Утром, накормив всех завтраком, она выпила валерьянку, которую ей подсунул Пух, и отправилась в маленькую часовенку на кладбище, где было отпевание.
Джин не видела, кто приходил на прощание с её близкими, у неё была очень важная задача – не упасть. Кто-то её обнимал, что-то говорил. Потом было самое страшное: разверзнутая пасть могил, и страшный стук земли о крышки гробов.
Она делала всё, что ей велели, кивала головой, кого-то благодарила. Где-то посередине церемонии поняла, что её держат Роман и Пух.
Поминки были ещё страшнее. Все ждали, что она скажет слова прощания, а она не могла. Изольда Артуровна отстранила Романа подошла, к ней жёстко взяла под руку и прошептала в ухо:
– Повторяй за мной! Это уважение в глазах всех, к памяти твоих близких.
Она повторяла всё, что та говорила, слёзы лились на окаменевшее лицо. Как она оказалась у Изольды не помнит, выпив опять валерьянки, она провалилась в сладкий и страшный сон.
В этом сне она опять была с любимыми родными дома. Мама и папа, молодые, что-то говорили и смеялись, а тетя принесла пирог с малиной. А потом все вместе они пели: «Солнышко во дворе, а в саду тропинка, сладкая ты моя, ягодка малинка». Они сидели за столом, накрытым клетчатой скатертью, пили чай из любимых маминых чашек и ели пирог с малиной. Она испачкала пирогом платье, нежно розовое с шоколадной окантовкой оборок, и заплакала от огорчения, а папа сказал: «Никогда не плачь из-за вещей, главное – это то, что внутри».
Потом сон вообще стал непонятным: она оказалась наедине со своей душой, а голос отца одобрительно сообщил:
– Смотри! Она уже стала почти похожей на тебя.
Джин подошла к зеркалу, которое возникло неизвестно откуда, а оттуда на неё взглянул взъерошенный котёнок, какого-то хищника.
– А он ещё вырастет? – спросила она отца и проснулась.
Как выяснилось, проснулась раньше всех. Лежать она не могла, делать зарядку не решилась. Джин приготовила завтрак, который любила готовить мама, и, пока все спали, ушла в школу.
Почти два часа она разбирала реактивы со склада, в результате чего пришла к выводу, что камня в них нет, потом к ней ввалился Пух, принес гоголь-моголь и бутерброды. Он стоял над душой до тех пока она всё не съела. Потом были уроки, соболезнования коллег, однако она выдержала.
Днём она ушла в банк и сняла все деньги с депозита, потом с этим пришла к Изольде.
– Это на расходы, и простите, что утром ушла, – и обняла её. – Он подрастёт и зубы отрастит. Скоро! Я уверена.
У Директора взлетели брови, потом она тихо проговорила:
– Займись делом! Тебя замещали все эти дни, возьми уроки тех, кто помог, Девочка, думаю, что нужны не только зубы, но и сила! – Изольда Артуровна обняла её. – Думаю, что душе, некогда будет страдать, потому что сознание, постоянно занятое делами, залечит рану, нанесённую душе, и сделает душу сильной.
Джин кивнула, она и сама понимала, что ещё слаба, но пробормотала:
– Дни...
Превратившийся в вечность, день никак не кончался. Уроки. Занятия с отстающими, их старательное и испуганное понимание. Встреча с родителями бездельников. Вечерники. И вот, прозвенел звонок с последнего в этот день урока.
Джин заглянула в лаборантскую – никого нет, потом в учительскую, рассеянно посмотрела на пустые столы, выглянула в окно. Вечер был синим и ясным. Уставшая морально, она решила пойти в качалку, ей не хватало движения, поэтому она пошла в кабинет директора. Улыбнулась, там «поросята» сидели, уткнувшись в комп, рядом стоял Звенислав и что-то говорил. Директор слушала их и пила кофе.
– Я всё! – сообщила Джин. – Изольда Артуровна, я схожу на тренировку. Часов в десять вернусь.
Директор чуть не захлебнулась кофе.
– Мы же хотели в магазин зайти и к ужину всё купить! Я же не дотащу, продуктов для вас всех.
– Мне надо тренироваться.
Звенислав насмешливо фыркнул и пропел:
– Мчались танки, ветер поднимая. Наступала грозная броня.
– Лучше танком быть, чем слабаком, – зло сощурилась Джин.
– Я пойду, Изольда Артуровна. Боюсь, что меня раздавят, – уколол учитель математики на прощание Джин и исчез из кабинета.
– Ты что, спятила? – возмутился Пух. – Не понимаешь, что они охотятся на тебя? Про лопату не забыла?
Джин выпятила губу.
– Они попробовали, теперь мой ход. Думаю, что смогу справиться с этими тварями.
– Как-то ты быстро забыла, что у тебя траур?! – Тайгрис смотрел на неё угрюмо.
– Траур мести не помеха, к тому же пока кто-то котовьи замашки тренирует, я по старинке, поохочусь на живца. Если нельзя убить умершее, то я этих зомби порву.
Пух с Папазолом с изумлением открыли рты, а Тайгрис посерел от бешенства.
Изольда Артуровна хитро улыбнулась.
– Надо ей помочь, магистр!
– С чего бы это, если она считает себя самой сильной?! – возмутился Тайгрис. – Зачем ей наша помощь?
Директор отмахнулась от него.
– Надо же понять, охота на неё, или те решили, что она прячет нечто на складе. Магистр, сделай ей костюм.
– А где мне потом жрать? – осведомился Папазол. – Эта ваша еда мою энергетику не пополнит.
– Здесь! – Директриса холодно осмотрела Тайгриса с ног до головы. – А вы, молодой человек, не хотите нашу девочку подстраховать, или слабо?
– Пошли, – Тайгрис взял её за руку, но Джин выдернула руку.
– Магистр, останься с Изольдой, – попросила она. – Она хочет зайти в магазин и значит пойдёт через дворы, а там в это время темно и никого нет.
Директриса растерянно прижала руки к груди.
– Что ты, детка?! Они не посмеют!
– Посмеют, – поджал губы Пух и скорбно кивнул. – Ещё как посмеют! Джин, притормози! Надо что-то аморальное придумать. Звенислав что-то всё время подслушивает.
Папазол гордо поднял подбородок и взял за руку Директрису.
– Правда, испорченный мальчик? Мой ученик, между прочим.
Изольда показала большой палец.
– Очень гадкий! Так что ты придумал, гадкий Пух?
Ученик некроманта засиял от похвалы.
– Очень аморальное действо для всех на Земле! Безобразную связь учителя и ученика, – Директриса покраснела, как мак, а Пух, спокойно положил руку Тайгриса на бедро Джин. – Ну, что ты стоишь, как истукан, Тайг? Тисни её и тайком через парк в качалку. Пусть все видят ваше моральное разложение. Правда, классно придумал?!
Джин спокойно похлопала Тайгриса по плечу.
– Лучше на талию, она не такая жирная, как задница.
– Э-э… – Тайгрис приобрёл свекольный оттенок, он не мог поверить, что эта девица, которая заставила всех слюни пускать, так себя оценивает.
Встретился с её глазами и впервые за много лет разволновался, потому что она просто кивнула.
– Ладно, не надо, если так противно. Я сама.
Оркен вздрогнул, а Пух громко проговорил.
– На обратном пути купи мне мороженое. Целое ведёрко!
– Разбежался! – прорычал Тайгрис. Чтобы он проиграл из-за этой, да никогда! Тайгрис, прижав девушку к себе, потащил её к дыре в сетке ограды, которой пользовались все, когда хотели потихоньку удрать с уроков.
Рука лежала хорошо, ну просто замечательно, и ему понравилось, что талия не нежная, а похожа на железо, обтянутое кожей. Немного злило, что она чисто по-товарищески пожала его руку. (Тупая!). Однако именно это его завело его до невозможности. Более того, организм захотел продолжения немедленно и долго. Видимо поэтому он поласкал её бедро, а она… Она не заметила. (Тупая, однозначно!)
Они уже скользнули в тенистую аллею парка, когда хрустнула ветка, он услышал это и послал вперёд мысленный щуп. Это был тот, кто тогда караулил его подопечную у качалки. Тайгрис соображал, как её вывести из-под удара, потому что она ничего не чувствовала
Джин почувствовала, что её сопровождающий напрягся, как будто огромный кот приготовился к прыжку. Прислушалась, но ничего не услышала, поэтому положила на его плечо голову и прошептала в ухо.
– Ты кого-то чувствуешь, слышишь? – он промолчал, не считая нужным отвечать, она придвинула губы к его уху. – Ты, конечно, здоровый, но против лома нет приёма, если нет другого лома. Вдруг у них огнестрельное оружие?
Заставить её замолчать, можно было только одним способом. Он прижал её к фонарному столбу и стал целовать, дав ей подышать, он прошептал:
– А ты сама-то умеешь оружием пользоваться? – он спросил только для того, чтобы очухаться от этих губ.
– Нужда научит, – ответила она, разглядев преследователя. – Опа! Я одного вижу, там под кустом сирени. Смотрит на нас.
– Опиши! – азарт охоты, уже захватил его, и Тайгрис мял тугую грудь рефлекторно, как ему казалось, но руки прилипли и не отлипали, а губы против воли щипали мочку уха, организм от всего этого тащился. – Давай! Я же спиной к нему.
Джин из-за того же охотничьего азарта ничего не чувствовала, к тому же она старалась разглядеть преследователей.
– Он невысокий. Ой! Их теперь двое, и они ругаются.
Тайгрис был убеждён в том, что, она, как женщина, не интересна и пресна, но его взбесило, что Джин никак не реагировала на ласку. Все с ума сходили от его прикосновений, Жрец он или почему?! Эта же тупая глазела по сторонам. Он поцеловал её в шею, кожа была сладкой с привкусом мяты, потом стал посасывать мочку уха. Самому понравилось, она пахла какой-то горчинкой. Редкое сочетание – горькая сладость.
Она встала на цыпочки и положила руки ему на плечи. Тайгрис самодовольно ухмыльнулся. (Наконец-то!)
Однако Джин обломала ему кайф, сообщив:
– Слушай, у одного пистолет есть, он у него за ремень брюк засунут, – она не обратила внимания на реакцию тела, которое вспыхнуло, и решила, что это нормальная реакция на предстоящую драку и стала обдумывать свои возможности. – Не понимаю, за каким лешим я им нужна?
После этого он уже не сомневался, что она полноценное бревно! Тагрис принюхался к преследователям – пахло азартом. Теперь он был уверен, что охотились именно за ней, хотя она представить себе такого не могла.
Вспомнил, как она оголилась перед всеми, и разозлился. Если это она проделывала не в первый раз, то любителей такого тела могло найтись много. Принюхался к ней иначе, отгоняя ту горчинку, и с потрясением понял, что она девственница.
– Однако! – просипел он. – Это как она умудрилась?
– Что? – она вопросительно уставилась ему в глаза.
(Девственница?!) Все стало понятным. Это объясняло равнодушие её тела. Стало почему-то легче на душе, однако пришла и озабоченность. (Девственница! Надо же защитить её!) Он взглянул в её ясные глаза, горько вздохнул. (Что взять с тупой девственницы? Хоть тресни, ничего не почувствует!)
– Вот что, ты бегать умеешь? – поинтересовался он, в отличие от Джин, насчитав четверых. Ещё двоих выдал запах пота. Она застыла, потому что при тренировках бег упустила из виду. – Так и знал! Ну что же, сама говорила, нужда научит. Беги к ближайшей освещенной улице. Не вздумай мне помогать, помешаешь! Громко рассердись на меня! Я спровоцирую тебя. Давай!
Через секунду он оттолкнул её. Восхитившись его задумкой, Джин гневно воскликнула:
– Сам этот, как его… Мм… неловкий! – и рванула через аллеи к выходу из парка.
Он мысленно восхитился, она что реально не может обозвать, когда не злится? Решил поддержать игру.
– Иди-иди!
Джин представила, что она разогревается на беговой дорожке. Тело сразу обрадовалось, так как умело это делать.
Сзади Джин слышала топот, но она не оборачивалась. Чтобы прихватить больше преследователей, а она догадалась, что их больше, чем два, Джин обежала вокруг клумбы, притворно всхлипывая. Нельзя же на мужика всё валить – из него отбивную котлету сделают! Она же знала, что качки – это красиво, но не функционально. Услышала вслед вопль.
– Подлюка-а-а!!
(Молодец, что всё понял!) Почувствовав мощный запах кориандра, она обернулась и, обнаружив трёх преследователей, припустилась вовсю мочь, умоляя организм не подвести. Сзади послышался топот, и организм занялся проблемой выживания, не обращая на растерянность сознания из-за скорости и, озабоченного проблемой «Кому я нужна?».
Воздуха не хватало, лихорадочно перебрав в памяти, что она прочла в фэнтези, работая в книжном магазине, вспомнила, что трупы не умеют лазать по деревьям. Во всех фантастиках люди спасались на вертикальных поверхностях. Бросила взгляд на ближайший тополь и расстроилась, залезть на дерево казалось не выполнимой задачей – какой-то умник, срезал нижние ветви.
Из-за того, что принялся моросить дождь улицы, как назло, опустели, значит помощи ждать не приходилось. Проклиная свою неуклюжесть, Джин умудрилась забраться на пожарную лестницу несмотря на то, что первая ступенька была на двухметровой высоте.
Дыша, как носорог в период течки, она посмотрела вниз, трое в куртках бестолково бродили, натыкаясь на стены. Поблагодарив Бога за прозорливость фантастов, она принюхалась и чуть не чихнула. Запах кориандра забивал нос, она поняла, что эти в куртках – зомби, о которых говорил Папазол.
Раздался смутно знакомый голос.
– Что встали? Тащите вон ту тележку с мороженным. Сначала залезете на неё, а оттуда на лестницу.
– Обалдел что ли? – возмутился кто-то, кого она и не заметила. – Они же не могут на вертикальную поверхность!
Времени на воспоминания, чей же знакомый голос она услышала, не было. Она неожиданно осознала, что если зомби не залезут, то бандитов это не задержит. Надо было делать ноги, уж больно здоровыми были и зомби, и те, кто выскользнул из тени домов и подошел к зомби..
– Многовато что-то для меня одной.
Джин огляделась и разобралась, куда попала. Потратив секунду на размышление, она придумала, что делать – надо переместиться на соседнюю улицу.
Она лихо перепрыгнула на водопроводную трубу соседнего дома, и, конечно же, приложилась лбом так, что искры посыпались из глаз. Тихо поскуливая не столько от боли, сколько от обиды на свою неуклюжесть, она бодро полезла по водосточной трубе, к широкому карнизу в сторону ближайшего открытого окна угловой квартиры. Зомби внизу заметались, им надо было выйти из двора, чтобы попасть к дому, на который она запрыгнула.
Когда Джин забралась на подоконник, то увидела в комнате двух парней, которые наливались водкой и пивом, сидя перед телевизором и обсуждая какой-то футбол. Она решительно отодвинула тюль и ввалилась в комнату.
Девица с шишкой на лбу, расхристанная (Джин где-то умудрилась зацепиться курткой) уже событие незаурядное – квартира же на четвертом этаже, но то, что она ляпнула, повергло парней в паралич.
– Извините, там дождь. Можно я немного сокращу дорогу?
– М-м-м… – промычал один из них, потому что других слов у него не нашлось.
– Вы же не против? Я потихонечку.
– Э-э… – опять выдал тот же парень, когда она, пробежав через комнату, вылезла в другое окно.
Второй глубокомысленно изрёк:
– Пиво палёное. Не иначе. Надо только водку.
– Точно! – наконец, вернул дар речи первый.
Она, стоя на карнизе, посмотрела вниз. В блеске фонарей увидела, как невысокий мужчина, гнал перед собой тех, в куртках. (Быстро они, меня нашли.) Зомби быстро, как павианы, бежали на четвереньках, обнюхивая землю. Где-то она видела этого невысокого, она наклонилась, но ветер дунул и принес её запах. Зомби, завыв, подняли головы.
Джин немедленно прыгнула вверх, и весь следующий путь продолжила, к своему ужасу, по крышам. Джин даже и не знала, что сможет такое проделать! Она не бежала, а кралась, стараясь идти по швам, чтобы не дай Бог ничего не громыхнуло. Однако всё кончается и крыши тоже, поэтому пришлось-таки прыгнуть на тополь. Получив с размаху веткой по физиономии, новоявленный паркурщик только пошипела. С тополя она перемахнула на балкон, потом на водосточную трубу и опять на крышу.
Вскоре поняла, что её спасёт только скорость, услышав, как кто-то закричал внизу:
– Следите, она где-то здесь должна спуститься вниз.
– Спусти «гончих» с поводка, –откликнулись в ответ.
Девушка присмотрелась и застыла. Расстояние между домами можно было преодолеть, только имея навыки полёта. Пушистый котёнок её души неожиданно подрос и грозно зашипел.
Дальнейший путь проходил вне участия её сознания, которое смирилось, что она сейчас разобьётся. Организм и душа упорно боролись за жизнь, используя, по-видимому, память далёких предков, живших на деревьях. То на четвереньках, как шипанзе, то раскачиваясь на руках, как гиббон, то лихо, прыгая, как лемур, Джин упорно двигалась в сторону дома Изольды, радуясь, что в этом районе дома стояли плотно, а промежутки между ними были заполнены столбами и тополями.
Вскоре Джин поняла, что главное – это не мешать организму спасаться, потому что всякий раз, когда она придумывала, как бесшумно проскользнуть между домами, организм прикладывал её физиономией к водосточной трубе или к стволу дерева, что частично отключало на время сознание. Она всё поняла и согласилась с организмом. Да и стоит ли предаваться унынию, что мозги не работают, если тело знает лучше?!
В одном месте она всё-таки почти сорвалась, но используя кабель, для какой-то рекламы, пронеслась над мостовой и забралась, как кошка по стене на крышу. Два студента, видевшие, как кто-то с развевающимися волосами перемахнул через улицу, присели на урну поразмышлять.
– Не поверят про снежного человека, –прошептал один из них, – опять скажут, что обнюхались клеем. А ведь всё как в «Секретных материалах».
– Нет, это пришелец! У него же глаза светились, – возразил его товарищ. – Интересно их много? Обидно другое, что именно сегодня и сейчас у меня телефон разрядился. Теперь я понимаю, уфологов, помнишь они говорили, что сам мир не позволяет нам показать пришельцев.
– Эй, пришелец, у нас есть шоколад! Давай пообщаемся! – крикнул первый.
Джин хотела им сказать, что они безмозглые выдумщики, но чуть не поскользнулась и больше не отвлекалась на внешние сигналы, проклиная тех, кто умудрился отремонтировать крыши листовым железом.
Хорошо, что она обдумывала гневное письмо в ЖЭУ о современных кровельных материалах, организм воспользовался этим, поэтому она бесшумно, как приведение, прошлась по проводам, не заметив собственного подвига. Увидев нужный дом, организм поднаддал, и она понеслась, как кролик, обожравшийся марихуаной, успевая уцепиться за антенны при особенно лихих прыжках.
Непонятно как, но она нашла нужное окно, и более того не разбила его, когда ввалилась в гостиную. Сидящие вскочили, прикрывая хрупкую директрису. Джин стояла на четвереньках и мелко икала, но никак не могла остановиться. Наконец, программа далёких предков сдалась, вернув способность разговаривать:
– Молодцы, что окно открыли! – прохрипела она и шлёпнулась в обморок, потому что организм решил, что теперь можно и расслабиться.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: