В школе изгои часто заедают обиду и одиночество, вот и девчонка во дворе на спортивной площадке, у которой были какие-то проблемы и которую никто не поддерживал в классе, встала на дорогу ведущую в тупик. Девочка уже отмахнулась от себя.
Они молча смотрели в окно, в это время, сложив все в большие пакеты Пух и позвал на помощь Тайгриса. Воспользовавшись этим, Джин тихо выскользнула из кабинета.
Выйдя во двор, она нашла девчонку.
– Привет! Почему не бегаешь как все?
– Задыхаюсь, – привычно отмахнулась та от училки и её, как она думала, напускного интереса.
– Бегай медленно. Не можешь бежать, иди! И ещё, ешь только мясо, а то растолстеешь, – сурово пророкотала она. – Я так делаю.
– Надо мной все смеются, называют дохлячкой, – девочка всхлипнула. – Я не виновата, что такой родилась.
– Конечно не виновата! Глупо доказывать, что ты не верблюд. Будут обижать, дерись! Боль тела проходит быстрее, чем боль души, – Джин хлопнула её по плечу. – Давай, всё получится! Я в тебя верю.
Джин взглянула в окно и нахмурилась, за их разговором наблюдал Тайгрис и, как всегда, его губы кривила презрительная улыбка. Ну и пусть презирает, я не пущу эту девчонку на ту дорогу, по которой прошла, подумала она.
Здоровяк рассердился, увидев, её выпяченную нижнюю губу. Подумать только, изображает из себя кого-то, неужели она действительно думает, что это поможет? Однако удивлённо задрал брови, когда заметил, что девочка подбежала к урне и вывернула в неё пакет с булочками.
Джин забежала в буфет и купила бутылочки с водой, потом вернулась.
– Тебя где носит?! – раздражённо спросил Тайгрис, сам не зная зачем. Уж он-то точно знал, где она была!
– Пить хотела. Я вам всем купила, будешь пить?
Дверь лаборантской открылась, и показался Пух, пыхтящий, как ёж. Он тащил две коробки.
– Тайгрис! Я все собрал. Вот это оттащи в кабинет директора.
Учитель математики вытащил ещё две коробки и пакет.
– Джин Касимовна, это для Вас. Идёмте, я помогу дотащить, – он придумал, как побольнее её уколоть.
Она криво усмехнулась и, стала раздумывать, как ей поудобнее всё это взять.
– Нет, спасибо, я смогу сама.
– Вы же не паук, рук не хватит, – от злости у Звенислава перехватило горло, так он мечтал эту cyчкy поставить на место.
– Я не паук, потому что паучиха, – заявила она и кивнула Пуху. – Иди с братцем, потом ко мне. Да, и проследи, чтобы Тайгрис, что-нибудь не раздавил по дороге. Сила есть – ума не надо!
Тайгрис взбесился, как она смеет говорить такое, и ещё при Пухе?! Поэтому на прощанье гавкнул:
– Во-во! Ты всегда учишь тому, что сама не умеешь!
Она нахмурилась из-за того, что не смогла ему достойно ответить, а Звенислав застыл, лопаясь от любопытства.
Что связывает этого бугая-вечерника с их химичкой, и можно ли это использовать, чтобы ей навредить? Почему тот говорил с ней на «ты»? Хотел кое-что высказать по этому поводу, потом посмотрел на Тайгриса и… Благоразумно промолчал – действительно, ведь сила есть!
Как Джин дотащила всё до кабинета лучше не вспоминать. Она уже готова была позвать на помощь, но неожиданно рядом оказался Папазол, который помог открыть кабинет и лаборантскую.
– Чрезмерная гордость, хуже глупости! – заметил он.
Джин отмахнулась.
– Нет, это не гордость, а не желание общаться с вашим Тайгрисом. Он так женщин презирает, что противно. Он даже шарахается от нас, как от чумных. Вы передайте ему, что так и завянет от одиночества. Женщины не любят грубиянов.
– Неужели, а как же это? – удивился Папазол и ткнул в коридор.
Джин повернулась на его голос и увидела Тайгриса, мурлыкающего, как кот, в окружении старшеклассниц, которые смотрели на него с обожанием и что-то непрерывно щебетали.
– Ну, не знаю! – пробормотала она.
– Я же говорю, он такой котяра, что ни одной юбки не пропустит, – усмехнулся Папазол.
– Значит, я не женщина, и он прав, – глубокомысленно заявила Джин и плюхнулась на стул, тряся руками. – Ты иди! Видишь, я справилась.
Папазол ушёл, а Джин начала передвигать склянки с солями, которые по её нерадивости стояли не на специальном столе, а на письменном, и тут её осенило. Она достала весы, и стала взвешивать все банки в кабинете, сверяясь с надписями на наклейках.
Дверь хлопнула, и, запыхавшись, влетел Пух.
– Тайгрис жутко злится на тебя!
– Неужели пожаловался?! – Джин захлопала ресницами.
Пух замахал на неё руками.
– Что ты? Он же граф, и считает ниже своего достоинства пререкаться с женщинами. Просто он заметил, что из тебя арах, как из дepьмa пуля.
– Арах? – она удивилась.
– В нашем мире, очень могущественная раса. Они паукообразные. Вот он и считает, что ты никогда не сможешь, видимо, по характеру, быть арахом. Они очень сильные и независимые.
Джин возмутилась:
– Да пошёл он со своим мнением!
Чтобы успокоиться она опять начинает взвешивать реактивы, теперь из тумбы вытяжного шкафа. Пух хмыкнул.
– К инвентаризации готовишься?
Джин посмотрела ему в глаза, парень чуть покраснел, но взгляд не отвел. Только поэтому она решила ответить ему.
– Пух, не надо! Я справилась, ну или справляюсь. Давай без подколов, знаешь, я ещё не совсем готова к ним.
Он ещё больше покраснел, взял её руки в свои:
– Я не знаю, как облегчит твое горе. Не забывай я твой друг и всегда рядом. Зови, как буду нужен, потому что я боюсь сделать ещё хуже, если полезу с сочувствием и прочим.
Джин молчала долго, благодарно сжав его руки. Как ему сказать, что сосущая пустота после его слов со смачным звуком захлопнулась, оставив тень и решимость. Да-да, решимость справиться! Её родители и тетя хотели, чтобы она была счастлива и жила. Они ради этого отдали свои жизни. Джин почти нормальным голосом спросила:
– Пух, а что, если этот ваш камень спрятали в реактивах?
Он захлопал пушистыми ресницами.
– О! Это поэтому ты их взвешиваешь? Тогда надо и на общий склад смотаться. Может, там артефакт спрятали? Мы ведь не знаем как разные соли влияют на него? Возможно, они маскируют его присутствие.
– А что, есть ещё один склад химреактивов? Что же мне ничего не сказали? Тебе сказали, а мне нет, – рассердилась она.
– Я случайно узнал. Это временный склад завхоза. Меня наша завуч из-за того, что я на работу устроился, минуя её, ненавидит. Вот она мне и заявила, раз уж есть химик-лаборант, то я должен очистить склад от химических реактивов, которые уже год дожидаются, когда их заберут. Там стоят четыре ящика, килограммов на десять каждый. Уж не знаю, чем они ей помешали?
– А что же ты брата не позвал?
– Ему не до меня. Теперь в лицее все повально бросились записываться в спортивные секции. Девицы рвутся произвести на него впечатление.
Джин фыркнула. Удивительно, но именно высказывание Пуха вернуло её уверенность в себе, и проснулась Джин, которая год торговала книгами.
– Ну, хоть на что-то он сгодился! Я ведь думала его собакой пристроить. Всё время гавкает.
Пух счастливо улыбнулся и, попыхтев, мысленно передал разговор Тайгрису, который чуть не треснул от возмущения, но Джин он возразил:
– Тайг надёжный.
– Ага, бетонный фундамент! Тяжёлый и тупой.
Пух и это замечание передал Тайгу и удовлетворённо хихикнул, потому что тот завыл от бешенства.
– Говори, что делать? – спросил Пух.
– Да что и наметили. Ты налаживай всё, а я пойду на склад. Где он, что-то я его не видела в школе?
– Вот ключи! Склад в подвале, а вход на улице, – Пух решил всё-таки помочь ей. – Тайг, помоги нашей училке, а то она надорвётся. Там четыре ящика с реактивами. Тяжеленные, ужас.
– Не пойду!
– Ты боишься её что ли? – удивился Пух.
Это решило всё, Тайгрис попросил одну из девчонок написать фамилии тех, кто хочет ходить в волейбольную секцию. Благодарно обнял помощницу, что вызнавало у остальных девиц приступ зависти, и отправился помогать вредной училке. Действительно, не боится же он её.
Джин спустилась по боковой лестнице и удивилась, обычно та была закрыта. Решила, что её открыла полиция, а уборщица забыла закрыть. Обнаружив, что и запасной выход, ведущий на улицу, открыт, она бодро направилась к складу. Однако шлёпнулась, наступив на развязавшийся шнурок камелотов, и ахнула, потом то спустя мгновение в дверь над головой с силой врубилась штыковая сапёрная лопатка. Сердце застучало, как бабочка о фонарь.
Мгновенно вскочив, девушка спряталась за дверь запасного хода и прислушалась, но снаружи было тихо. Осторожно выглянула. Никого не было, попыталась вытащить лопатку, не получилось. Джин стала озадаченно осматриваться в поисках того, что помогло бы ей выдернуть лопатку. Именно за этим её застал Тайгрис.
– Мне Пух сказал, что здесь четыре ящика с реактивами. Новости! Это кто же сотворил?! Думаю, что ты из-за визга ничего не видела. – потом посмотрел на лопату и, как всегда, скривился, однако он встал так, что Джин оказалась за его спиной.
Перебесившись после того, что ему сообщил Пух, Тайгрис вспомнил, что на Земле собаки охраняли дома, а фундаменты – опора дома. Значит, она подсознательно рассчитывала на его защиту, а это меняло дело.
Несмотря на его демонстративный мужской шовинизм, Джин почувствовала себя в безопасности.
– Я не визжала, – злобно проговорила она его спине, – но ничего не увидела, зато унюхала.
– Чем пахло? – теперь и он принюхивался, не поворачиваясь к ней.
– Если будешь смеяться… – он тут же хыхыкнул.
– Забыла?
– Кориандром! – Джин рявкнула ему в спину.
Тайгрис достал сотовый, Джин заметила, что у того металлический кожух, и, нажав пару кнопок, сообщил:
– Магистр, на нашу истеричку напали!
Нежный червячок души, уже превратившийся после общения с этим типом в нечто, напоминающее эмбрион будущей тигрицы, пропищал в ответ:
– Ты истеричками называешь всех, кто тебе не вешается на шею?
– Завидно стало? – Тайгрис хохотнул.
– Чему? Обожанию малолеток? Ха! – и, посмотрев на телефон в его руках, она удивилась. – Это что же за телефон такой?
– Любопытной Варваре нос оторвали, – проявил знания земного фольклора Тайгрис, и удовлетворенно перевёл дух, всё-таки он дал сдачу этой… Этой… Но как её назвать пооригинальнее, так и не придумал.
Папазол выскочил к ним через пару минут.
– Не ранена? – он осмотрел девушку. – Странно. Это что же, они пугали?
– Нет! Они промахнулись, из-за того, что я упала, – призналась Джин. – У меня шнурок развязался.
Тайгрис без усилий выдернул лопату и обнюхал древко.
– Правда, запах кориандра. Я ведь сначала почувствовал совсем другой запах. Думал, что она из-за волнения придумывает, а тут такое. Магистр, здесь утром Звенислав болтался.
Папазол нахмурился.
– Звенислав? Да мало ли… Может гулял. Плохо другое! Тайг, здесь рядом очень хорошо сделанный зомби, и этот рецепт не могут знать земные некроманты.
– Некроманты?! Магистр, как это ты прохлопал ушами? – пророкотал Тайгрис.
– Мне что, разорваться?! – надулся Папазол. – Наши такое не делают, да и незачем. Это явно кто-то из Северной Чаши. Говорил же я, что надо закрыть все их гильдии. Так все разорались – самобытность, самобытность!
У Джин отвалилась челюсть, но хватило ума промолчать.
– Заточка у лопаты, как у людей, – проворчал Тайгрис, осматривая лезвие штыковой лопаты.
– Руки протяни, – Папазол что-то сделал, и руки здоровяка вспыхнули сиреневым светом. – Фу-у, мерзость! В следующий раз только в перчатках! Сам понимаешь, можно ожидать сюрпризов.
– А мои? – протянула ему руки Джин.
– Что за курица безмозглая! – возопил Тайгрис. – Ты что же, надеялась вытащить то, что сделал зомби? Хотела впечатление произвести?
– Дундук! Я вообще про зомби не знала! – она зашипела, так как Папазол обсыпал чем-то её руки чёрным, но обжигающе холодным.
– Не волнуйся, защита лучше, чем у него! – магистр подмигнул оркену.
Здоровяк отвернулся, плохо понимая себя. С одной стороны, он был несправедлив к ней, она же не знала, что происходит, когда касаешься всего связанного с зомби; с другой стороны, почему эта воображала никогда ничего не спросит его. Считает, что он глупее её, или глупее остальных? Или это привычка, чтобы вокруг неё кружились восхищённые поклонники?
– Всё время поучает, – прошипел он Папазолу. – Учителя изображает.
Папазол, услышав его хрюкнул от смеха, Тайгрис нахмурился, и до него дошёл весь юмор создавшейся ситуации. Ведь она действительно здесь была его учителем. Он посмотрел на неё и хрюкнул, как и Папазол.
Джин удивлённо подняла брови, не понимая, из-за чего они смущённо, как ей показалось, хрюкнули, но «поросята» молчали, тогда она сообщила:
– У меня уроки, – и ушла.
Она выглянула в окно коридора. Тайгрис хмуро что-то показывал Папазолу, тот кивнул и побежал невысокому кустарнику у забора. Она поняла, что они нашли места, где спрятался тот, кто метнул лопату. Джин присмотрелась, там было пусто, но Папазол, по расширяющейся спирали зарысил вокруг этого куста.
– Тоже мне следопыты, – фыркнула Джин.
Она спокойно пошла в учительскую, и уселась обдумывать случившееся. До звонка оставалось несколько минут, и она пришла к неожиданному выводу. Кто-то заметил, что она взвешивает банки. Дверь в кабинет химии был открыт, мог видеть любой, но она, считая себя в безопасности, не смотрела коридор. Она горько пароговорила:
– Значит, надо помнить главное, о чем всегда говорил папа. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих.
В учительскую заглянул их физрук, который кивнул ей, но возразил.
– Джин Касимовна, оно, конечно, так, но кулаком легче бить, чем пальцем. Зови если что.
Она встала и пожала ему руку, говорить об родных она пока не могла. День пролетел незаметно, уроки прошли легко. Неизвестно, что знали её ученики, но в классах была мёртвая тишина.
Вечером она сидела дома с Пухом, из-за того, что Изольда запретила ей заниматься похоронами. Когда неожиданно у неё полились слёзы, Пух без разговоров напоил её снотворным, и Джин провалилась в сон без сновидений.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: