Разумеется, о Великой Отечественной войне в СССР было снято очень много фильмов. И сегодня мы вспоминаем только 10 из из них...
... А зори здесь тихие. СССР, 1972. Режиссёр Станислав Ростоцкий. Сценаристы Станислав Ростоцкий, Борис Васильев. Актёры: Андрей Мартынов, Ирина Долганова, Елена Драпеко, Екатерина Маркова, Ольга Остроумова, Ирина Шевчук, Людмила Зайцева и др. Премьера: 4.11.1972. 66,0 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Станислав Ростоцкий (1922–2001) – один из фаворитов советских зрителей. Из одиннадцати его полнометражных игровых фильмов восемь («А зори здесь тихие…», «Доживем до понедельника», «Дело было в Пенькове», «На семи ветрах», «Земля и люди», «Эскадрон гусар летучих», «Белый Бим – Черное ухо», «И на камнях растут деревья») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Экранизируя известную повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие», Станислав Ростоцкий решил сыграть на контрасте черно–белых военных будней небольшого отряда новобранцев–зенитчиц, вступивших в бой с фашистами, и цветных воспоминаний девушек об их довоенном прошлом. Традиционная тема народного героизма органично сочеталась в картине с темой противоестественности войны, обрекшей на гибель еще только начинавших жить героинь. Режиссеру удалось создать слаженный актёрский ансамбль, состоявший в основном из дебютантов, и довольно подробно раскрыть характеры главных героев. Особенно яркой и драматичной получилась сцена гибели героини Ольги Остроумовой, в последние минуты жизни напевавшей куплеты старинного романса... Запомнился и Андрей Мартынов в роли "девчачьего командира" старшины Васкова. Когда старшина истошным криком: "Лягайт!!!" обезоруживал немцев, в отечественных кинозалах не раз вспыхивали аплодисменты...
На фоне бесчисленных боевиков о всепобеждающих военных разведчиках–десантниках и масштабных военных киноэпопей фильм "А зори здесь тихие…" казался в начале 1970–х чуть ли не эталоном правдивого отражения событий военных дней. Но в то же самое время оказался на "полке" фильм Алексея Германа "Проверка на дорогах" ("Операция "С новым годом!"), показавший войну более жестко и неоднозначно...
Кинокритики 1970–х встретили этот фильм Станислава Ростоцкого очень тепло, подчеркивая драматизм и эмоциональное воздействие его лучших сцен. Правда, Лев Аннинский (1934–2019), на мой взгляд, справедливо отметил плакатность цветных эпизодов картины: «Мне ближе другое: черно–белый, свинцом просквоженный лес сорок второго года, и крик старшины Васкова, который в одиночестве кружит по лесу, стреляя и прячась, водя немцев за собой…» (Аннинский, 1973: 33).
К аналогичным выводам пришел и Вадим Соколов. Высоко оценив гуманизм и правду характеров фильма, он посчитал, что ему «вредит прямолинейная по смыслу, откровенно назидательная рамка, связывающая эту историю военных лет с туризмом сегодняшней молодежи» (Соколов, 1972: 4).
Спустя 33 года киновед Александр Шпагин писал, что структура этого фильма С. Ростоцкого проста: «вначале мы знакомимся с героями, учимся отличать их друг от друга, а потом все они попадают в экстремальную ситуацию — то есть принимают бой. Типичная жанровая схема фильмов–катастроф! Главное здесь — сам экстрим, мы ждем его — и дожидаемся. Сложность, трагизм военной жизни, ломающей человеческие судьбы, тут ни при чем — мы можем быть спокойны: все проявят себя, как надо, но само напряжение боя, его эффектность, связанные с ним фронтовые «приключения» вызывают огромный зрительский интерес. Успех этих лент поистине всенароден — зрители испытывают абсолютный внутренний комфорт — ничто на экране не колеблет устоявшиеся принципы мифа, война превращается в интересное, насыщенное внешними коллизиями и драматизмом зрелище. Боевые эпизоды в «Зорях» перемежаются странными вставками, живописующими довоенные судьбы героинь фильма. Сделаны они в гротесково–сновидческой манере: на белом фоне появляются отдельные предметы, возникают какие–то приметы времени, и в этой условной среде столь же условно действуют персонажи — как будто вклеенные в кадр. Критика упрекает режиссера в эклектизме — вставки кажутся чужеродными реалистическому миру фильма. Но сейчас понимаешь, что они здесь естественны и органичны. Автор фильма Станислав Ростоцкий подсознательно чувствует, что действует в пространстве тотального отстранения, а потому обнажает прием — условность воспоминаний тайно перекликается с жанровой условностью самого фильма, выдающего свой сюжет за подлинную правду о войне, но по ходу дела забывающего и о характерах, и об отношениях, а потому великолепно сворачивающегося в нормальный фильм–катастрофу» (Шпагин, 2005).
В 2015 году на экраны России вышел ремейк фильма, сделанный режиссером Ренатом Давлетьяровым, но, разумеется, собрать многомиллионную зрительскую аудиторию новые «Зори…» уже не смогли…
Киновед Александр Федоров
Бабье царство. СССР, 1967. Режиссер Алексей Салтыков. Сценарист Юрий Нагибин. Актеры: Римма Маркова, Нина Сазонова, Светлана Жгун, Анатолий Кузнецов, Ефим Копелян, Виталий Соломин и др. Премьера: 4.03.1968. 49,6 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Алексей Салтыков (1934–1993) за свою творческую карьеру поставил 16 фильмов, десять из которых («Друг мой, Колька!», «Председатель», «Бабье царство», «Директор», «Возврата нет», «Семья Ивановых», «Сибирячка», «Полынь – трава горькая», «Емельян Пугачев», «Крик дельфина»), вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Психологическая драма А. Салтыкова «Бабье царство», действие которой происходит в оккупированной гитлеровцами советской деревне, стала одной из самых значимых в карьерах режиссера А. Салтыкова и сценариста, писателя Ю. Нагибина. Степень правдивости изображения немецкой оккупации в этом фильме была непривычной для советского экрана. В какой-то степени картина была безжалостна по отношению к любителям военно-приключенческой тематики, где «наши» всегда и всюду побеждали…
Мощно и, что называется, «на разрыв», была сыграна главная женская роль актрисой Риммой Марковой (1925-2015).
Советская кинопресса встретила «Бабье царство» неоднозначно.
Кинокритик Ромил Соболев (1926–1991) в «Спутнике кинозрителя» прозорливо предсказал, что этот фильм, как и в случае с «Председателем», «поделит зрителей на тех, кто будет приветствовать «Бабье царство», и тех, кто будет картину ругать. Но равнодушными никого не оставит. Салтыкова как режиссера можно ценить или критиковать (за известное пренебрежение к тому, что называют современным языком кино), но у него есть редкостное чувство «движения жизни», умение увидеть ее в развитии, увидеть ее неподчиненность случайностям и зависимость от того, что народная мудрость возводит в нравственный закон» (Соболев, 1968).
Среди противников «Бабьего царство» оказался кинокритик Константин Щербаков: «Задавшись целью поведать о тяжелой женской судьбе, изобразить жизнь, как есть, не боясь ее жестоких сторон, авторы, мне кажется, не очень представляли себе, какой итог хотят они извлечь из показанного. И художественно неотобранное, неосмысленное нагромождение натуралистических, трудных для глаза эпизодов начинает мстить за себя, оборачивается нравственной неразборчивостью и глухотой, приводит к искажению того, что мы привыкли понимать под словами «Народный характер» (Щербаков, 1969).
С Константином Щербаковым спорила Наталья Ильина (1914–1994), утверждавшая, что художественный уровень фильма довольно высок: «Натурализм? И такое говорили о фильме. Но не открещиваются ли некоторые этим словом от тревожащей душу правды? Если держаться исконного значения слова, называя «натурализмом» грубое и механическое списывание с натуры, то произведение, которое трогает и потрясает, натуралистическим назвать нельзя. … В фильме «Бабье царство» есть достоинства, и есть недостатки. Но одного в нем нет – равнодушия и вялости» (Ильина, 1969).
Киновед Александр Федоров
В бой идут одни «старики». СССР, 1974. Режиссер Леонид Быков. Сценаристы: Леонид Быков, Евгений Оноприенко, Александр Сацкий. Актеры: Леонид Быков, Сергей Подгорный, Сергей Иванов, Рустам Сагдуллаев, Евгения Симонова, Ольга Матешко, Владимир Талашко, Алексей Смирнов, Виктор Мирошниченко, Григорий Гладий и др. Премьера: 12.08.1974. 44,3 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Замечательный актер Леонид Быков (1928–1979) в качестве режиссера поставил всего четыре полнометражных игровых фильма, три из которых («Зайчик», «В бой идут одни «старики», «Аты–баты, шли солдаты») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Фильм «В бой идут одни «старики» вышел на экраны в середине 1970-х, однако в большей степени принадлежал традициям старого советского кино первых послевоенных лет («Небесный тихоход», «Беспокойное хозяйство»), где героические летчики, спускаясь с боевых высот на землю, шутили и пели… Леонид Быков сыграл главную роль в своем фильме с трогательной нотой ностальгии и памяти о подвигах советских воинов…
Сегодня существует не только оригинальная черно-белая, но и колоризированная версия этого фильма. Тема колоризации всегда стоит довольно остро, однако, как мне кажется, в данном случае она была сделана довольно тактично, тем более, что сам Леонид Быков в интервью говорил, что изначально хотел снять свой фильм в цвете, но на студии решили сэкономить на цветной пленке…
Эта, бесспорно, лучшая режиссерская работа Леонида Быкова была очень тепло встречена кинокритиками и зрителями.
Литературовед и кинокритик Борис Рунин (1912–1994) в «Советском экране» отметил, что «сквозь очерковость повествования, сквозь сюжетную заурядность, сквозь знакомые песни и доморощенные шутки проступают в этом «обычноформатном», черно–белом, незамысловатом фильме черты большого драматизма. Начавшись, как лирическая хроника, … картина Л. Быкова превращается к концу в реквием» (Рунин, 1974: 3). Кинокритик Татьяна Иванова в «Искусстве кино» раскрывает причины обаяния и эмоционального воздействия фильм «В бой идут одни «старики»: «Все, что делает в этой картине режиссёр, он делает намеренно несложными, не раз и не два испытанными средствами, Тем не менее, фильм оказывается наделённым «секретом» особой выразительности. В чем же тут дело? В чем эмоциональная заразительность картины, секрет её обаяния, доходчивость? Думаю, что дело тут не просто в устойчивости авторов перед соблазнами праздной оригинальности, не только в их приверженности к традиционному, к тому, что уже образовало в нашей памяти некий устойчивый пласт. Дело тут ещё и в умении режиссёра быть скромным, в том, что он наделён мужеством быть на всем протяжении экранного повествования искренним и простым. ... Мне кажется, что именно в этой работе режиссёру и актёру Леониду Быкову было дано «реализоваться» со счастливой полнотой. Поставленный им фильм привлекает не только творческими удачами, но и своим этическим «запасом». Вдумчивая простота, умная, строгая несуетность картины внушают уважение к художественным и человеческим возможностям автора. В той мере, в какой нам, зрителям, доступно через творение художника узнать и личность самого творца» (Иванова, 1974).
Интерес к этому фильму Леонида Быкова не упал и в постсоветские времена. Как и некоторые иные советские кинохиты, его с помощью компьютера сделали цветным, фильм часто идет на телеэкранах. И вот уже новые поколения переживают за летчиков, рискующих не вернуться из боя с врагами…
Киновед Александр Федоров
Живые и мертвые. CCCР, 1963. Режиссер Александр Столпер. Сценарист Александр Столпер (по роману К. Симонова). Актеры: Кирилл Лавров, Анатолий Папанов, Алексей Глазырин, Олег Ефремов, Зиновий Высоковский, Борис Чирков, Виктор Авдюшко, Евгений Самойлов, Олег Табаков, Лев Круглый, Михаил Ульянов, Михаил Глузский и др. Премьера: 24.02.1964. 41,5 млн. зрителей за первый год демонстрации первой серии. 40,9 млн. зрителей на одну серию.
Режиссер Александр Столпер (1907–1979) поставил 16 фильмов, шесть из которых («Живые и мертвые», «Повесть о настоящем человеке», «Трудное счастье», «Дорога», «Неповторимая весна», «Жди меня») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент. А самой успешной и любимой зрителями многих поколений стала экранизация романа К. Симонова «Живые и мертвые».
Драма «Живые и мертвые» вышла на экраны в 1964 году и стала для многих зрителей своего рода эталоном правды о Великой Отечественной войне. Авторы фильма рассказали о самом тяжелом её периоде – поражениях 1941 года, практически ничего не приукрашивая… Главным актерским открытием здесь стала роль Серпилина, сдержанно и мудро сыгранная выдающимся актером Анатолием Папановым (1922-1987).
Александр Столпер вместе со своим оператором Николаем Олоновским (1922-2017) снял фильм в строгой черно-белой гамме, безо всякой опоры на музыку, на эмоциональное воздействие которой так часто полагались в прежние времена создатели картин на военную тему.
Фильм в свое время был активно поддержан кинокритиками и получил главный приз Всесоюзного кинофестиваля.
В годы выхода этого фильма на экран кинокритик Юрий Ханютин (1929–1978) обращал внимание читателей, что «в этом фильме нет музыки. Его звуковой фон — шумы и шорохи самой войны. Его широкоэкранные черно–белые кадры решены с суровой хроникальностью. Лишь иногда в них прорывается авторская боль и гнев. Искусство обретает достоверность и точность документа в фильме «Живые и мертвые», созданном Александром Столпером по роману Константина Симонова. … Исполнителям этого фильма, независимо от размеров роли и уровня дарования, присуще одно общее качество — жесткое самоограничение, отказ от проверенных приемов и привычных актерских ходов. Это особенно бросается в глаза в А. Папанове. … Кажется, главная заслуга создателей фильма — в точном подборе актерского ансамбля. Здесь нет как будто никаких особых режиссерских приемов. Но, когда смотришь фильм еще раз, оцениваешь тонкую мастерскую работу А. Столпера, оператора Н. Олоновского. И горящий, перекошенный лес, увиденный меркнущим взглядом Козырева; и вечерние туманы, наползающие на поле боя; и исполненный скорбного лиризма кадр, в котором весь широкий экран заполнен цветущими белыми ромашками, и лишь постепенно в композицию врезается рука и истекающее кровью тело шумного, наивно храброго фоторепортера Мишки; толстые пальцы рвут письма командиров, и ветер несет клочки бумаги на дорогу, под гусеницы немецких танков» (Ханютин, 1964). Однако далее Ю. Ханютин с сожалением отмечал, что «во второй половине картина, как и роман, идет на спад. … Как только история Синцова становится в центре фильма, он начинает казаться затянутым и несколько многословным. Эпический размах картины здесь заметно сужается» (Ханютин, 1964).
Мнение Бориса Галанова (1914–2000) в целом перекликалось с такого рода оценками: «Фильм «Живые и мертвые» ‹…›, так же, как одноименный роман Константина Симонова, который лег в основу фильма, правдиво рисует захваченных врасплох людей, тяжело переживающих горечь военных неудач. … «Живые и мертвые» — фильм, затронувший многие и многие человеческие судьбы. … Из множества отдельных судеб, лиц, характеров, разноголосицы множества голосов складывается широкая, величественная картина, возникает образ народной войны. … В игре актеров, в работе оператора Н. Олоновского есть та естественность и простота, которые вообще характерны для стиля этого фильма. Многие съемки, особенно в первой части, принимаешь за документальные,— так достоверно и убедительно воссоздан суровый быт войны. А завершающая первую часть сцена немецкой танковой атаки принадлежит к числу сильнейших. Эти танки, которые свирепо давят людей, крушат, подминают под себя, вздевают на броню и с треском сваливают в кюветы грузовики, эти автоматчики, которые, разбежавшись в стороны, веером, строчат по всему живому, напоминают о самых трагических событиях начальных дней войны. Вторая часть фильма, по сравнению с первой, пожалуй, несколько более дробна, фрагментарна» (Галанов, 1964).
Кинокритик Ян Березницкий (1922–2005) отмечал, что «герои даже лучших зарубежных романов и фильмов о войне, например герои романа американского писателя Нормана Мейлера «Нагие и мертвые», тоже задают себе и другим вопросы, тоже ищут ответа на них. Роман Мейлера не причислишь к тем произведениям, которые «либо показывают ужасы, либо прославляют героизм». Страшное и героическое сосуществуют в нем. И самое страшное для героев романа в том, что героизм их ни к чему. Так, во всяком случае, считают они, так считает и автор романа. И вопросы, которые они себе задают и на которые не могут найти ответа — автор утверждает, что его нет и не может быть, этого ответа, — сводятся, по существу, к одному, главному вопросу: зачем, к чему, во имя чего все это? Этот вопрос не задают в романе и фильме Симонова. Ответ на него (если бы он был задан) предельно ясен: цель, во имя которой сражаются и ежесекундно готовы погибнуть герои фильма, — это часть их самих, это они сами, их жизнь; она, эта цель, и делает их живыми — и живых и мертвых» (Березницкий, 1964).
Театральный критик и киновед Борис Медведев (1920–1969), отмечая достоинства «Живых и мертвых», писал, что «надо обладать завидной художественной смелостью, чтобы на протяжении двух серий глубоко драматичной ленты о войне не разрешить себе ни одного «развлекательного» эпизода, ни одной песни. Надо обладать немалой прозорливостью, чтобы разглядеть будущего генерала Серпилина в комедийном актере Театра сатиры А. Папанове, с таким достоинством и глубиной показавшем своего героя на поле брани в исполненных драматизма сценах фильма» (Медведев, 1964).
Спустя двадцать лет кинокритик Андрей Плахов писал, что «в фильме «Живые и мертвые» многолетнее творческое содружество К. Симонова и А. Столпера дало результат неожиданный и плодотворный. Все то, что они делали совместно до этого, было окрашено героической романтикой и проникновенным лиризмом. Здесь же традиционные симоновские мотивы впервые обрели на экране масштаб исторической хроники. … герои романа воплотились на экране с высокой степенью документальной убедительности и человеческой правды. Каждый из них не «представительствовал» от имени той или иной социальной группы, но выражал коллективную судьбу нации в очень личностном, индивидуальном преломлении. … Но не менее важно и то, что индивидуальные судьбы, несхожие биографии вымышленных персонажей постепенно приоткрывали все новые и новые грани исторической ситуации, сформировавшей и этих людей, и многие обстоятельства первых месяцев войны, которые иной раз поверхностно квалифицировались как «объективные» (Плахов, 1985).
С Андреем Плаховым был, по сути, согласен и кинокритик Георгий Гордеев: «Пронизывающее картину Симонова и Столпера ощущение страшного, героического и счастливого времени придает ей поразительную достоверность. Смотришь на экран и кожей ощущаешь боль, ужас, горе первых поражений. Сильнее всего впечатляют даже не массовые сцены — отход армии, бегство мирного населения,— а совсем малолюдные, когда во всю ширь экрана одиноко катится колесо от развороченного прямым бомбовым попаданием грузовика, неравная воздушная дуэль — один против семи в бескрайнем небе, — или большое, сильное тело фотокорреспондента Мишки Вайнштейна, умирающего посреди буйного ромашкового цветения под аккомпанемент опадающих лепестков разорванных им уже в забытьи писем. Но зрителя покоряет и мужественная, я бы сказал, солдатская строгость эпического повествования. … Фильм Столпера многолюден и масштабен. Актерский ансамбль поразительный. По тому времени непривычный, с резкой ломкой амплуа признанных актеров, поисками новых лиц» (Гордеев, 1988).
Киновед Александр Федоров
Они сражались за Родину. СССР, 1975. Режиссер и сценарист Сергей Бондарчук (по роману М. Шолохова). Актеры: Василий Шукшин, Вячеслав Тихонов, Сергей Бондарчук, Георгий Бурков, Юрий Никулин, Иван Лапиков, Николай Губенко, Николай Волков, Андрей Ростоцкий, Евгений Самойлов, Нонна Мордюкова, Иннокентий Смоктуновский, Ирина Скобцева, Ангелина Степанова, Татьяна Божок, Лидия Федосеева–Шукшина и др. Премьера: 26.05.1975. 40,6 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссёр Сергей Бондарчук (1920–1994) поставил восемь полнометражных игровых фильмов, три из которых («Судьба человека», «Война и мир», «Они сражались за родину») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Военная драма «Они сражались за Родину» в год выхода на экран вызвала большой положительный резонанс – как в киноведческой, так и в зрительской аудитории. К сожалению, съемки этого фильма были омрачены внезапной смертью гениального писателя и актера Василия Шукшина (1929-1974), сыгравшего в нем одну из главных ролей…
Советская кинопресса встретила картину «Они сражались за Родину» одобрительно, посчитав ее одной из лучших кинематографических работ 1970-х.
Виктор Дмитриев в журнале «Искусство кино» был уверен, что «крупное явление советского киноискусства, фильм «Они сражались за Родину» может расцениваться и как определенный вклад в общечеловеческую культуру. … Шолоховские герои взывают с экрана к мужеству и большой цели, ради которой стоит жить и бороться, а если надо, то стоит и умереть» (Дмитриев, 1975: 35, 37).
Кинокритик Юрий Ханютин (1929–1978) в «Советском экране» отметил, что «образы солдат в этом фильме не символы героизма, не условные фигуры, передвигаемые по штабной карте, это реальные, живые люди, которым не чужды все человеческие желания и слабости, но для которых главным остается их солдатский долг» (Ханютин, 1975: 13).
Взгляды российских кинокритиков XXI уже не отличаются единодушием.
Кинокритик Евгений Нефёдов оценивает фильм Сергея Бондарчука весьма позитивно: «В первую очередь покоряют, несомненно, батальные сцены. Покоряют отнюдь не размахом и особого рода красотой, которой подчас пытаются добиться кинематографисты, привлекая многотысячную массовку и десятки единиц бронетехники. Оператор Вадим Юсов и режиссёр создают максимальный драматизм, заставляя почти физически пережить весь спектр эмоций, испытываемых солдатами, оказавшимися один на один с превосходящими силами неприятеля. От страха до ненависти. … Все актёры великолепны. Однако едва ли кто–то возьмётся спорить с тем, что лучшим оказался Василий Шукшин, чья смерть на съёмочной площадке придала сыгранной роли особое, подлинно трагическое – прорывающееся сквозь бытовой комизм ситуаций – звучание» (Нефёдов, 2007).
Киновед Александр Федоров
Освобождение. СССР–Польша–Югославия–ГДР–Италия, 1969–1971. Режиссёр Юрий Озеров. Сценаристы: Юрий Бондарев, Оскар Курганов, Юрий Озеров. Актёры: Михаил Ульянов, Николай Олялин, Лариса Голубкина, Юрий Каморный, Бухути Закариадзе, Владлен Давыдов, Виктор Авдюшко, Владислав Стржельчик, Сергей Никоненко, Всеволод Санаев, Владимир Самойлов и др. Премьера: 9.05.1970 (1 и 2 серии), 27.03.1971 (3 серия), 5.11.1971 (4 и 5 серии). 56,0 млн. зрителей за первый год демонстрации первых серий. В расчете на одну серию всей киноэпопеи – 40,0 млн. зрителей.
Режиссер Юрий Озеров (1921–2001) поставил 12 полнометражных игровых фильмов, шесть из которых («Арена смелых», «Сын», «Кочубей», «Большая дорога», «Освобождение», «Солдаты свободы») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
В какой–то степени этот фильм задумывался как советский ответ на многочисленные западные кинобоевики, воспевающие подвиги американских и британских войск во время второй мировой войны, хотя, разумеется, в первую очередь он предназначался для зрителей СССР, в том числе – молодых.
Ясно, что журнал «Искусство кино» в оценке «Освобождения» просто обязан был прислушиваться к «генеральной линии партии» в оценке этой военной киноэпопеи, и эта задача была редакцией выполнена блестяще:
«Оценка столь сложного и многопланового произведения, каким является «Освобождение», зависит от ответа на вопрос: удалось ли авторам, постановщикам и актерам найти и правдиво показать то главное, что характеризует избранную тему, создать обобщающий художественный образ Советской Армии освободительницы народов, раскрыть и показать движущие силы процесса освобождения? На этот вопрос можно твердо дать положительный ответ: да, удалось. … Придавая серьезное значение правильному, объективному освещению истории нашего государства, партия призывает кинематографистов к созданию высокоидейных и правдивых художественных фильмов о минувшей войне, фильмов, во всем величии показывающих героические подвиги старшего поколения советских людей и призывающих новые поколения следовать примеру отцов. «Освобождение» достойный ответ на этот призыв» (Волтищ, 1972: 41, 53).
В духе тогдашних идеологических требований отозвался об «Освобождении» и кинокритик Николай Суменов (1938–2014), отметив, что в «Освобождении» было убедительно отражено, как ударные силы мирового империализма разбились, встретив на своем пути монолитное многонациональное государство рабочих и крестьян, защищавших на войне свободу и независимость своей страны, Родины Ленина, Родины Великого Октября» (Суменов, 1978: 78),
Сегодня можно согласиться с тем, что «Освобождение» (в меньшей степени – последующие работы Озерова, задуманные в качестве тематических продолжений) стало не просто видным событием культурной жизни того времени, но и одним из символов всей брежневской эпохи» (Нефёдов, 2016). Разумеется, эта киноэпопея проникнута идеологией (ну, а разве в голливудских фильмах о войне ее нет?), но масштабность и размах батальных съемок поражает до сих пор, а военный подвиг солдат, сражавшихся за свою землю, конечно же, не подлежит сомнению…
Киновед Александр Федоров
Судьба человека. СССР, 1959. Режиссер Сергей Бондарчук. Сценаристы Юрий Лукин, Федор Шахмагонов (по рассказу М. Шолохова). Актеры: Сергей Бондарчук, Паша Борискин, Зинаида Кириенко, Павел Волков и др. Премьера: 12.04.1959. 39,2 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссёр Сергей Бондарчук (1920–1994) поставил восемь полнометражных игровых фильмов, три из которых («Судьба человека», «Война и мир», «Они сражались за родину») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Уступая в популярности самой главной работе Сергея Бондарчука – оскароносной экранизации романа Льва Толстого «Война и Мир» – фильм «Судьба человека» стал его первым режиссерским триумфом. Это талантливое перенесение на экран рассказа М. Шолохова получило большой приз Московского кинофестиваля и Ленинскую премию, а в прокате картину посмотрело без малого сорок млн. зрителей.
Советское киноведение 1960–х оценило «Судьбу человека» очень высоко: «Страстное осуждение войны, утверждение нравственной силы и патриотизма советского человека, высокая кинематографическая культура – все это поставило «Судьбу человека» в ряд лучших современных произведений в кино. Фильм стал не только выдающимся явлением киноискусства, но и большим событием в общественной жизни нашей страны и всего прогрессивного мира» (Грошев и др., 1969: 430).
Кинокритик Юрий Ханютин (1929–1978) писал, что в «Судьбе человека» «Бондарчук стремится связать правду факта и правду общего. Найти способ подвести зрителя к обобщению, символу. Его режиссерские поиски в этом направлении чрезвычайно интересны. Начались они, конечно, значительно раньше, чем он приступил к самостоятельной постановке. В «Судьбе человека» лишь выкристаллизовались те эстетические принципы, которые Бондарчук вырабатывал многие годы. В основе их была твердая уверенность, что зритель имеет право на сотворчество, активное сопереживание. Что не нужно ему разжевывать то, что он может понять сам, но обязательно вовлечь его в этот процесс активного восприятия происходящих событий, и тогда желаемый результат, обобщающий вывод сам родится у него в сознании.
Создать поэтически напряженный образ трудно, ибо зритель не может сразу подняться на уровень этого напряжения, его следует вести к нему постепенно. Именно для этого нужна была Бондарчуку долгая экспозиция. Последовательно нагнетая обычные житейские события, он вдруг прорывает бытовую ткань, дает ударный, подытоживающий кадр. Так подготовлена скворешня, так подготавливается финальный кадр в сцене побега Андрея Соколова. … Простота, душевность, участливость — вот слова, которые приходят на ум, когда хочешь охарактеризовать исполнение Бондарчуком этой роли. И все равно этих определений мало. Они требуют каких–то превосходных степеней, они приобретают особую интенсивность, ясность и чистоту. … Мы видели много картин о концлагерях, в которых показывалось, как ломались и нравственно гибли вчера еще мужественные люди в условиях заключения, духовного и физического террора. Быть может, в том и состоит главное значение фильма «Судьба человека», что в нем показано, как в ответ на требования истории в простом, даже заурядном человеке, рождаются незаурядная сила и мужество» (Ханютин, 1962).
В перестроечные времена кинокритик Сергей Лаврентьев подчеркивал, что «Сергею Бондарчуку удалось самое трудное. Следуя Шолохову, он сумел облечь абстракцию «национальный характер» в плоть и кровь экранного образа — неоднозначного при всей его внешней простоте, отмеченного богатой и сложной духовной жизнью. … Новаторство «Судьбы человека» заключено, на мой взгляд, в том, что создателю ленты удалась попытка приподнять завесу над «тайной славянской души», о которой так любят рассуждать в мире. Что же касается страданий русской души — эта тема остается уникальной и по сей день. Весь образный строй фильма служит наиболее полному ее кинематографическому раскрытию» (Лаврентьев, 1989).
Уже в постсоветское время киновед Виталий Трояновский обращал внимание читателей, что «самая характерная особенность «Судьбы человека» — это откровенная экспрессивность его визуального языка, которая в 59–м, в момент выхода фильма, ценилась значительно меньше, чем последовательное жизнеподобие, и была признаком побежденного, уходящего стиля. Но одновременно мы обнаружим в картине Бондарчука элементы еще неизвестной нашему кино эстетики. Поразительно «холодным взором» без смягчающих эпических или мелодраматических фильтров увидена одна из первых сцен в фашистском плену. … Кадры прохода Соколова из барака в комендатуру стали впоследствии одной из главных эмблем не только «оттепельного», но и всего отечественного кино. Это настоящая операторско–режиссерская классика, вроде пробегов Вероники из «Журавлей», кажущаяся сегодня подозрительно простой, но сохранившая и поныне свою бесхитростную магию и сопротивляемость к повторениям. Самое броское — это небо, перетянутое прямоугольниками колючей проволоки. Тридцатилетняя стойкость этого образа говорит о том, что он воздействует не своей обостренной лагерной символикой, к которой за последнее время уже привыкли, а той более сильной иллюзией, что исчезает само небо. Несколько кусков проволоки и только, а ощущения неба и всего, что с ним связано, — как не бывало. В.Монахов выстраивает композицию с наклоненным горизонтом. Этот характерный для фильма образец «народного экспрессионизма» напоминает о «земле, уходящей из–под ног». Мотив тотальной деформации пространства и неустойчивости развивают и динамические компоненты мизансцены. Два диссонирующих ритма: движение камеры синхронно с идущим Соколовым и пульсирующие черные выбросы из трубы крематория, нависшей над ним, образуют головокружительную смесь. Добавим сюда и резкие светотеневые перепады. … Однако в фильме этот образ не ограничивается только деформацией и нарушением равновесия, потому что разрушенное тут же гармонизируется — в звуке. … На рубеже 50–х и 60–х «Судьба человека» сумела в полной мере реализовать еще существовавшую тогда возможность единого самоописания нации. Тот особый ряд образов, в котором оказался Андрей Соколов, — недлинный. Там — голос Левитана, улыбка Гагарина, Василий Теркин, несколько песен, впервые спетых Бернесом, может быть, еще что–то, очень немногое... И над всем этим — образ Великой Победы, которая и есть «наше все»... Через полтора десятилетия после войны «Судьба человека» своим появлением и особым успехом показала, что нельзя быть русским, не будучи антифашистом.
Характерно, что и коммунистическая идеология играет в фильме подчиненную роль по сравнению с национальным архетипом, который значит здесь гораздо больше в понимании добра, самопожертвования, отношения к страданию... Но слияние вновь не получается полным. И национальная тождественность тоже дает лишь временное спасение. Образ героя вновь обнаруживает свою нелинейность. Мы уже упоминали об экспрессивности языка фильма, которая в советском кино чаще всего была не столько стилистическим, сколько психологическим средством, не украшением, а утешением. Благодаря ему страдания героев представали на экране в ореоле грядущего искупления. …
Бондарчук — режиссер и актер — мыслит в «Судьбе человека» не идеологически, а органически. Его Соколов, конечно же, наследник героической традиции, но в отличие от предшественников его уже нельзя оторвать от пережитой трагедии. … Никогда, даже в ролях людей вполне благополучных, мы не увидим Бондарчука–актера, излучающим оптимизм. И напротив, эта неизбывная тоска и боль в глазах победителя, эта непоправимая трещина в интонации выражают его индивидуальность, может быть, наиболее полно из всего, что сделано художником в кино» (Трояновский, 1995).
Фильм «Судьба человека» широко демонстрировался на зарубежных кинофестивалях, во многих странах он шел в прокате. Поэтому мне показалась интересной оценка фильма британским киноведом Рейчл Морли, которая считает, что «чтобы показать бессмысленность войны, Бондарчук прибегает также к положительным эстетическим образам. Во время первой попытки к бегству Соколов бежит сквозь березовый лес, оказываясь в конце концов в открытом пшеничном поле. Обессиленный, он становится жертвой красоты этого места. Лежа на спине с раскинутыми руками, он смотрит на небо. … Затем камера начинает подниматься все выше и выше к небу, отдаляясь от Соколова, который лежит, словно распятый, посреди бескрайнего поля. По сравнению с этой захватывающей перспективой, война представляется ничтожной, подчиненной сиюминутным человеческим интересам. Прибегая к подобным приемам, Бондарчук выстраивает в «Судьбе человека» новую убедительную гуманистическую мифологию, приходящую на смену изжившим себя сталинистским мифам, которых фильм так решительно сторонится» (Морли, 2012: 184–189).
Киновед Александр Федоров
Туннель. СССР–Румыния, 1966. Режиссер Франчиск Мунтяну. Сценаристы: Георгий Владимов, Франчиск Мунтяну. Актеры: Алексей Локтев, Ион Дикисяну, Валентина Малявина, Маргарета Пыслару, Лев Прыгунов и др. Премьера: 20.02.1967. 37,9 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Лично мне «Туннель» запомнился яркими ролями Алексея Локтева (1939-2006) и Валентины Малявиной (1941-2021), да и сама тема боевого взаимодействия советских воинов с недавними военными противниками – румынами – была непривычной для советского экрана 1960-х…
В год выхода приключенческой ленты «Туннель» на советский экран журналист Борис Галанов (1914–2000) писал в «Спутнике кинозрителя»: «Я думаю, что бесспорным достоинством фильма является то обстоятельство, что его авторам удалось нарисовать не только коллективный портрет разведчиков — сильных, энергичных, волевых людей, но и обрисовать индивидуальные черты каждого. Пусть психологически это сделано недостаточно глубоко. Но мы всё же ощущаем и характер сдержанного, молчаливого, внешне угрюмого, а по существу, глубоко душевного лейтенанта Денисова (Алексей Локтев), и мужественной молоденькой радистки Наташи (Валентина Малявина), любящей Денисова, и самоотверженного офицера Петреску (Ион Дикисяну), верного товарища по оружию, да и других участников группы. Вместе с певицей Юлией (Маргарета Пыслару) в фильм входит еще одна трудная судьба — молодая румынская женщина, актриса, ненавидящая нацистов и в то же время вынужденная пользоваться их милостями, их подачками. Линия эта в фильме менее удалась, чем героическая. Но и образ Юлии вносит в него свою особую краску» (Галанов, 1967: 2–5).
Киновед Александр Федоров
Падение Берлина. СССР, 1949. Режиссер Михаил Чиаурели. Сценаристы Пётр Павленко, Михаил Чиаурели. Актеры: Михаил Геловани, Максим Штраух, Алексей Грибов, Николай Рыжов, Гавриил Белов, Рубен Симонов, Андрей Абрикосов, Борис Тенин, Борис Андреев и др. Премьера: 21.01.1950. 36,2 млн. зрителей за первый год демонстрации (37,0 млн. зрителей – первая серия; 35,5 – вторая серия).
Народный артист СССР, шестикратный лауреат Сталинской премии, режиссер Михаил Чиаурели (1894–1974) поставил 14 полнометражных игровых фильмов, три из которых («Клятва», «Падение Берлина» и «Незабываемый 1919–й год») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Сегодня помпезный и «культовый» фильм «Падение Берлина» воспринимается как апофеоз «сталинского ампира» в кинематографе. Величественный Сталин в фирменном исполнении Михаила Геловани (1893-1956), яркий представитель народа, колоритно сыгранный Борисом Андреевым (1915-1982)...
Начиная с «оттепельных» времен второй половины 1950-х «Падение Берлина» было потихоньку отправлено в «запасник» и стало снова доступно зрителям только на рубеже 1990-х.
Вплоть до хрущевского доклада на партсъезде 1956 года «Падение Берлина» подавалось советскими идеологами и кинокритиками как наивысшее кинодостижение. Например, министр кинематографии СССР И.Г. Большаков (1902–1980) писал: «В послевоенные годы мастера советского кино успешно продолжали работу над воплощением в своих произведениях образа любимого вождя советского народа и всего прогрессивного человечества, величайшего гения нашей эпохи И.В. Сталина. Особенно успешно эта ответственная и почетная задача была решена в фильмах «Клятва», «Третий удар», «Падение Берлина», «Незабываемый 1919 год». Во всех этих фильмах с большим мастерством создан образ И.В. Сталина» (Большаков, 1952: 8).
В год выхода «Падения Берлина» в массовый кинопрокат журнал «Искусство кино» опубликовал на своих страницах рецензию, которую можно смело назвать восторженной. В ней утверждалось, что «Падение Берлина» «принадлежит к числу самых замечательных явлений советского киноискусства. Это одно из тех произведений, которые целиком принимаются и сердцем и разумом советского человека, помогают понять смысл самого главного в нашей жизни и, вместе с тем, заставляют задуматься о важнейших принципах и основах советского искусства как искусства социалистического реализма. «Падение Берлина» — это как бы сама жизнь, увиденная глазами требовательного партийного художника и ярко выраженная в ее наиболее типическом, обобщенном значении … Фильм раскрывает источники радости творческого созидательного труда, вне которого не может существовать советский человек, дает изображение типического образа нашего современника в его органической связи с обществом, коллективом. И самое главное: фильм многосторонне и ярко показывает образ товарища Сталина не только как гениального стратега и вождя, но и как мудрого, простого человек, к которому стремятся сердца и взоры трудящихся всего мира. Наконец, фильм рассказывает о ратных подвигах советских воинов, защищающих социалистическое отечество… Образ Сталина как определяющий центральный образ фильма ощущается во всем. Даже в тех сценах, где Сталин отсутствует, он ощутим. О нем говорят на заводе, о нем рассказывает Наташа Румянцева, о нем думает мать Иванова — гордый русский человек, прекрасно понимающий свою роль и роль всей своей «знатной фамилии» в строительстве нового мира. О Сталине говорят в самый счастливый момент своей жизни влюбленные молодые герои. Слова Сталина, полные силы и уверенности, звучат во время боя. С его именем идут в атаку бойцы, овладевая неприступными рубежами немецкой обороны. Его слова наводят ужас на Гитлера и его свору. О Сталине с надеждой и любовью говорят заключенные в фашистский концлагерь советские люди... Продолжая традиции фильма «Клятва», Павленко и Чиаурели в подлинно правдивой, реалистической манере показали нам величественный и в то же время глубоко человечный образ Сталина» (Погожева, 1950: 10-14).
В эпоху оттепели и в последующие годы существования СССР официальное отношение к «Падению Берлина» резко изменилось. Так авторы «Краткой истории советского кино» дали этому фильму резко отрицательную оценку, подчеркнув, что «особенно явственно сказалось влияние культа личности в фильме «Падение Берлина» режиссера М. Чиаурели» (Грошев и др., 1969: 343).
Похожую точку зрения высказал в 1991 году и кинокритик А.Я. Бернштейн (1926–2004). По его мнению, «Падение Берлина» «состоит из чисто информативных, лишённых психологизма и плохо связанных с собой эпизодов. … особенно настойчиво авторы фильма пытаются раскрыть так называемый „полководческий гений“ Сталина, якобы усвоившего традиции Суворова и Кутузова. Беседуя с Жуковым, он единолично ставит перед ним боевые задачи накануне штурма Берлина, показывает на карте направления главных ударов, определяет количество боевой техники» (Бернштейн, 1991).
Уже в XXI веке американский киновед Мишель Кун отметила, что «режиссер Михаил Чиаурели, известный своими кинокартинами, прославляющими культ личности, посвятил этот классический экранный эпос с участием популярного исполнителя роли Сталина Михаила Геловани семидесятилетию вождя, завершив работу точно в день его юбилея. … «Падение Берлина» рассказывает об участии Советского Союза в одном из наиболее значительных исторических событий двадцатого века, преследуя при этом две цели. С одной стороны, он пропагандирует победу в войне как личную заслугу Сталина, что знаменует собой ключевой поворот в культе личности в послевоенный период. Являясь знаковым текстом канонизации вождя, фильм играет важную роль в формировании этого культа как автономного, четко отделенного от довоенного культа Сталина в качестве преемника Ленина. … Сталин единолично пожинает лавры за победу в войне и именно благодаря этому достижению получает божественный статус; закрепленный в соответствующей иконографии» (Кун, 2012: 58–59).
Постсоветский кинокритик Денис Горелов прошелся по «Падению Берлина» уже с едким сарказмом, утверждая, что «даже в те простодушные времена их совместное творение («Падение Берлина» М. Чиаурели и М. Геловани – А.Ф.) ошеломляло своей становой великодержавной глупостью. … Народный артист Геловани играл Сталина четырнадцать раз, имел за то четыре Сталинских премии, но в 56–м понял, что делать ему в кино больше нечего, и умер. Зато народный артист Чиаурели и здесь порадовал постмодернистскую молодежь. После пяти Сталинских премий он перешел в рисованную мультипликацию и сделал мультфильмы «Как мыши кота хоронили» и «Петух–хирург» (Горелов, 2018).
Киновед Александр Федоров
Аты-баты, шли солдаты... СССР, 1976. Режиссер Леонид Быков. Сценаристы Борис Васильев, Кирилл Рапопорт. Актеры: Леонид Быков, Владимир Конкин, Елена Шанина, Леонид Бакштаев, Евгения Уралова, Николай Гринько, Иван Гаврилюк и др. Премьера: 25.04.1977. 35,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Леонид Быков (1928–1979) в качестве режиссера поставил всего четыре полнометражных игровых фильма, три из которых («Зайчик», «В бой идут одни «старики», «Аты–баты, шли солдаты…») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Военная драма «Аты–баты, шли солдаты…») стала последней картиной в творческой биографии этого замечательного актера и режиссера.
К сожалению, этот фильм получился у Леонида Быкова не столь цельным, как предыдущий («В бой идут одни «старики»). Военные эпизоды драмы «Аты-баты, шли солдаты...», в которых одну из главных ролей замечательно сыграл сам режиссер, поставлены ярко и правдиво. Однако обрамляющая основную часть картины встреча детей погибших воинов кажется лишней и сусальной (не исключаю, впрочем, что эта назидательная «рамка» была навязана талантливому режиссеру «сверху»).
Что касается военной части фильма, то там во многом развивается стилистика «Стариков...»: драматизм в органичном сочетании с юмором и лирикой, увы, короткой фронтовой любви...
Смешно вспомнить, но именно этот фильм Быкова особо ретивые «трудящиеся зрители» упрекали в... пропаганде эротики и свободных нравов. И все из-за одной-единственной, очень тактично снятой любовной сцены!
Так уж было угодно Судьбе, что фильм «Аты-баты, шли солдаты...» стал последней кинематографической работой Леонида Быкова. Во время съемок фильма «Пришелец» этот замечательный мастер ушел из жизни...
Советские кинокритики встретили фильм «Аты–баты, шли солдаты» в целом позитивно. К примеру, вполне доброжелательно отозвался об этой картине тогдашний заместитель главного редактора журнала «Искусство кино» Армен Медведев (1938-2022).
Правда, в начало статьи А. Медведева вкралась неточность: «После холодного, повторяю – несправедливо холодного приема, оказанного комедии «Зайчик», режиссер Л. Быков взял почти шестилетний «тайм–аут» для того, чтобы в новом своем фильме обратиться к иной теме, к иному по содержанию и фактуре материалу. Успех фильма «В бой идут одни «старики» был успехом принципиальным» (Медведев, 1977, с. 45).
На самом деле Л. Быков после фильма «Зайчик» (1964) поставил комедию «Где вы, рыцари?» (1971) и только потом – «В бой идут одни «старики» (1973). Следовательно, не было никакого «почти шестилетнего «тайм–аута» между «Зайчиком» и фильмом «В бой идут одни «старики»: сначала был семилетний перерыв между комедиями «Зайчик» и «Где вы, рыцари?», а потом – пятилетняя режиссерская пауза между «Рыцарями» и «Стариками»…
Но вернемся к сути рецензии А.Н. Медведева. Да, кинокритик резонно отмечал, что в «Аты–баты…» уровень «режиссерского мастерства Быкова» не поднялся «на уровень мастерства Быкова–актера» (Медведев, 1977: 51), но в то же время в положительном контексте утверждал, что «Леонид Быков строит фильм на пестрых и сочных деталях, сработанных всегда фактурно… Он форсирует наши чувства, форсирует эмоции, и вот мы уже смеемся, громко хохочем, а потом сразу же, без перехода, сжимаемся от боли» (Медведев, 1977: 48).
Уже в постсоветские времена кинокритик Михаил Иванов подошел к этому фильму гораздо строже: «Создается впечатление, что последняя работа Быкова как режиссера и актера (в роли ефрейтора Святкина), посвященная "стоявшим насмерть во имя жизни", была подвергнута жестокой цензуре и давлению со стороны властей. … Скажу только, что, те места, где присутствует сам Быков, бедовый и лихой малый из беспризорников, смотрятся с упоением, и хочется вырезать дистанционкой большую часть остального – так велика разница. Если вы любите кино и Большого Человека кино – Быкова, обязательно посмотрите этот фильм» (Иванов, 1996).
Киновед Александр Федоров
Хроника пикирующего бомбардировщика. СССР, 1967. Режиссер Наум Бирман. Сценаристы Наум Бирман, Владимир Кунин (по одноименной повести Владимира Кунина). Актеры: Юрий Толубеев, Геннадий Сайфулин, Олег Даль, Лев Вайнштейн, Александр Граве, Пётр Щербаков, Виктор Ильичёв и др. Премьера: 20.05.1968. 24,4 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Наум Бирман (1924–1989) поставил 14 полнометражных игровых фильмов, два из которых («Хроника пикирующего бомбардировщика» и «Авария») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент. Но у этого режиссера есть еще и популярная телевизионная комедия «Трое в лодке, не считая собаки»…
Вторая мировая война подходит к концу. Эскадрилье молодых пилотов поручено разведать замаскированный немецкий аэродром...
Драма Наума Бирмана, несомненно, послужила отправной точкой для знаменитого фильма Леонида Быкова «В бой идут одни старики». В фильме Н. Бирмана также велика роль атмосферы мужской дружбы и взаимной поддержки снят как бы «под документ», на черно-белую пленку. Лучшую роль в фильме, на мой взгляд, сыграл легендарный Олег Даль. Его герой, как всегда, остроумен, ироничен и неотразимо обаятелен...
В год выхода этой работы Н. Бирмана в прокат кинокритик Мирон Черненко (1931–2004) писал в журнале «Искусство кино», что «этот фильм принципиально скромен. Хотя речь в нем идет о войне, нет на экране ни грохота орудий, ни грандиозных сражений, ни пиротехники, ни массовок. Строгое название – «Хроника пикирующего бомбардировщика» — как нельзя лучше соответствует содержанию: нескольким страницам из дневника одной эскадрильи, своеобразному репортажу о быте прифронтового аэродрома, да еще в нелетную погоду… Внутренняя свобода героев, чувство собственного достоинства, высокий артистизм (это слово здесь особенно к месту — отвечая профессиям героев и их духовному складу) в своей деятельности – хотя, быть может, и не той, о которой мечталось в детстве, но жизненно необходимой в дни войны,— все это отнюдь не противоречит точному исполнению воинского долга» (Черненко, 1968).
С мнением Мирона Черненко был согласен и поэт, журналист и кинокритик Виктор Орлов (1929-1972), утверждая, что «фильм этот, замедленный и раздумчивый поначалу, набирает высоту и становится настоящим, страстным реквиемом юности, вставшей грудью против огня, чтобы бестревожно жила на земле другая юность – сегодняшняя» (Орлов, 1968: 9).
Оценка «Хроники пикирующего бомбардировщика» высока и у многих нынешних кинокритиков. К примеру, С. Кудрявцев считает, что «значение подобных фильмов о войне, как бы будничных, приземлённых, скромно, но с достоинством воспевающих обычный ратный труд зачастую ещё совсем молодых парней, думается, возрастает с течением лет. И спустя четыре десятилетия эта картина … по–прежнему жива и даже приобретает особую доверительность повествования… они продолжают без всяких скидок на прошедшее время нравиться нам и сейчас» (Кудрявцев, 2007).
С высоты киновосприятия XXI века киновед Андрей Горных убежден, что «героем фильма является новое трудовое братство. Учитель, Музыкант, Художник на сцене войны становятся «воздушными» рабочими — соединяя в себе признаки пролетариата (коллективное физическое напряжение при воздушных маневрах) и художников, практикующих свою жизнь как самодостаточное искусство. В качестве истории, которая рассказана в форме бессобытийной хроники, здесь фигурирует коллективный поиск истины, красной нитью проходящий сквозь труд и быт, придающий форму и смысл всему существованию. … Заключительная монтажная фраза фильма — все более общие планы идущего по огромному пустому полю «осиротевшего» механика погибшего самолета, перебиваемые таким же пустым небом — передает то разверзающееся небытие, в которое проваливаются и влюбленность еврейского юноши–скрипача, и эстетство студента–художника, и учительская рассудительности командира экипажа. И одновременно она увековечивает образ группы как коллективной формы, обретающей мемориальную цельность через самопожертвование. В результате фильм представляет собой своеобразное утопическое зеркало для послевоенного советского поколения интеллигенции. В нем компенсируется тоска по настоящему Общему Делу: на обломках утопии коммунизма это поколение пытается создать новую поэтику» (Горных, 2012).
Зрительская аудитория и сегодня с теплотой вспоминает этот фильм:
«Фильм на века! И не только потому, что "про войну". Приглядитесь, как сняты отдельные сцены (хотя бы в начале фильма, в землянке), как почти незаметно герои переходят "из настоящего" в довоенную жизнь и обратно, как реалистично сняты общие планы, как грамотно "вписаны" в фильм документальные кадры... А песня!» (П. Решетило).
«"Хроника пикирующего бомбардировщика" и "На войне как на войне" для меня одни из самых любимых фильмов. В них нет и тени пафоса… нет "мяса" и "крови", нет дидактики, настойчивого желания за шиворот подтащить зрителя к экрану: мол, смотри, вот какими были это люди. Понимаешь, какими они были, сам, именно, сам, потому что снято "негромко" – рядовые военные эпизоды, каких было, наверное, немало, но ты «узнал» этих людей, и они перестали быть «статистикой» в сводках, и тебе больно» (Владимир).
«Фильм "Хроника пикирующего бомбардировщика" как раз из тех фильмов, которые, посмотрев, уже не забудешь. Конечно, сюжет, имена героев и диалоги не запомнятся навсегда, хотя название коктейля "Шасси" и фраза "У них сейчас не Дюрер, а фюрер", отложились в памяти надолго. Но всё равно – образы этих лётчиков, созданные великими актёрами, навсегда останутся в памяти и душе. … они создают настолько живые характеры, что смерть их вымышленных героев в финале фильма оставляет ощущение, будто ушёл реально существовавший близкий человек. Такова сила актёрского искусства» (Борис).
Киновед Александр Федоров
На войне как на войне. СССР, 1968. Режиссер Виктор Трегубович. Сценаристы: Виктор Курочкин, Виктор Трегубович (по одноименной повести Виктора Курочкина). Актеры: Михаил Кононов, Олег Борисов, Виктор Павлов, Фёдор Одиноков, Михаил Глузский, Валентин Зубков и др. Премьера: 23.02.1969. 22,4 млн. зрителей за первый год демонстрации в кинозалах.
Режиссер Виктор Трегубович (1935–1992) поставил 14 полнометражных игровых фильмов, из которых в тысячу самых кассовых советских кинолент вошли три: военная драма «На войне как на войне», масштабная историческая драма «Даурия» и мелодрама «Трижды о любви».
… Великая Отечественная война. Младший лейтенант Малешкин, недавний выпускник военного училища, назначен командиром "самоходки" с экипажем опытных фронтовиков…
Советская кинопресса отнеслась к фильму «На войне как на войне» тепло.
Кинокритик Раиса Зусева писала в «Спутнике кинозрителя», что фильм «рассказывает о маленьком эпизоде огромной войны, но он помогает понять многое в характере русского человека, в его большом и славном ратном подвиге» (Зусева, 1969: 3).
А кинокритик Нина Игнатьева (1923-2019) подчеркивала, что фильм «На войне как на войне» «в ряду тех произведений, что притягивают к себе не необычностью событий, не исключительностью характеров, а правдой «рядовой» действительности. Стремлением показать ее как бы изнутри, в, быть может, неэффектном, но освещающем важные жизненные детали свете – из них в итоге складывается значительное целое» (Игнатьева, 1969: 66).
Зрители XXI готовы пересматривать эту картину и сегодня:
«Один из самых любимых фильмов. Замечательная игра, музыка. Фильм потрясает своей какой-то простотой и мудростью» (Наталья).
«Фильм, действительно, на все времена. Снято очень искренне, на глаза наворачиваются слёзы. А песня какая!» (Владимир).
«Пожалуй, один из самых жизненных фильмов о войне. Без показного пафоса, фальшивого героизма и партийного уклона, чем, увы, грешат наши многие военные фильмы того времени. Актеры сыграли, как будто прожили на экране. Сейчас такого нет» (Дмитрий).
Киновед Александр Федоров
"Торпедоносцы" (1983)
"... А в подарок, например, манто вам... И стихи поэта Лермонтова'", - прозвучит с экрана дурашливая песенка "летного состава" далекого 1944. И мы снова будем смотреть "кино про войну"...
Фильм режиссера Семена Арановича "Торпедоносцы" снят по мотивам прозы Юрия Германа. Быть может, это один из лучших наших фильмов на военную тему. Без ложного пафоса, без идеологических клише. Фильм не о войне, а о людях времен войны.
В "Торпедоносцах" остро ощутима атмосфера времени, включая тщательно выписанные бытовые подробности...
Я согласен с мнением кинокритика Ирины Павловой: "Аранович сблизил в этой картине документалистику с игровым кино... Прием совмещения хроники и игрового материал - без стыков и зазоров - доведен тут до совершенства. ... невероятной силы обобщения и образы огромной философской мощи вновь возникают у него на стыке жанров. ... Когда фильм вышел на экран, стало ясно, что даже будь эта лента единственной в его профессиональной биографии, она все равно вписала бы его имя в историю кино" (Павлова, 2010: 30). Павлова И. Аранович С.Д. // Кино России. Режиссерская энциклопедия. Т. 1. М., 2010. С. 28-32.
Характеры боевых летчиков-североморцев на экране не сливаются в стандартный поток. Они индивидуальны. И замечательно сыграны Родионом Нахапетовым ("Влюбленные", "Валентина"), Андреем Болтневым ("Мой друг Иван Лапшин") и др.
Эмоционально достоверная игра актеров опирается на тщательно выписанные диалоги.
Драматическое, лирическое и комедийное сплавлено в картине так же, как и в реальной жизни.
Киновед Александр Федоров