линией подчеркивала абсолютную самоуверенность.
– Дерзай, Данди, бери нас – сказал он. – Над тобой будут потешаться все газеты Сан-Франциско. Ты же не думаешь, что хоть кто-нибудь из нас под присягой даст показания на других, так ведь? Очнись. Тебя развели. Когда звякнул дверной звонок, я сказал мисс О'Шонесси и Кэйро: «Это чертовы легавые опять. Достали. Давайте-ка развлечемся. Когда они войдут, пусть один из вас заорет, и посмотрим, как долго мы сможем ваньку валять, пока они не сломаются.» И…»
Бриджид О'Шонесси согнулась пополам в своем кресле и истерически рассмеялась.
Кэйро вздрогнул и натянул на лицо улыбку. В ней не было и намека на жизнь, но держалась она на физиономии, как гвоздями приколоченная.
Том проворчал, нахмурившись:
– Прекрати, Сэм.
Спейд хохотнул:
– Но ведь так и было. Мы…
– А рассеченные лоб и губа? – презрительно спросил Данди. – Они откуда?
– Его спроси, – предложил Сэм. – Может, порезался, когда брился.
Кэйро тут же затараторил, не дожидаясь вопроса, мышцы его лица дрожали от напряжения, пытаясь удержать улыбку, пока он говорил:
– Я упал. Мы изображали драку за пистолет, когда вы вошли, но я упал. Споткнулся о край ковра и упал, пока мы прикидывались, что деремся.
Данди сказал:
– Чушь собачья.
Спейд сказал:
– Как уж есть, Данди, веришь ты или нет. Суть в том, что такова наша история, и мы будем стоять на этом. Газеты ее напечатают, им без разницы правда это или нет, в любом случае будет смешно, или еще смешнее. И что ты с этим будешь делать? Шутить над копом – не преступление, не так ли? У тебя ничего нет ни на кого из присутствующих. Все, что мы рассказали тебе здесь – часть нашего балагана. И что ты с этим будешь делать?
Данди повернулся спиной к Спейду и схватил Кэйро за плечи:
– Тебе не отвертеться, – зарычал он, тряся левантинца. – Ты визжал о помощи, и тебе придется ее принять.
– Нет, сэр, – залопотал Кэйро. – Это шутка. Он сказал, что вы друзья и все поймете.
Спейд засмеялся.
Данди грубо развернул Кэйро, одной рукой ухватив запястье, а другой загривок.
– Я тебя упакую, в любом случае, за незаконное хранение оружия, – сказал он. – И остальных прихвачу, чтобы посмотреть, как вы посмеетесь над шуточкой.
Испуганный взгляд Кэйро метнулся к Спейду.
– Не будь дураком, Данди. – Сказал тот. - Пистолет был реквизитом. Он один из моих. – Спейд рассмеялся. - Хреново только, что он тридцать второго калибра, а так ты, того и гляди, обнаружил бы, что из него пристрелили Терзби и Майлза.
Данди отпустил Кэйро, резко развернулся, и его кулак впечатался в подбородок Спейда.
Бриджид О'Шонесси испуганно вскрикнула.
От удара улыбка Спейда исчезла на мгновение, но тут же вернулась, став мечтательной. Он удержал равновесие, слегка отступив назад, его мощные покатые плечи заиграли под пиджаком. Но прежде чем взметнулся его кулак, между ним и лейтенантом втиснулся Том Полхаус, сковав Спейда своим внушительным пузом и собственными руками.
– Нет, нет, бога ради! – взмолился Том.
После долгого мгновения неподвижности мышцы Спейда расслабились.
– Тогда забирай его отсюда, быстро, – сказал он. Его улыбка снова исчезла, оставив лицо угрюмым и бледным.
Том, стоя перед Спейдом и продолжая удерживать его руки, через плечо посмотрел на Данди. В его глазах был упрек.
Тот застыл в бойцовской стойке, слегка расставив ноги и держа кулаки наготове, но свирепость его лица терялась от вида белой окантовки зрачков под широко распахнутыми веками.
– Возьми их имена и адреса, – приказал он.
Том перевел взгляд на Кэйро, и тот быстро выпалил:
– Джоэл Кэйро, отель «Бельведер».
Спейд заговорил раньше, чем Том успел спросить девушку.
– Ты всегда можешь связаться с мисс О'Шонесси через меня.
Том посмотрел на Данди. Данди рыкнул:
– Возьми ее адрес.
Спейд сказал:
– Ее адрес - забота моего агентства.
Данди шагнул вперед и остановился перед девушкой.
– Где вы живете?
Спейд обратился к Тому:
– Забирай его. С меня достаточно.
Том поймал взгляд Спейда – жесткий и мерцающий, и пробормотал:
– Полегче, Сэм. – Застегнул свой плащ, обернулся к Данди, спросил подчеркнуто будничным голосом: «Ну что, все на этом?» – и направился к двери.
Суровый вид Данди не мог скрыть его нерешительности.
Кейро неожиданно шагнув к выходу, заявил:
– Я тоже ухожу, если мистер Спейд будет так любезен принести мои шляпу и пальто.
Спейд спросил:
– Что за спешка?
Данди злобно заметил:
– Шутка значит? А остаться с ними наедине боитесь?
– Вовсе нет, – ответил левантинец, ерзая и избегая встречаться хоть с кем-то взглядом, – но уже довольно поздно и… и я ухожу. Я выйду с вами, если вы не возражаете.
Данди плотно сжал губы и ничего не ответил. В его зеленых глазах вспыхнула искорка.
Спейд вышел в прихожую и извлек из шкафа шляпу и пальто Кэйро. Его лицо ничего не выражало. Таким же бесстрастным был его голос, когда отступив и помогая левантинцу надеть пальто, он сказал Тому:
– Скажи ему, чтобы оставил пистолет.
Данди достал пистолет Кэйро из кармана плаща и положил на стол. Он вышел первым, за ним – Кэйро. Том остановился возле Спейда и пробормотал: - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, черт бы тебя побрал, - не получив ответа, вздохнул и последовал за остальными. Спейд дошел до конца прихожей и стоял там, пока Том не закрыл за собой дверь.
Глава 9. Бриджид
Спейд вернулся в гостиную и сел на край дивана, положив локти на колени и обхватив лицо ладонями; он уставился в пол, не глядя на Бриджид О'Шонесси, слабо улыбающуюся ему из кресла. Его глаза пылали от ярости, складки на переносице между бровями прорезались глубже, ноздри гневно раздувались в такт дыханию.
Бриджид О'Шонесси, когда стало очевидно, что смотреть на нее он не собирается, перестала улыбаться и рассматривала его со все возрастающей тревогой.
Лицо его вдруг побагровело, и он заговорил шипящим, утробным голосом. Не меняя позы, он крыл Данди минут пять, не меньше, не останавливаясь. Все тем же шипящим утробным голосом он материл его непристойно, грязно и богохульно не прерываясь ни на секунду.
Потом он опустил руки, поднял голову, посмотрел на девушку, виновато усмехнувшись, и как бы межу прочим сказал:
– Веду себя, как мальчишка, да? Сам знаю, но, ей-богу, ненавижу получать по роже и спускать это с рук. – Он осторожно дотронулся до подбородка. – Удар, конечно, так себе. – Он засмеялся и откинулся назад, закинув ногу на ногу. – Не такая уж большая цена за победу. – Его брови на мгновение сошлись на переносице. – Но я это запомню.
Девушка улыбнулась снова, поднялась из кресла и села на диван рядом с ним.
– Вы самый необузданный человек, которого я когда-либо знала. Вы всегда ведете себя так вызывающе?
– Я позволил ему ударить себя, не так ли?
– Да, но он же лейтенант полиции.
– Не в этом дело, - объяснил Спейд. – Дело в том, что моча ударила ему в голову, и вмазав мне, он перегнул палку. Если бы я сцепился с ним, он уже не смог бы дать заднюю. Ему бы пришлось идти до конца, а нам пришлось бы рассказывать эту идиотскую историю в участке. – Он задумчиво посмотрел на девушку и спросил: - Что ты сделала с Кэйро?
– Ничего. – Она покраснела. – Я хотела припугнуть его, чтобы он сидел тихо, пока они не уйдут, а он то ли с перепугу, то ли назло начал вдруг орать.
– И тогда вы припечатали его пистолетом?
– Мне пришлось, он бросился на меня.
– Вы сами не знаете, что делаете. – Улыбка Спейда не скрывала его раздражения. – Это просто то, что я и говорил, вы действуете, как бог на душу положит.
– Мне жаль, – сказала она, ее лицо и голос были полны смирения и раскаяния, – Сэм.
– Еще бы не жаль. – Он вынул табак и папиросную бумагу из карманов и начал сворачивать сигарету. – Что ж, теперь с Кэйро вы поговорили. Можете говорить со мной.
Она поднесла кончик пальца к губам, устремив взгляд широко распахнутых глаз в никуда, а потом, вдруг прищурилась и быстро глянула на Спейда. Он был поглощен скручиванием сигареты.
– Ах, да, – начала она – конечно… – убрала палец ото рта, разгладила свое синее платье на коленях и хмуро уставилась на них.
Спейд лизнул краешек бумаги, склеил сигарету и, спросил: «Ну и?», доставая зажигалку.
– Но у меня, – она говорила, замолкая после каждого слова так, как будто тщательно подбирала каждое слово, – не было времени закончить разговор. – Она перестала хмуриться, разглядывая колени, и посмотрела на Спейда ясными и искренними глазами. – Нас прервали сразу же, как только мы начали.
Спейд прикурил сигарету и рассмеялся, не выпуская дыма изо рта.
– Хотите, чтобы я позвонил ему и попросил вернуться?
Она покачала головой, не улыбаясь. Глаза ее при этом, не отрываясь пытливо смотрели на Спейда.
Его рука скользнула ей за спину, тяжелая ладонь легла на гладкое обнаженное белое плечо. Она откинула голову ему на руку. Он произнес:
– Ну, я слушаю.
Она повернула к нему лицо, на ее губах играла дерзкая улыбка:
– А рука на плече, это так надо, чтобы лучше слышать?
– Нет. – Он убрал руку с плеча, но оставил ее за спиной у девушки.
– Ты совершенно непредсказуем, - промурлыкала она.
Он кивнул и неспешно сказал:
– Я все еще слушаю тебя.
– Посмотри на время! – воскликнула она, изогнув палец в направлении будильника, взгромоздившегося поверх книг на столе, и показывавшего без десяти три своими неуклюжими стрелками.
– Угу. Вечер был напряженным.
– Мне пора. – Она встала. – Это ужасно. – Спейд не двинулся с места, лишь покачал головой и сказал:
– Нет, пока не расскажешь мне.
– Но посмотри на время, – запротестовала она, – это займет ни час, и ни два, чтобы все рассказать.
– Я никуда не тороплюсь.
– Я твоя пленница? – шутливо спросила она.
– Кстати, не забывай о мальчишке на улице. Возможно, он еще не отправился домой спать.
Ее веселость тут же испарилась.
– Думаешь, он еще здесь?
– Скорее всего.
Она вздрогнула.
– Можешь узнать?
– Могу спуститься и посмотреть.
- О, это… ты спустишься?
Спейд пару мгновений изучал ее встревоженное лицо, а затем встал с дивана, сказав: – Конечно. –Достал шляпу и плащ из шкафа и закончил на ходу, – минут через десять вернусь.
– Пожалуйста, будь осторожен, – попросила она его, проводив до двери.
Он сказал: «Буду», - и вышел.
На Пост-стрит было пусто. Спейд прошел один квартал на запад, пересек улицу, прошел два квартала на восток по другой стороне, вернулся на свою сторону и пошел домой, так никого и не встретив, кроме двух механиков, ремонтировавших машину в гараже.
Когда он открыл дверь в свою квартиру, Бриджид О'Шонесси стояла в коридоре напротив с пистолетом Кэйро наизготовку.
– Он все еще там, – огорчил ее Спейд.
Она прикусила губу, медленно повернулась и поплелась в гостиную. Спейд проследовал за ней, бросил шляпу с плащом на кресло, сказал: «Итак, у нас есть время поговорить», и вышел на кухню.
Он уже поставил кофейник на плиту и нарезал длинный французский батон, когда она появилась в дверях. Пальцы ее левой руки бессознательно поглаживали корпус и ствол пистолета, который все еще был в ее правой руке.
– Скатерть вон там, – сказал он, указывая ножом для хлеба на шкаф в углу.
Пока она накрывала на стол, он намазывал печеночный паштет и укладывал ломтики холодной говядины между аккуратными овалами нарезанного французского батона. Затем налил кофе, добавил бренди из пузатой бутылки, и они сели за стол. Бок о бок на одну скамейку. Пистолет она положила на ту же скамейку рядом с собой.
– Можешь рассказывать пока не жуешь, – предложил он.
Она состроила гримасу, пожаловалась:
– Ты самый настырный из всех настырных, - и надкусила сэндвич.
– Да, а еще необузданный и непредсказуемый. Что за птица этот сокол, из-за которого все так возбудились?
Она прожевала хлеб и говядину, проглотила, внимательно посмотрела на полукруглый след своего укуса на краю сэндвича и спросила:
– А что, если я тебе не скажу? А что, если я вообще ничего тебе не скажу об этом? Что ты будешь делать?
- Ты о птице?
- Я обо всем.
– Я не очень-то удивлюсь, – ответил он, ухмыляясь во всю ширь, аж до коренных зубов, – и буду думать, что делать дальше.
– И что же? – Она переключила свое внимание с бутерброда на него. – Это-то я и хочу понять, что ты будешь делать дальше?
Он покачал головой.
В ее улыбке сквозила издевка.
– Что-нибудь необузданное и непредсказуемое?
– Возможно. Но я не понимаю, что ты выиграешь, если сейчас продолжишь все скрывать. Капля за каплей все выплывет наружу. Многого я не знаю, но что-то мне известно, и еще больше того, о чем я могу догадаться; дай мне еще один такой же день, и я буду знать то, о чем ты и не подозреваешь.
– Полагаю, ты уже знаешь, – сказала она, снова кусая сэндвич, лицо ее при этом было серьезно. – Но… о!., я так устала от всего этого, и я так ненавижу говорить об этом. А может… может лучше просто подождать, и дать тебе самому во всем разобраться, как ты и сказал?
Спейд рассмеялся.
– Не знаю. Тебе решать. Мой метод исследования - ввязаться в драку, а там будь что будет. Необузданно и непредсказуемо. По мне – в самый раз, главное, чтобы не пришибло в процессе.
Она неловко поежилась, но ничего не сказала. Несколько минут они жевали молча: он – флегматично, она – задумчиво. Затем она сдавленно произнесла:
– Я тебя боюсь. В этом все дело.
Он ответил:
– Дело не в этом.
– В этом, – настаивала она все тем же низким голосом. – Я знаю только двух людей, которых боюсь, и обоих я видела сегодня.
– Я могу понять, почему ты боишься Кэйро, – сказал он. – Он вне твоей досягаемости.
– А ты?
– Не в этом смысле, – усмехнулся он.
Она покраснела, взяла ломтик хлеба, намазанный паштетом, положила к себе на тарелку, нахмурив белый лоб произнесла:
– Это черная фигурка, как ты знаешь, гладкая и блестящая, птица, ястреб или сокол, приблизительно такой высоты, - она развела руки примерно на фут.
– Что в ней такого?
Она отпила кофе с бренди и покачала головой.
– Не знаю. Они мне не говорили. Мне обещали пятьсот фунтов, если я помогу заполучить ее. После того, как мы кинули Джо, Флойд сказал, что даст мне семьсот пятьдесят.
– Значит, она должна стоить дороже семи с половиной тысяч?
– Гораздо дороже. Они и не делали вид, что делятся со мной поровну. Меня просто наняли, чтобы я помогла.
– Как помогла?
Она снова поднесла чашку к губам. Спейд, не отрывая своих властных желто-серых глаз от ее лица, начал сворачивать сигарету. За их спиной на плите закипал кофейник.
– Помогла им забрать его у мужчины, у которого он находился, – медленно произнесла она, опустив чашку. – У русского по фамилии Кемидов.
– Как?
– О, это неважно, – оказалась она отвечать, – и тебе не поможет, – она дерзко улыбнулась, – и точно не твое дело.
– Это было в Константинополе?
Она задумалась на мгновение, кивнула и уточнила:
– На Мармаре.
Он взмахнул перед ней сигаретой, предлагая продолжить:
– Поехали дальше, что потом?
– Но это все. Я все рассказала. Они обещали мне пятьсот фунтов за помощь, я помогла, а потом мы выяснили, что Джо Кэйро собирается нас кинуть, забрав сокола и оставив нас ни с чем. Мы кинули его первыми. Но я от этого ничего не выиграла; Флойд вовсе и не собирался платить мне обещанные семьсот пятьдесят фунтов. Я поняла это, когда мы уже добрались сюда. Он сказал, что мы должны поехать в Нью-Йорк, где он продаст сокола и отдаст мою долю, было очевидно, что он врет. – От возмущения ее глаза из синих стали фиолетовыми. – Поэтому-то я и пришла к тебе, чтобы ты помог мне выяснить, где сокол.
– Допустим, он у тебя. И что тогда?
– Тогда уже я смогла бы диктовать условия Флойду Терзби.
Спейд прищурился и предположил:
– Но ты же не знаешь, где получить за него больше денег, чем тебе обещали, большую сумму, чем та, за которую он собирался его продать?
– Не знаю, – подтвердила она.
Спейд хмуро рассматривал пепел, который стряхивал в свою тарелку.
– Что такого ценного в этом соколе? Почему он стоит таких денег? – требовательно спросил он. – У тебя же должна быть какая-то идея, хотя бы догадка какая-нибудь.
– Вообще никаких идей.
Он перевел взгляд на нее.
– Из чего он сделан?
– Из фарфора или черного камня. Я не знаю. Я никогда не держала его в руках. Видела всего один раз, и то мельком. Флойд показал, как только мы его заполучили.
Спейд загасил окурок в тарелке и одним глотком допил кофе с бренди. Хмурое выражение исчезло с его лица. Он вытер губы салфеткой, скомкал ее, бросил на стол и спокойно сказал:
– Ты лгунья.
Она поднялась, встала в конце стола, глядя на него сверху вниз темными смущенными глазами на зардевшемся лице.
– Я лгунья. Я всегда была лгуньей.
– Не хвастайся. Это ребячество. – его голос звучал добродушно. Он тоже встал и вышел из-за стола. – Во всей этой истории есть хоть что-то от правды?
Она опустила голову. На темных ресницах блеснула влага.
– Что-то, – прошептала она.
– Что?
– Не… не так много.
Спейд за подбородок поднял ее голову, рассмеялся, глядя в ее влажные глаза, и сказал:
– У нас вся ночь впереди. Я сделаю еще кофе с бренди, и мы попробуем начать все сначала.
Ее веки опустились.
– Я так устала, – сказала она дрожащим голосом, – так устала от всего, от себя, от лжи, от необходимости придумывать ложь, от того, что уже не знаю, где правда, а где ложь. Я хочу… Я…
Она взяла лицо Спейда в ладони, прижалась к нему всем телом и впилась приоткрытыми губами в его губы.
Спейд стиснул ее, прижимая к себе, так, что бицепсы налились под синей тканью рукавов, одной рукой он обхватил ее голову, пальцы почти затерялась в ее рыжих волосах, другой жадно шарил по стройной спине. Глаза его вспыхнули желтым пламенем.