Мама смотри там папа… Марина побледнела, увидев мужа, которого 3 года назад…

Солнце стояло в зените, налитое добела от июльского зноя. Светлана медленно спускалась по деревянному настилу к пляжу, чувствуя, как нагретые доски приятно покалывают босые ступни. Она закрыла глаза на пару секунд, впитывая этот момент: крик чаек, мерный гул прибоя и далекий смех детей.

Рядом, размахивая ярким надувным кругом в форме оранжевого фламинго, бежал Рома. Его шлепанцы задорно хлопали по пяткам, а белая панамка то и дело сползала на нос, заставляя мальчика смешно морщиться и поправлять ее.

— Мам, ну пожалуйста, можно я первый в воду? — закричал он, обернувшись на бегу и чуть не споткнувшись о чей-то забытый совок.

— Рома, осторожно, — Светлана улыбнулась, но брови ее на мгновение сошлись в привычной материнской тревоге. — Сначала крем. Ты же не хочешь на третий день отпуска превратиться в вареного рака?

— Не хочу, — мальчик вздохнул с той серьезностью, с какой обычно вздыхают восьмилетние дети, вынужденные мириться с занудством взрослых. — Но ты обещала, что мы построим крепость. Самую большую на этом пляже. Чтобы даже шторм не смыл.

— Обещала, значит, построим. Вся неделя впереди, командир.

Светлана остановилась у свободного лежака и, скинув легкий сарафан, аккуратно расстелила привезенное из дома махровое полотенце. Ей нравилось чувствовать себя хозяйкой положения, пусть даже в таких мелочах, как выбор места у моря. Последние три года научили ее одному простому правилу: хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, — делай сама.

Оглянувшись по сторонам, она отметила, что пляж уже заполнялся людьми. Молодая пара с близнецами копошилась слева, устанавливая гигантский пляжный зонт. Справа шумная компания играла в карты, периодически взрываясь хохотом, а чуть поодаль от всех, у самой кромки воды, пожилой мужчина в соломенной шляпе с увлечением читал толстую книгу, не обращая внимания на брызги, долетавшие до страниц.

— Садись, давай мазаться, — скомандовала Светлана, доставая из пляжной сумки тюбик с кремом.

Рома послушно плюхнулся на полотенце, вытянул худые загорелые ноги и начал нетерпеливо ерзать, пока мать старательно покрывала его плечи и спину густым белым слоем. Запах крема был сладковатым и тягучим, он смешивался с соленым морским воздухом, создавая неповторимый аромат лета, который Светлана так любила в студенческие годы. Тогда они часто ездили в Сочи, сначала с подружками, а потом — с Олегом.

Воспоминание о муже кольнуло в груди, как старая заноза, к которой, казалось, уже привык, но которая нет-нет да и напоминала о себе тупой болью. Светлана на секунду замерла с тюбиком в руке, но тут же усилием воли отогнала непрошеный образ. Нет. Хватит. Прошлое осталось в прошлом.

Ровно три года прошло с того самого февральского вечера, когда Павел Игоревич — директор фирмы, в которой работал Олег, — с траурным лицом сообщил ей о несчастном случае на Байкале. Тело так и не нашли, сказал он тогда, нервно перебирая край шарфа. Говорил быстро и неуверенно, как человек, который боится запутаться в собственной лжи. Но тогда Светлана не замечала нюансов. Ее накрыло волной отчаяния, которая выжгла все чувства, оставив лишь зияющую пустоту.

Рома так и не узнал правды. Мать решила пощадить пятилетнего малыша, сочинив историю про таинственное путешествие в дальние миры. Он поверил. Дети вообще легко верят в чудеса, особенно когда в этих чудесах фигурирует обожаемый отец. Лишь изредка он спрашивал, когда папа вернется, и Светлана, чувствуя, как немеет язык, придумывала новые подробности: нелетная погода, потерянные ключи, встреча с загадочным племенем. Со временем вопросы прекратились.

— Все, свободен, — объявила она, закручивая колпачок крема. — Теперь в воду, но только по пояс. Понял? И от берега далеко не отходить.

Рома, не дослушав последнюю фразу, уже мчался к морю, поднимая фонтаны брызг и оглашая окрестности восторженным визгом. Светлана проводила его взглядом, полным нежности и едва заметной печали, и села на лежак.

Море сегодня было удивительно спокойным, лениво накатывая на берег прозрачные волны. Светлана смотрела, как сын, зайдя по пояс, пытается поймать ладонями проплывающую мимо медузу, и чувствовала, как внутри разливается давно забытое тепло. Впервые за долгое время она была почти счастлива.

Она поправила лямку купальника и полезла в сумку за книгой, когда услышала приближающиеся голоса. По соседнему проходу, огибая лежаки, шла пара, которая сразу приковала к себе взгляды половины пляжа. Девушка, крашеная блондинка лет двадцати пяти на вид, в откровенном бикини цвета фуксии, высокомерно цокала каблуками босоножек по деревянному настилу. Ее спутник, мужчина в широкополой соломенной шляпе и зеркальных очках-авиаторах, что-то увлеченно ей рассказывал, активно жестикулируя свободной рукой, в то время как во второй он нес два стакана с апельсиновым соком.

— Дорогая, ну я просто не понимаю, зачем тебе эта экскурсия? Скука смертная, пылища, лучше завтра на яхте прокатимся, — донесся до Светланы обрывок фразы.

Голос показался ей странно знакомым. Какой-то неуловимый тембр, манера растягивать гласные в конце предложения заставили ее сердце сжаться, пропуская первый тревожный удар.

Светлана машинально повернула голову. Пара остановилась почти напротив нее, у пустого лежака в VIP-зоне, обозначенной легкими белыми тентами. Блондинка, недовольно надув губы, поправляла волосы, а мужчина, сняв шляпу, вытирал платком вспотевший лоб.

Светлана увидела его лицо.

Книга выпала из ослабевших пальцев и шлепнулась на песок. Кровь отхлынула от лица, делая его бледнее самого белого песка. Мир вокруг замер, звуки исчезли, остался только этот человек. Та же линия подбородка, тот же разворот плеч, та же манера чуть склонять голову набок. И родинка. Характерная, чуть выпуклая родинка справа у подбородка, которую она знала лучше, чем собственное отражение в зеркале.

— Олег, — прошептала она непослушными, внезапно пересохшими губами.

Мужчина, медливший долю секунды, резко отвернулся и с наигранным равнодушием протянул своей спутнице стакан с соком. Он что-то сказал ей, наклонившись к самому уху, и блондинка заливисто рассмеялась.

В этот момент к лежаку подбежал Рома. Он был весь мокрый, с волос стекала вода, в кулачке зажат обкатанный морем камешек.

— Мама, смотри, какой я нашел! — закричал он запыхавшимся голосом, но, взглянув на мать, осекся. — Мам, ты чего такая бледная? Тебе плохо?

Он проследил за ее застывшим взглядом, направленным в сторону VIP-зоны, и вдруг замер. Камешек выскользнул из его мокрой ладошки и упал на полотенце. В следующую секунду лицо Ромы озарилось такой невероятной, ослепительной радостью, какой Светлана не видела у него никогда за последние три года.

— Мама! Мама, смотри! — его звонкий голос прорезал тишину, и на них начали оборачиваться. — Там папа! Там наш папа!

Он дернул мать за руку, почти свалив ее с лежака. Глаза мальчика сияли. Для него все было просто и понятно: папа, который так долго был в командировке, вернулся. Он просто пришел на пляж, как ни в чем не бывало. Ведь мама же сама так говорила.

— Рома, тише, — Светлана с трудом разлепила губы. — Подожди, родной...

Но мальчик уже не слушал. Он видел только силуэт отца, и этого было достаточно, чтобы забыть все наставления матери. Сорвавшись с места, он побежал в сторону мужчины в шляпе.

— Папа! Папа!

Светлана вскочила, опрокинув сумку на песок, и бросилась за сыном. Каждая секунда растянулась в вечность. Она видела, как мужчина напрягся, как блондинка удивленно приподняла очки-стрекозы, как люди вокруг стали перешептываться, указывая пальцами на разворачивающуюся у них на глазах сцену.

Рома добежал первым и, тяжело дыша, остановился перед мужчиной, который смотрел на него сверху вниз с выражением ледяного недоумения.

— Папа, ты вернулся! А мы с мамой тоже отдыхаем! Ты теперь с нами будешь купаться, да?

Светлана подоспела через мгновение и, крепко схватив сына за плечи, прижала его к себе. Ее лицо горело, сердце билось где-то в горле. Она медленно подняла глаза на мужчину.

— Олег, — произнесла она почти спокойно, хотя внутри все клокотало. — Отойдем. Нам нужно поговорить.

Блондинка переводила удивленный взгляд со Светланы на своего спутника.

— Дима, — ее голос прозвучал резко и требовательно, — кто эти люди? Ты их знаешь?

Мужчина поправил очки, и Светлана увидела, как нервно дернулся мускул на его щеке, выдавая волнение, которое он так старательно пытался скрыть. Он натянуто улыбнулся, обнажив зубы, и эта фальшивая улыбка окончательно разбила последние сомнения Светланы.

— Понятия не имею, — сказал он громко и четко, глядя прямо сквозь Светлану, словно она была пустым местом. — Женщина, вы обознались. Меня зовут Дмитрий, и я первый раз в жизни вас вижу. Уберите, пожалуйста, ребенка, вы нас беспокоите.

Рома, услышав это, замер. Он перевел растерянный взгляд с матери на мужчину, которого считал отцом, и его лицо начало кривиться, как от горькой таблетки, которую заставляют проглотить. Слезы обиды и непонимания заблестели в его глазах.

— Но ты же мой папа, — прошептал он дрожащим голоском. — У тебя родинка... мама, ты же видишь? Это же папина родинка.

— Рома, иди на наш лежак, — твердо сказала Светлана, не сводя глаз с бывшего мужа. Ее голос приобрел металлические нотки, которых она сама в себе не подозревала. — Я сейчас подойду.

Когда сын, понурив голову и то и дело оглядываясь, медленно побрел обратно, она сделала шаг вперед. Теперь их с Олегом разделяли какие-то полметра и три года лжи.

— Это ты подстроил, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Все эти три года я считала тебя мертвым. Я оплакивала тебя каждую ночь, пока Рома не видит. А ты, оказывается, просто переехал, сменил имя и завел новую женщину. И даже ни разу не поинтересовался, как растет твой сын.

Олег смерил ее холодным, оценивающим взглядом, в котором не было ни капли раскаяния, только злость и досада.

— Женщина, вы явно перегрелись на солнце, — процедил он сквозь зубы с той же ледяной интонацией. — Я вас не знаю. И если вы сейчас же не отойдете, я позову охрану пляжа. Это последнее предупреждение.

— Ты не посмеешь, — выдохнула Светлана.

— Дима, да что происходит, в конце концов?! — взвизгнула блондинка, вскакивая с лежака. — Позови уже охрану, или я сама вызову полицию! Какая-то сумасшедшая со своим щенком портит нам отдых!

Слово «щенок» резануло по ушам похлеще пощечины. Светлана медленно перевела взгляд на девицу, и во взгляде ее было столько презрения, что та на секунду замолчала.

— Что ж, — Светлана снова посмотрела на мужа, — ты, я вижу, хорошо вошел в роль, Дима. Но запомни, этот разговор не закончен. Я за три года тоже многое поняла. И то, что ты жив, а не лежишь на дне, меняет все. Абсолютно все. Теперь ты будешь бегать от меня так же, как бегал от своих долгов.

Она развернулась и на негнущихся, но все еще твердо держащих ее ногах пошла прочь, чувствуя, как сотни любопытных глаз сверлят ей спину. Уши горели, но она заставляла себя идти ровно. Ради Ромы. Ради того, чтобы этот человек не увидел ее сломленной.

Подойдя к лежаку, она упала на колени и обняла плачущего сына.

— Мам, ну почему? — захныкал Рома, уткнувшись ей в плечо. — Это же он, я точно знаю! Почему он сказал, что не знает нас?

Светлана гладила его по мокрой спине, чувствуя, как мелкая дрожь бьет не только сына, но и ее саму. Она не знала, что ответить, потому что единственной правдой, которую она могла озвучить, была бы та, что разбила бы сердце мальчика окончательно.

— Потому что он плохой человек, Рома, — прошептала она куда-то в его панамку. — И он не твой папа. Твой папа был другим. А этот человек просто очень на него похож.

И в этот самый момент, слушая собственные слова, Светлана дала себе клятву. Никаких больше слез. Она выяснит правду. Всю правду о том, как Олег инсценировал свою гибель, кто ему помогал и насколько глубоко он погряз во лжи. И когда найдутся ответы, этот человек пожалеет, что не утонул в том сибирском озере по-настоящему.

Она достала телефон и сжала его в руке, глядя на черный экран. Нужно позвонить Веронике. Ее двоюродная сестра всегда была в курсе самых темных делишек их семьи, даже тех, о которых предпочитали молчать. И если кто и мог пролить свет на это воскрешение, то только она.

Часть 2

Номер отеля встретил Светлану прохладой и полумраком. Она плотно закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, обхватив колени руками. Силы, которые держали ее на пляже, иссякли в одно мгновение. Из груди вырвался сдавленный, горловой звук, похожий не то на стон, не то на всхлип.

Рома сидел на краю огромной двуспальной кровати и молча теребил край покрывала. Он больше не плакал. Его лицо застыло в странном, недетском оцепенении, и от этого Светлане становилось еще страшнее.

— Мам, — тихо позвал он, не поднимая глаз, — а почему он так сказал? Почему он сделал вид, что не знает меня?

Светлана поднялась, подошла к сыну и села рядом. Кровать слегка прогнулась под их общим весом. Она взяла его маленькую ладошку в свою и прижала к губам, чувствуя, как пахнет морской солью его кожа.

— Рома, послушай меня, — начала она, тщательно подбирая слова. Голос ее звучал глухо, но ровно. — Тот человек, которого мы видели на пляже, действительно очень похож на папу. Но он не твой папа. Твой папа был смелым, честным и очень любил тебя. Он никогда в жизни не отказался бы от своего сына. А этот человек чужой. Просто случайное сходство, понимаешь? Так иногда бывает. Двойники.

Рома наконец поднял глаза. В его взгляде читалась борьба между желанием поверить матери и неутихающей обидой.

— Но родинка, мам. У того дяди была точно такая же родинка, как у папы. Я помню. Я ее часто разглядывал, когда папа еще жил с нами.

— У многих людей есть родинки, родной, — повторила Светлана ту фразу, что уже сказала на пляже. — Это просто совпадение. Неприятное, злое совпадение. Но не больше.

— А куда тогда делся наш папа? Настоящий? Ты говорила, что он в путешествии. А когда он вернется? Может, он уже никогда не вернется?

Светлана замерла. В горле мгновенно пересохло. Этот вопрос, которого она боялась все три года, настиг ее именно сейчас, в самый неподходящий момент, когда собственные нервы были натянуты до предела.

— Наш папа, — она сделала глубокий вдох, — был исследователем. Он уехал открывать новые миры. Это очень опасная и важная работа. Иногда такие путешествия затягиваются на много-много лет. Но он всегда помнит о тебе. Где бы он ни был, он помнит о тебе.

Рома снова опустил голову и долго молчал, переваривая услышанное. Потом вдруг лег на кровать, свернулся калачиком, подтянув колени к подбородку, и закрыл глаза.

— Я устал, мам. Я посплю немного, можно?

— Конечно, солнышко. Спи.

Светлана осторожно укрыла сына легким пледом и, подождав, пока его дыхание станет ровным и спокойным, вышла на балкон.

Море в вечерних сумерках казалось тяжелым, маслянистым свинцом. Солнце уже наполовину погрузилось в воду, окрашивая горизонт в багровые и оранжевые тона. Светлана оперлась о перила и впервые за несколько часов позволила себе подумать о происходящем не как мать, оберегающая ребенка, а как женщина, столкнувшаяся с чудовищным предательством.

Значит, Олег жив. Здоров. Загорел. Выглядит посвежевшим и помолодевшим, будто последние три года не тянул из нее жилы, а наслаждался курортной жизнью. И эта блондинка в кричащем бикини. Его новая женщина. Или очередная любовница, которой он морочит голову, пока законная супруга залечивает душевные раны.

Но как он это провернул? Как вообще можно инсценировать собственную гибель, чтобы тебя официально признали погибшим, а самому преспокойно разгуливать по сочинским пляжам? Ответ на этот вопрос мог дать только один человек.

Светлана вернулась в комнату и взяла с тумбочки телефон. Нашла в записной книжке контакт «Вероника» и нажала кнопку вызова.

Гудки тянулись долго. Она уже решила, что сестра не ответит, когда в трубке раздался щелчок и сонный, недовольный голос произнес:

— Светка? Ты с ума сошла? Час ночи вообще-то.

— Вероника, прости, что поздно, но у меня чрезвычайная ситуация.

— Что случилось? Рома заболел? — в голосе сестры проснулись тревожные нотки.

— Нет. Я в Сочи. И я сегодня видела Олега.

В трубке повисла такая глубокая тишина, что Светлана на мгновение подумала, что связь прервалась. Она посмотрела на экран — вызов продолжался.

— Вероника, ты слышишь?

— Слышу, — голос сестры стал странным, осторожным, каким-то чужим. — Свет, ты уверена, что это он? Может, обозналась? После трех лет траура всякое может померещиться.

— Я не обозналась, — твердо произнесла Светлана. — Я стояла в полуметре от него. Смотрела ему в глаза. Это Олег. Он назвался Дмитрием, сделал вид, что первый раз меня видит, и пригрозил вызвать охрану. Но это он. У него та же родинка у подбородка, те же жесты, тот же тембр голоса. Вероника, я десять лет прожила с этим человеком. Я не могла ошибиться.

— Дмитрием, значит... — протянула Вероника и замолчала.

Светлана уловила в ее интонации странный, понимающий оттенок, который заставил ее внутренний детектор лжи взвыть сиреной.

— Вероника, — сказала она медленно, сжимая телефон побелевшими пальцами, — ты что-то знаешь. Я слышу это по твоему голосу. Не заставляй меня гадать. Рассказывай.

В трубке послышался тяжелый вздох. Потом скрип кровати, шаги, звук льющейся воды — видимо, сестра пошла на кухню, чтобы никто не подслушал. Наконец Вероника заговорила. Голос ее звучал необычно серьезно, без привычных ехидных ноток.

— Свет, я скажу тебе кое-что, о чем молчала три года. Но ты должна пообещать, что не будешь делать глупостей и примешь эту информацию спокойно. Насколько это вообще возможно.

— Обещаю, — ответила Светлана. — Говори.

— Павел Игоревич, директор фирмы, который принес тебе известие о гибели Олега. Ты знаешь, кто он на самом деле?

— Наш знакомый. Мы вместе ходили на корпоративы. Он всегда был таким участливым...

— Он родной дядя Олега. Брат его покойной матери.

Светлана закрыла глаза и с силой прижала ладонь ко лбу. В голове зашумело, перед глазами поплыли цветные круги.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Олег никогда мне не говорил...

— Потому что они это скрывали. Намеренно. В фирме не должны были знать о семейственности, чтобы не возникало лишних вопросов. Павел Игоревич устроил племянника на должность управляющего партнера, а всем остальным говорил, что это просто перспективный сотрудник. Но это еще не все, Света.

— Что еще?

— Вся история с гибелью на Байкале была спланирована заранее. И организовали ее два человека: твой муж и его драгоценный дядюшка.

Светлана медленно опустилась в плетеное кресло, стоявшее на балконе. Ноги больше не держали ее. Прохладный вечерний бриз коснулся разгоряченного лица, но не принес облегчения.

— Зачем? — задала она единственный вопрос, который сейчас имел значение. — Зачем Олегу было инсценировать свою смерть?

— Из-за денег, Света. Вернее, из-за их отсутствия.

— У нас все было! Хорошая квартира, машина, стабильный доход. Я ни в чем не нуждалась, Рома тоже.

— Ты не нуждалась. А твой муженек жил на широкую ногу, брал кредиты, влезал в долги, о которых ты ничего не знала. Понимаешь? Ничего. Он все проворачивал за твоей спиной. А когда петля на шее затянулась настолько, что кредиторы начали угрожать физической расправой, единственным выходом для него стало исчезновение.

— Какие кредиторы? — Светлана почувствовала, как в груди разрастается ледяной ком. — Олег занимал деньги? У кого?

— У серьезных людей, Свет. Очень серьезных. Не у банков, которые подают иски в суд и вежливо ждут решений. Он связался с теми, кто выбивает долги без лишних церемоний. Я узнала об этом случайно, полгода назад. Ко мне на работу приходил мужчина, представился сотрудником компании «Юг-Инвест». Спрашивал о тебе и об Олеге. Я сказала, что Олег погиб, а ты давно не живешь в городе. Он ушел, но видела бы ты его глаза, Света. С такими людьми лучше не встречаться в темном переулке.

— Сколько он должен?

— По словам того визитера, основная сумма составляет пять миллионов рублей. Но это было полгода назад. С учетом процентов и штрафов за просрочку сейчас может быть вдвое больше.

У Светланы перехватило дыхание. Пять миллионов. Для нее это были не просто цифры, это была гигантская, неподъемная сумма, ради которой Олег разрушил их общую жизнь и обрек собственного сына расти без отца.

— И Павел Игоревич помог ему скрыться? — спросила она онемевшими губами.

— Да. Дядюшка обеспечил легенду: фальшивая командировка в Иркутск, подставные свидетели, которые якобы видели, как снегоход провалился под лед, купленные спасатели, подтвердившие версию о сильном течении и нулевых шансах на выживание. Все было разыграно как по нотам. Павел Игоревич лично приехал к тебе домой с траурной миной, чтобы ты не успела ничего заподозрить. А потом фирма помогла оформить свидетельство о смерти, наследство, страховые выплаты.

— Страховку Олег тоже получил?

— Разумеется. Пять миллионов страховой выплаты стали его стартовым капиталом для новой жизни. Он переехал в другой регион, сделал поддельные документы на имя Дмитрия, залег на дно. А ты все эти три года честно носила траур и растила его сына, считая каждую копейку.

Светлана долго молчала, глядя в темноту. Море внизу почти угасло, растворившись в ночи, только белые гребешки волн вспыхивали и гасли в свете далеких огней набережной. Внутри нее тоже что-то погасло. Та крохотная, едва теплившаяся надежда, которую она бессознательно хранила все три года — надежда на то, что Олег невиновен, что его гибель была трагической случайностью, а не подлым бегством, — эта надежда умерла окончательно.

— Я была такой дурой, Вероника, — тихо сказала она. — Такой безнадежной дурой. Он изменял мне годами, пропадал в своих мнимых командировках, врал в глаза, а я ждала его, как собачонка. Я просила его быть дома хотя бы ради Ромы. А он в это время планировал, как исчезнуть из нашей жизни.

— Ты не дура, Света, — непривычно мягко ответила Вероника. — Ты просто любила. А он этим пользовался. Такие, как Олег, умеют выбирать себе жен. Им нужны женщины, которые будут верить, ждать и прощать.

— И что мне теперь делать?

— Для начала — успокоиться, — в голосе Вероники появились привычные деловые нотки. — Ты сейчас на эмоциях можешь натворить такого, о чем потом пожалеешь. Дай мне два дня. Я приеду в Сочи. На месте решим, как действовать дальше.

— Приедешь? — удивилась Светлана. — У тебя же работа, клиенты...

— Подождут клиенты. Тут семейное дело, поважнее любой сделки. К тому же, я чувствую свою вину за то, что молчала все это время. Надо было рассказать тебе раньше. В общем, я вылетаю послезавтра. Встречай.

— Спасибо, Вероника.

— Пока не за что. Ложись спать. Завтра будет трудный день.

Сестра отключилась, а Светлана еще долго сидела в кресле, уставившись в одну точку. Информация, обрушенная Вероникой, никак не желала укладываться в голове, рассыпаясь на сотни острых осколков, каждый из которых ранил по-своему.

Павел Игоревич — дядя. Участливый, заботливый дядюшка, который помогал ей с наследством, предлагал удаленную работу, интересовался здоровьем Ромы. Каждое его слово, каждый жест, каждая фальшивая улыбка были частью хорошо продуманного плана. А она, наивная дура, считала его своим единственным защитником и благодетелем.

Олег получил страховку. Пять миллионов рублей. Ради этих денег он уничтожил ее прошлое, украл у нее будущее и бросил собственного сына, даже не оглянувшись. И теперь разгуливает по пляжу с новой дамой, попивает сок и рассказывает ей о предстоящих прогулках на яхте.

Слезы, которые она сдерживала весь день, наконец прорвались сквозь все преграды. Светлана плакала беззвучно, уткнувшись в ладони, чтобы не разбудить Рому. Плечи ее вздрагивали, дыхание сбивалось, но она не позволяла себе ни единого всхлипа. В этом тихом, горьком плаче выплескивались все три года накопленной боли, одиночества и отчаяния.

Утром следующего дня Светлана проснулась с твердым, как алмаз, решением. Она больше не жертва. Она больше не безутешная вдова, которая тихо страдает в углу, пока виновники ее страданий наслаждаются жизнью. Она сама разберется в этом клубке лжи и заставит каждого ответить за содеянное.

Первым делом нужно было найти Олега и поговорить с ним без свидетелей. Без блондинки, без охраны, без его показного ледяного равнодушия. Узнать правду из его собственных уст, какой бы горькой она ни была.

После завтрака она отвела Рому в детскую комнату отеля, где за ним присматривали аниматоры — две веселые девушки в разноцветных париках, — и отправилась на пляж. Утреннее солнце еще не набрало полную силу, песок был прохладным и влажным от ночной росы. VIP-зона пустовала. Светлана заняла наблюдательный пост в пляжном кафе, заказала чашку черного кофе и стала ждать.

Примерно через час, около одиннадцати утра, знакомая пара появилась на пляже. Блондинка сегодня была в серебристом купальнике и огромной шляпе, делавшей ее похожей на голливудскую звезду, скрывающуюся от папарацци. Олег, или теперь уже «Дмитрий», шел чуть позади, неся пляжную сумку и надувной матрас.

Они расположились на тех же лежаках, что и вчера. Светлана наблюдала за ними из-за темных стекол своих солнечных очков. Блондинка сразу же уткнулась в телефон, изредка что-то комментируя вслух. Олег лениво листал журнал, но по его напряженной позе, по тому, как он то и дело оглядывался по сторонам, было заметно, что он нервничает. Чувствует опасность.

Около полудня блондинка поднялась и, сказав что-то Олегу, направилась к морю. Мужчина остался один. Светлана допила остывший кофе, решительно встала и направилась к VIP-зоне.

Олег заметил ее, когда она была уже в нескольких метрах. Он напрягся, снял очки и впервые посмотрел на нее не сквозь, а прямо. В его глазах читалась смесь досады, раздражения и еще чего-то, похожего на страх. Но страх быстро сменился привычной маской холодного превосходства.

— Ты опять, — сказал он вместо приветствия. Голос его звучал устало, но враждебно. — Я же вчера ясно дал понять, что не знаю тебя. У тебя проблемы с головой?

— Зато у тебя с головой все в порядке, Олег, — ответила Светлана, садясь на соседний лежак, принадлежавший блондинке. — Настолько в порядке, что сумел инсценировать собственную смерть, получить страховку и сбежать от долгов.

Он вздрогнул. Едва заметно, но она уловила этот мимолетный спазм, пробежавший по его лицу. Значит, Вероника сказала правду.

— О чем ты говоришь? — попытался он сохранить невозмутимость. — Я Дмитрий. У тебя траур, галлюцинации, что угодно, но я не тот, за кого ты меня принимаешь.

— Тогда откуда ты знаешь, что у меня траур? — Светлана хищно прищурилась. — Я не говорила тебе об этом. Я вообще не упоминала ни о какой смерти. А ты взял и проговорился.

Олег открыл рот и тут же закрыл его обратно. Его взгляд заметался, ища пути к отступлению.

— Хорошо, — произнес он наконец, понижая голос и наклоняясь ближе. — Допустим, ты права. Давай поговорим. Но только спокойно, без истерик.

— Истерики у меня были три года назад, когда ты «трагически погиб» на Байкале, — процедила Светлана. — Сейчас у меня другие эмоции. Давай начнем с главного: зачем?

Олег помолчал, разглядывая свои руки. На безымянном пальце поблескивало новое обручальное кольцо.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — начал он, и в его голосе на секунду промелькнуло что-то похожее на искренность. — Света, поверь, у меня не было другого выхода.

— Не было выхода не брать в долг у бандитов? Или не было выхода не врать мне годами?

— Все сложнее. Ты не знаешь всего. Я вложил деньги в один проект, который прогорел. Потом в другой, чтобы отыграться, но он тоже провалился. Деньги утекали, а отдавать было нечем. Появились коллекторы. Не те, которые звонят по телефону и угрожают судом, а настоящие, с битами и паяльниками. Они дали мне месяц, чтобы вернуть долг. Месяц, Света. У меня не было такой суммы. И я понимал, что если не отдам, пострадаете вы с Ромой.

— Как благородно, — горько усмехнулась Светлана. — Ты так беспокоился о нас, что бросил без копейки, с ребенком на руках, и сбежал к любовнице.

— Она не любовница. Она моя жена.

Эти слова ударили Светлану так, словно ей плеснули в лицо ледяной водой. Она знала, догадывалась, но услышать это подтверждение из его уст оказалось невыносимо.

— Твоя жена, — повторила она онемевшими губами. — А как же я? Как же наш брак, Олег? Мы ведь не разведены. По закону я до сих пор твоя жена, а Рома — твой сын.

— По закону меня нет в живых, — холодно ответил он. — А Дмитрий никогда не был женат на тебе. Света, давай договоримся. Ты делаешь вид, что наша встреча была ошибкой, и возвращаешься домой. А я помогу тебе материально. Переведу деньги. Хорошие деньги. Тебе хватит на несколько лет безбедной жизни.

— Ты предлагаешь мне взятку? — Светлана не верила своим ушам. — Ты хочешь купить мое молчание, как купил спасателей на Байкале?

— Я предлагаю тебе выход, который устроит всех. Ты перестанешь меня преследовать, а я перестану быть мертвым. Мы мирно разойдемся, и каждый будет жить своей жизнью.

— А Рома? — спросила она, впиваясь в него взглядом. — Ты ни разу не спросил о сыне. За три года ты ни разу о нем не вспомнил.

Олег снова отвел глаза в сторону. Его челюсть сжалась, на скулах заиграли желваки.

— Рома еще маленький, — сказал он глухо. — Он забудет. Дети быстро забывают. Через несколько лет он вообще не вспомнит, как я выглядел.

— Он узнал тебя вчера на пляже. Сразу узнал, Олег. Подошел и назвал папой. А ты сделал вид, что никогда его не видел. Ты хоть понимаешь, какую травму ты нанес ребенку?

— Прекрати, — отрезал он, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Я уже все объяснил. У меня не было выбора. Или я исчезаю, или нас убивают всех вместе. Я выбрал меньшее из зол.

— Меньшее из зол? — Светлана встала. Ее голос предательски дрогнул, но она продолжила: — Ты разрушил мою жизнь, Олег. Ты заставил меня пережить ад. Три года я винила себя в твоей гибели, три года я каждую ночь перебирала в памяти наш последний разговор, думая, что могла бы что-то изменить. А ты в это время преспокойно жил под чужим именем, женился, развлекался. И теперь предлагаешь мне закрыть на это глаза?

Олег тоже поднялся. Он был на голову выше Светланы, но сейчас, под ее пылающим взглядом, каким-то образом казался ниже ростом.

— А что ты хочешь? — спросил он тихо. — Чтобы я вернулся? Чтобы мы снова стали семьей? Этого не будет, Света. Моя жизнь теперь здесь. У меня другая жена, другие планы. Прошлое умерло, пойми это и живи дальше.

— Прошлое не умерло, Олег, — она усмехнулась уголком рта. — Оно стоит сейчас передо мной во плоти и предлагает мне взятку. Знаешь, я ведь долго думала, как поступить, если когда-нибудь встречу тебя. И сейчас я поняла. Я не буду молчать. Я не приму твоих денег. Я сделаю все, чтобы правда вышла наружу.

Олег побледнел. Его губы сжались в тонкую линию, на лбу выступила испарина.

— Не глупи, — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Если ты расскажешь кому-то обо мне, пострадаешь в первую очередь ты сама. Люди, которым я должен, узнают, что я жив. Они придут за мной. А потом придут за тобой и за Ромой, потому что ты моя законная жена. Думаешь, они будут разбираться, вместе мы живем или нет?

— Вот как ты заговорил, — Светлана скрестила руки на груди. — Сначала пытался подкупить, теперь угрожаешь. Олег, я тебя больше не боюсь. Я боялась тебя все те годы, пока ты пропадал в своих командировках, а я сидела дома и молилась, чтобы ты вернулся. Но теперь все изменилось. Я стала другой. И ты это скоро поймешь.

— Света, послушай...

— Прощай, Олег. Или Дмитрий. Впрочем, какая разница. Ты все равно никто.

Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. Спина была прямой, шаг — уверенным, и никто из окружающих не догадался бы, что эта женщина только что пережила крушение последних иллюзий.

Она уже подходила к выходу с пляжа, когда в сумке зазвонил телефон. Незнакомый номер. Светлана на мгновение заколебалась, глядя на мерцающий экран, потом провела пальцем по значку ответа.

— Алло?

— Светлана Андреевна? — раздался в трубке незнакомый мужской голос. Вкрадчивый, вежливый, но с таким специфическим холодком, от которого у нее волосы зашевелились на затылке. — Вас беспокоят из компании «Юг-Инвест». Мы бы хотели уточнить информацию касательно вашего покойного мужа, Олега Викторовича.

— Мой муж погиб три года назад, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не понимаю, о чем может идти речь.

— Видите ли, какое дело, Светлана Андреевна. До нас дошли слухи, что Олег Викторович может быть жив. Более того, по нашей информации, он сейчас отдыхает в Сочи. И вы, кажется, тоже там. Какое интересное совпадение, не находите?

— Я не знаю, откуда у вас такая информация, но она ошибочна. Мой муж погиб. У меня есть свидетельство о смерти. И если вы еще раз позвоните мне с подобными вопросами, я обращусь в полицию.

— Угрожаете? — голос в трубке стал бархатным и угрожающим одновременно. — Поверьте, Светлана Андреевна, полиция — это последнее, что вам сейчас нужно. Мы просто хотим решить вопрос цивилизованно. Олег Викторович должен нам крупную сумму. Вы, как законная супруга, могли бы помочь урегулировать эту ситуацию...

— Мой супруг погиб, — повторила она с нажимом. — Всего доброго.

Она сбросила звонок и несколько секунд стояла, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Значит, Вероника была права. «Юг-Инвест» — это не просто коллекторское агентство. Это серьезные люди, которые не оставят Олега в покое и не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть свои деньги. И теперь они знают, что она в Сочи.

Светлана набрала номер Вероники.

— Алло, — сразу же ответила сестра.

— Вероника, мне только что звонили из «Юг-Инвеста». Они знают, что я в Сочи, и спрашивали про Олега.

— Что ты им сказала?

— Что Олег погиб и чтобы они больше не звонили.

— Правильно. Света, слушай меня внимательно. Никуда не ходи одна. Особенно вечером. Не открывай дверь незнакомым людям. Я уже купила билеты на завтрашний рейс. Как только приеду, мы решим, что делать дальше. А до тех пор держись подальше от Олега и не отвечай на незнакомые номера.

— Хорошо.

Светлана положила трубку и посмотрела в сторону моря. Олег снова сидел на лежаке, рядом с ним уже устроилась вернувшаяся блондинка. Они о чем-то разговаривали, смеялись. Никаких забот. Никаких угрызений совести.

Она сжала телефон в руке и направилась в отель. Нужно забрать Рому, покормить обедом и дождаться приезда сестры. А там — будь что будет. Потому что теперь она точно знала: есть вещи пострашнее смерти. И одна из них — воскресший муж, который три года назад похоронил всю ее жизнь.

Часть 3

Самолет приземлился в сочинском аэропорту точно по расписанию. Светлана стояла в зале прилета, нервно теребя ремешок сумки, и всматривалась в поток прибывающих пассажиров. Рома остался в отеле под присмотром аниматоров, и перед уходом она строго-настрого велела администратору никому не открывать дверь номера, кроме нее самой.

Вероника появилась в дверях одной из последних, и, как всегда, ее появление приковывало к себе взгляды. Высокая, стройная, в безупречно сидящем белом брючном костюме, который совершенно не вязался с курортной расслабленностью окружающих, она катила за собой маленький серебристый чемодан и прижимала плечом к уху телефон, заканчивая на ходу какой-то деловой разговор. Ее темные волосы были собраны в тугой узел на затылке, а на лице застыло выражение легкого недовольства, которое, впрочем, быстро сменилось деловой сосредоточенностью, едва она заметила двоюродную сестру.

— Светка, — Вероника прервала звонок и, подойдя, коротко обняла ее свободной рукой. От нее пахло дорогими духами и самолетным кондиционером. — Выглядишь ужасно. Ты вообще спала эти дни?

— Доброе утро, сестренка, — Светлана криво усмехнулась. — Тоже рада тебя видеть.

— Ладно, прости. Я просто переживаю. Рассказывай все по дороге, здесь слишком много ушей.

Они сели в такси, и Вероника, едва захлопнув дверцу, сразу перешла к делу. Она достала из сумочки тонкую кожаную папку, которую всегда носила с собой, и выудила оттуда несколько исписанных мелким почерком листков.

— Я опросила кое-кого из бывших коллег Олега перед вылетом, — начала она, не тратя времени на предисловия. — Того самого Павла Игоревича сейчас нет в городе, он, по слухам, уехал в срочную командировку куда-то в Сибирь. Очень удобно, правда? Именно туда, где три года назад якобы трагически погиб его драгоценный племянник.

— Думаешь, он знает, что я нашла Олега?

— Уверена. Олег наверняка позвонил ему в тот же вечер, как ты устроила сцену на пляже. И дядя быстренько ретировался, чтобы не попасть под раздачу. Но я все равно кое-что раскопала. Смотри сюда.

Она развернула листки на коленях, и Светлана увидела несколько фотокопий каких-то документов и рукописную схему с именами и стрелками.

— Это что такое?

— Моя маленькая аналитическая работа, — Вероника позволила себе легкую, самодовольную улыбку. — Я же риелтор, мы привыкли проверять контрагентов. Так вот, Павел Игоревич и Олег действительно родственники по материнской линии. Мать Олега, покойная Тамара Викторовна, была старшей сестрой Павла Игоревича. Но самое интересное другое. Вся схема с инсценировкой гибели начала готовиться за полгода до того самого «несчастного случая».

— За полгода? — Светлана похолодела. — Но ведь командировка в Сибирь, про которую Олег мне говорил, была объявлена буквально внезапно. За неделю до отъезда.

— Вот именно. Тебе ее объявили за неделю. А готовили за полгода. Ты помнишь, чем занимался Олег в последние месяцы перед исчезновением?

Светлана задумалась. Перед глазами встали те самые дни, которые она прокручивала в памяти бессчетное количество раз. Олег тогда почти не бывал дома, ссылался на огромную нагрузку в фирме, на открытие нового производства в Иркутске. Он приходил глубокой ночью, а уходил на рассвете. Она помнила его усталый, измученный вид и списывала все на работу.

— Он был очень нервным, — медленно произнесла она, восстанавливая картину прошлого. — Дерганым. Я думала, это из-за нагрузки. А потом оказалось, что никакого завода в Иркутске не планировалось. Павел Игоревич сам мне сказал об этом, когда я позвонила ему тем самым вечером.

— Правильно. Потому что Олег в это время решал совсем другие вопросы. Он брал деньги везде, где только мог. Банки, микрозаймы, частные кредиторы. И чем дальше, тем опаснее становились эти кредиторы. Последним стал «Юг-Инвест». Контора, которая официально занимается инвестициями в недвижимость, а на самом деле — отмыванием денег и выбиванием долгов. Они дали ему самый крупный транш — пять миллионов рублей под бешеные проценты.

— Зачем ему было столько денег?

— Говорят, он пытался вложиться в какую-то авантюру. То ли строил гостиницу в горах, то ли собирался перепродать земельный участок. Точно никто не знает. Но суть в том, что все прогорело в ноль. А возвращать долги было нечем. И тогда Олег пришел к дяде, и они вместе разработали план исчезновения.

— Павел Игоревич знал о долгах?

— Не просто знал. Он активно помогал племяннику прятать концы в воду перед побегом. Они переписали часть имущества на третьих лиц, обналичили несколько счетов, оформили страховку, которая как раз и покрыла сумму основного долга. А потом Олег «уехал в командировку» и «провалился под лед».

Светлана смотрела в окно такси на проплывающие мимо пальмы и яркие вывески прибрежных кафе и не могла поверить, что за этим беззаботным курортным пейзажем скрывается такой чудовищный обман. Все ее прошлое, все, что она считала своей жизнью, оказалось декорацией к афере, в которой ей отвели роль безутешной вдовы.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше? — спросила она тихо.

Вероника тяжело вздохнула и отвела глаза. Это было настолько не характерно для ее всегда уверенной в себе сестры, что Светлана сразу поняла: сейчас она услышит что-то очень неприятное.

— Свет, я узнала обо всем не сразу. По кусочкам, от разных людей. И когда поняла масштаб, испугалась. Испугалась за тебя и за Рому. Я думала, раз Олег официально мертв, а ты постепенно приходишь в себя, то лучше не бередить старые раны. Мне казалось, что правда тебя просто уничтожит.

— И ты молчала три года.

— Да. Молчала. И каждый раз, когда мы встречались, я чувствовала себя последней дрянью. Но я правда не знала, что он жив. Я только подозревала, что его гибель была подстроена. А доказательств у меня не было.

— Но ведь год назад ты могла сказать! Два года назад! Ты знала и молчала!

— Прости меня, — Вероника впервые за весь разговор отбросила свой деловой тон и заговорила по-человечески, с искренней болью в голосе. — Я думала, так будет лучше. А выяснилось, что я была не права. Теперь я здесь и готова помочь тебе всем, чем смогу. Спрашивай что угодно, я отвечу честно. Больше никаких тайн.

Светлана долго молчала, переваривая услышанное. Гнев на сестру боролся с пониманием того, что та, возможно, действительно хотела как лучше. И победило холодное, прагматичное решение: сейчас не время для обид. Сейчас нужно собрать всю возможную информацию и решить, что делать дальше.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я принимаю твои извинения. Но теперь расскажи мне все до конца. Все, что ты знаешь о долгах Олега и о людях, которые их выбивают.

Такси остановилось у отеля, и сестры вышли. Светлана сразу направилась к стойке администратора, чтобы забрать Рому, но Вероника задержала ее за руку.

— Подожди, есть еще один момент, — она понизила голос и быстро оглядела холл, проверяя, нет ли поблизости посторонних ушей. — «Юг-Инвест» — это не обычные коллекторы. У них есть свои люди в правоохранительных органах, свои адвокаты и свои методы воздействия. Если они узнают, что Олег жив и что ты с ним контактировала, они придут не только к нему. Ты — законная жена, а значит, по их логике, можешь знать, где прячется должник. Или, что хуже, можешь иметь доступ к его деньгам.

— Но у меня нет доступа к его деньгам. Я вообще не знала, что он жив, пока не увидела его на пляже.

— Это ты так думаешь. А они думают иначе. Должник сбежал, прихватив страховку в пять миллионов. Его официальная вдова живет в его квартире, получила наследство, работает в фирме его дяди. Как ты думаешь, поверят они в твою непричастность?

Светлана почувствовала, как внутри все холодеет. Она вспомнила вкрадчивый голос в телефонной трубке и то, как он произнес ее имя и отчество с такой интонацией, словно она уже была должна ему лично.

— Я не подумала об этом, — призналась она.

— Именно поэтому я здесь. Ты слишком честная и доверчивая, Света. Ты привыкла верить людям, а люди этим пользовались. Теперь придется думать на несколько шагов вперед и просчитывать риски. Давай заберем Рому и поднимемся в номер, там спокойно обсудим план действий.

Рома встретил их в холле детской комнаты с новым рисунком в руках — корявым, но старательным изображением моря, пальм и трех человеческих фигурок.

— Мам, смотри, это ты, это я, а это тетя Вероника! — радостно объявил он, тыча пальчиком в фигурки. — Мы все вместе на пляже!

— Очень красиво, — похвалила Вероника, присаживаясь перед ним на корточки. Ее строгий тон исчез без следа, и она улыбалась мальчику совершенно искренней, теплой улыбкой. — Только ты забыл дорисовать мне туфли. Я же тетя модная, мне без туфель нельзя.

Рома засмеялся и побежал за цветными карандашами, чтобы исправить упущение, а сестры переглянулись.

— Он не знает? — тихо спросила Вероника.

— Нет. Я сказала, что тот человек на пляже — просто двойник. Рома, кажется, поверил. По крайней мере, больше не спрашивал.

— Правильно. Пусть пока будет в неведении. Ему всего восемь, ему не нужны взрослые проблемы.

Они поднялись в номер, и Вероника, скинув туфли и поправив прическу, деловито устроилась в кресле, разложив перед собой свои бумаги. Рома сидел на кровати и смотрел мультфильмы по телевизору в наушниках, не мешая взрослым разговаривать.

— Итак, — начала Вероника, — давай разложим всю ситуацию по полочкам. У нас есть три стороны конфликта. Первая — Олег, он же Дмитрий, с его новой женой и желанием сохранить статус-кво. Вторая — Павел Игоревич, соучастник аферы, который сейчас скрывается. Третья — «Юг-Инвест», который ищет Олега и, возможно, уже пронюхал про тебя.

— И четвертая — мы, — добавила Светлана.

— Верно. Мы с тобой и Рома. И наша задача — обезопасить себя и добиться справедливости. Не обязательно в таком порядке.

— Что ты предлагаешь?

Вероника откинулась в кресле и задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику.

— У нас есть два основных пути. Первый — официальный. Обратиться в полицию, в прокуратуру, к адвокатам. Заявить о мошенничестве в особо крупном размере, инсценировке смерти, незаконном получении страховой выплаты. По закону это все тянет на реальный срок. И для Олега, и для Павла Игоревича.

— Какие минусы?

— Минусы серьезные. Во-первых, это долго. Очень долго. Месяцы, а может, и годы расследований, пока они будут бегать от правосудия. Во-вторых, как только мы подадим заявление, Олег снова исчезнет. На этот раз уже навсегда. Он сменит имя, страну, внешность — что угодно, лишь бы не сесть в тюрьму.

— А в-третьих? — спросила Светлана, чувствуя, что Вероника не договаривает.

— А в-третьих, «Юг-Инвест» узнает о расследовании и решит, что мы им мешаем. Им не нужен Олег в тюрьме за мошенничество со страховкой. Им нужен Олег, который вернет долг. Если он сядет, долг повиснет в воздухе, а крайними могут назначить нас. Поэтому они постараются помешать следствию. А методы у них, как я уже говорила, далеко не джентльменские.

— Тогда какой второй путь?

Вероника взяла паузу, словно собиралась с духом, и выпалила:

— Мы отдаем Олега коллекторам сами.

В комнате повисла тишина. Даже Рома, увлеченный мультиком, на секунду поднял голову, словно почувствовал перемену в атмосфере, но тут же снова уткнулся в экран.

— Что значит — отдаем? — переспросила Светлана, хотя уже поняла, куда клонит сестра.

— Мы сообщаем «Юг-Инвесту», где находится Олег, под каким именем он живет и как его найти. Они получают своего должника и, скорее всего, оставляют нас в покое. А мы получаем свободу и безопасность.

— Но это же... — Светлана запнулась, подбирая слова. — Это же значит, что мы обрекаем его на расправу.

— Да, — Вероника смотрела ей прямо в глаза, не мигая. — Именно так. Мы обрекаем его на то, чего он сам боялся и ради чего сбежал, подставив нас. Ты должна понять, Света. Он не оставил тебе выбора. Он использовал тебя и выбросил. Он бросил сына. Он украл у тебя три года жизни. Ты ему ничего не должна.

— Все равно это жестоко.

— А то, что сделал он, не жестоко? Ты три года считала себя вдовой, Света. Три года ты носила черный платок в душе. Ты отказывала себе в отдыхе, в радости, в новых отношениях. Ты жила только ради Ромы, потому что думала, что твоя жизнь кончена. А он в это время тратил страховочные деньги на новую жену. Где была его жалость к тебе? Где была его забота о сыне?

Светлана подошла к окну и уставилась на море невидящим взглядом. Она вспомнила вчерашнюю сцену на пляже. Вспомнила, как Олег смотрел сквозь нее ледяным взглядом. Как назвал сумасшедшей. Как предложил ей деньги за молчание, словно она была надоедливой попрошайкой на паперти.

— Знаешь, что он сказал мне? — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Он сказал, что его новая жена — не любовница. Что это его настоящая жена. А меня для него не существует. Рома для него не существует. Мы просто досадная помеха, от которой он мечтает откупиться.

— И что ты ему ответила?

— Что не возьму его денег и не буду молчать. Что он ответит за все.

— Правильно ответила, — одобрила Вероника. — Но теперь ты должна решить, как именно он ответит. По закону или по счетам. Выбор за тобой.

Светлана обернулась и посмотрела на сына. Рома, полностью поглощенный мультфильмом, не подозревал, что в эту минуту решается его судьба. Что его мать стоит перед выбором, который определит всю их дальнейшую жизнь.

— Я не знаю, Вероника, — сказала она. — Дай мне время подумать.

— Конечно. Думай. Только помни: время работает против нас. Олег уже знает, что ты его вычислила. Павел Игоревич скрылся. «Юг-Инвест» выходит на твой след. Ждать и надеяться больше нельзя. Или мы действуем, или нас догоняют проблемы.

В этот момент в дверь номера негромко постучали. Сестры замерли и переглянулись. Светлана подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стояла та самая блондинка из VIP-зоны. На ней был легкий сарафан персикового цвета, а в руках она нервно теребила солнцезащитные очки. Вид у нее был взволнованный и несколько растерянный, словно она долго не решалась постучать.

— Кто там? — беззвучно, одними губами спросила Вероника.

— Его новая жена, — так же беззвучно ответила Светлана.

Она помедлила, собираясь с мыслями, потом отперла замок и открыла дверь.

Блондинка вздрогнула, увидев ее лицо так близко. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга, как два боксера перед началом поединка.

— Здравствуйте, — первая нарушила молчание блондинка. Голос ее звучал непривычно робко, без вчерашних визгливых истерических ноток. — Меня зовут Алина. Я жена Димы. То есть... Я так понимаю, вы уже знаете, что его на самом деле зовут Олег.

— Проходите, — Светлана отступила в сторону, пропуская гостью в номер. Она сама не ожидала от себя такого хладнокровия, но любопытство пересилило все остальные чувства.

Алина вошла и остановилась посреди комнаты, заметив Веронику и Рому на кровати.

— Я хотела поговорить с вами наедине, — сказала она, покосившись на мальчика.

— Это моя сестра и мой сын. При них можно говорить. У меня от них нет секретов.

Вероника оценивающе оглядела блондинку с головы до ног, и в ее взгляде появился профессиональный интерес риелтора, оценивающего клиента.

— Присаживайтесь, Алина, — она указала на стул напротив себя. — Раз уж пришли, рассказывайте, зачем пожаловали.

Алина присела на краешек стула, словно боялась испачкать свой дорогой сарафан. Ее холеные пальцы продолжали нервно теребить дужку очков.

— Я хочу знать правду, — произнесла она, глядя на Светлану. — Вчера, после вашего ухода, Дима был сам не свой. Он сорвался, накричал на меня, чего никогда раньше не делал. А потом всю ночь пил в одиночестве на балконе. Я не могла уснуть и слышала, как он с кем-то разговаривал по телефону. Он называл собеседника «дядь Паш» и повторял, что все провалилось и нужно срочно уезжать.

— Дядь Паш, — повторила Вероника, многозначительно глядя на Светлану. — Павел Игоревич, собственной персоной.

— Я не хочу быть пешкой в чужой игре, — Алина наконец перестала теребить очки и посмотрела прямо на Светлану. — Мы поженились два года назад. Я познакомилась с Дмитрием, когда он только переехал в наш город. Он был таким галантным, таким заботливым. Говорил, что раньше работал в крупной логистической компании, но решил начать все с чистого листа. Я поверила. Мы поженились, и я думала, что знаю о нем все.

— А теперь выяснилось, что вы знали о нем только то, что он сам позволил вам узнать, — подытожила Вероника.

— Именно, — Алина кивнула. — Я не знаю, кто вы, — она обратилась к Светлане, — но я видела его реакцию. Он вас знает. И он вас боится.

— Я его жена, — спокойно сказала Светлана. — Первая и единственная законная жена. Мы не разведены. И у нас есть сын.

Она кивнула в сторону Ромы, который, к счастью, по-прежнему был увлечен мультиком и не слышал ни слова из разговора взрослых.

Алина побледнела под слоем своего безупречного загара. Она явно догадывалась о чем-то подобном, но услышать подтверждение из первых уст оказалось для нее ударом.

— Я так и думала, — прошептала она. — Я чувствовала, что он что-то скрывает. Но я никогда не могла предположить, что он... — она запнулась, — что у него есть другая семья.

— Он инсценировал свою смерть три года назад, — вмешалась Вероника. — Исчез, подставив жену и ребенка под проблемы, которые сам создал. Получил страховку, сменил документы, переехал. А теперь отдыхает в Сочи как ни в чем не бывало.

Алина закрыла лицо ладонями. Ее плечи задрожали.

— Что мне теперь делать? — спросила она глухо. — Я же не могу просто сделать вид, что ничего не случилось. Я живу с человеком, которого не знаю. С человеком, которого, возможно, ищет полиция.

— Не полиция, — поправила Вероника. — Хуже. Его ищут кредиторы, которые дали ему пять миллионов и хотят получить назад.

Алина отняла руки от лица и уставилась на Веронику расширенными от ужаса глазами.

— Пять миллионов? — переспросила она. — Он мне говорил, что у него сбережения, что мы ни в чем не нуждаемся! А это были долговые деньги?

— Страховка, — пояснила Светлана. — Он оформил страховку жизни на себя, инсценировал смерть и получил выплату. Эти деньги стали его стартовым капиталом для новой жизни с вами.

В комнате повисла тяжелая тишина. Даже мультик у Ромы, кажется, закончился, и он, сняв наушники, с любопытством разглядывал новую тетю.

— Мам, она кто? — спросил Рома.

— Знакомая, солнышко. Просто знакомая. Надень, пожалуйста, наушники еще на пять минуток, хорошо? Мы скоро закончим.

Рома послушно вернулся к своему занятию, а Светлана снова повернулась к Алине.

— Послушайте, — сказала она, — я понимаю, что вы тоже оказались в дурацкой ситуации. Возможно, вы действительно не знали, за кого выходили замуж. Но теперь вы знаете правду. И я хочу задать вам один вопрос: вы готовы продолжать жить с мошенником?

Алина долго молчала. Потом медленно покачала головой:

— Нет. Я так не могу. Я не смогу просыпаться каждое утро рядом с человеком, который обманул меня с первого дня знакомства. И тем более не смогу жить с мыслью, что за ним могут прийти в любой момент.

— В таком случае, — Вероника наклонилась вперед, — у нас может оказаться общая цель. Скажите, Алина, где сейчас Олег?

— В номере. Он собирает вещи. Сказал, что мы срочно уезжаем сегодня вечером.

— Куда?

— Не знаю. Он не говорит. Просто велел паковать чемоданы.

Вероника переглянулась со Светланой.

— Если он уедет сейчас, мы потеряем его снова, — сказала Вероника. — На этот раз навсегда.

Светлана медленно кивнула. Решение, которое она откладывала, мучительно обдумывала и не решалась принять, вдруг стало очевидным.

— Алина, — сказала она твердо, глядя прямо в глаза женщине, которую ее муж предпочел ей, — вы можете нам помочь?

— Как?

— Задержите его в отеле до завтрашнего утра. Скажите, что плохо себя чувствуете, что не можете лететь, придумайте что угодно. Мне нужно время, чтобы решить, как поступить дальше.

— А что вы собираетесь делать? — с опаской спросила Алина.

— Я еще не знаю, — честно ответила Светлана. — Но я знаю точно: он не уйдет от ответа. Хватит с меня лжи. Хватит с меня страха. Он ответит за все, что сделал. Так или иначе.

Алина несколько секунд вглядывалась в лицо Светланы, словно пытаясь понять, насколько серьезны ее намерения. Потом коротко кивнула.

— Хорошо. Я задержу его. Но обещайте мне, что когда все закончится, я не окажусь крайней. Я действительно ничего не знала.

— Если вы действительно ничего не знали, бояться вам нечего, — заверила ее Вероника. — А теперь идите. Олег не должен заподозрить, что вы были здесь.

Алина поднялась со стула, поправила сарафан и направилась к двери. На пороге она обернулась и еще раз посмотрела на Светлану.

— Знаете, — сказала она тихо, — я вам завидую.

— Завидуете? Чему?

— У вас есть сын. У вас есть сестра. Вы сильная. А у меня нет никого, кроме мужчины, который оказался пустышкой.

Она вышла, мягко притворив за собой дверь, а Светлана еще долго стояла посреди комнаты, переваривая ее последние слова.

— Ну вот, — нарушила молчание Вероника, — теперь у нас есть союзница в стане врага. И время до завтрашнего утра. Что будем делать?

Светлана подошла к столу, на котором лежал ее телефон, взяла его в руку и посмотрела на темный экран. Там, в списке входящих вызовов, хранился номер «Юг-Инвеста». Тот самый номер, по которому ей звонили с угрозами и расспросами.

— Ты сказала, что второй путь — это отдать его коллекторам, — произнесла она. — Но есть еще и третий путь.

— Какой?

— Мы прижмем его сами. Соберем доказательства, запишем признание, заставим его добровольно во всем сознаться. И если он откажется, тогда уже решим, кому передать информацию. Но я хочу попробовать дать ему шанс. Последний шанс.

— Света, он не оценит твоего благородства.

— Я делаю это не ради него. Ради себя. Чтобы через десять лет, глядя в глаза взрослому сыну, я могла сказать: я попыталась решить все по-человечески. И только когда он отказался, я сделала то, что должна была.

Вероника покачала головой, но спорить не стала. Она видела, что Светлана приняла решение окончательно и бесповоротно. И каким бы ни был исход, эта женщина больше не позволит никому управлять своей жизнью.

Часть 4

Утро следующего дня выдалось пасмурным и душным. Тяжелые серые тучи нависли над морем, и обычно лазурная вода приобрела свинцовый оттенок, как будто сама природа готовилась стать свидетельницей тяжелого разговора. Светлана проснулась рано и долго лежала без движения, глядя в потолок. Рядом на соседней кровати мирно посапывал Рома, уткнувшись носом в подушку, а Вероника спала на раскладном диване, закутавшись в легкий плед.

Светлана бесшумно поднялась и вышла на балкон. Влажный утренний воздух пах надвигающейся грозой. Она оперлась о перила и посмотрела вниз, на пустынный в этот час пляж. Шезлонги стояли ровными рядами, словно ожидая команды, а море лениво облизывало берег, накатывая мутноватые после вчерашнего шторма волны.

В голове прокручивался вчерашний разговор с Алиной. Значит, бывший муж собирается бежать сегодня вечером. Снова исчезнуть, раствориться, заметая следы, как он уже сделал три года назад. И на этот раз он будет осторожнее. Если дать ему уйти сейчас, второго шанса прижать его к стенке не представится никогда.

— Не спится? — раздался за спиной тихий голос Вероники.

Светлана обернулась. Сестра стояла в проеме балконной двери, кутаясь в легкий шелковый халат. Ее лицо без привычного макияжа было бледным и осунувшимся, но взгляд оставался острым и сосредоточенным.

— Не спится, — подтвердила Светлана. — Думаю, как построить разговор с Олегом. Нужно заставить его признаться во всем, понимаешь? Не просто выслушать его вранье, а получить конкретные признания. И записать их.

— Зачем записывать?

— Затем, что его слова — единственное, что у нас есть против него. Документов нет, свидетели либо куплены, либо запуганы. Павел Игоревич сбежал. А слова Олега, записанные на диктофон, — это уже доказательство.

— Неплохо, — одобрила Вероника, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — А я все думала, когда же ты начнешь мыслить как стратег, а не как жертва. Значит, план такой: мы идем к нему, ты выводишь его на откровенность, а я незаметно записываю разговор.

— Именно.

— Но есть одна проблема. Как мы попадем к нему в номер? После позавчерашнего скандала он вряд ли откроет нам дверь.

— Алина откроет, — спокойно ответила Светлана. — Я ей вчера вечером отправила сообщение. Она ответила, что Олег собирался улететь сегодня утром, но она сказалась больной. Сказала, что у нее поднялось давление и кружится голова. Он поверил. Они остаются в отеле до завтрашнего утра. Алина обещала, что, когда он пойдет завтракать, она даст нам знать.

— Вот оно, значит, как, — Вероника усмехнулась. — Женская солидарность против одного подлеца. Мне это нравится.

Около девяти утра телефон Светланы коротко звякнул, оповещая о новом сообщении. Она взяла его в руки и прочла на экране короткое: «Он только что ушел в ресторан на завтрак. У вас есть час. Номер 512». Внизу был приписан номер апартаментов — просторных, с отдельной гостиной и видом на море. Алина явно не привыкла экономить.

— Пора, — сказала она, поднимаясь.

Рому решили с собой не брать. Оставлять его в номере одного было страшновато, поэтому Вероника быстро договорилась с администратором на ресепшене, и за отдельную плату одна из девушек-аниматоров согласилась присмотреть за мальчиком у бассейна. Рома, счастливый от перспективы провести утро в компании веселых вожатых, убежал не оглядываясь.

Сестры поднялись по лестнице, минуя холл, где их могли случайно заметить, и остановились у массивной двери из темного дерева. Номер 512 находился на пятом этаже, в крыле с панорамными окнами и отдельным лифтом для VIP-гостей.

Вероника одернула пиджак, поправила волосы и нажала кнопку вызова. За дверью послышались легкие шаги, щелкнул замок, и на пороге показалась Алина. Сегодня она выглядела совсем не так, как на пляже: бледная, с кругами под глазами, в простом домашнем платье без макияжа. Сразу стало видно, что эта ночь далась ей нелегко.

— Заходите быстрее, — шепнула она, отступая в сторону. — Он может вернуться в любой момент. Обычно долго не завтракает, не любит толпу в ресторане.

Номер оказался просторным, метров сорок, с широкой двуспальной кроватью, стеклянным журнальным столиком и огромным телевизором на стене. В углу комнаты стояли два чемодана — один уже собранный и застегнутый, второй раскрытый, с небрежно брошенными поверх вещами. На стуле висел мужской пиджак, из кармана которого торчал уголок авиабилета.

Светлана обвела комнату взглядом. Вот так, значит, выглядит та новая жизнь, ради которой ее выбросили как использованную вещь. Дорогой отель, хорошая мебель, модная блондинка с идеальной фигурой. И никаких следов прошлого, кроме, разве что, самого Олега.

— У нас мало времени, — Алина нервно теребила край платья. — Что вы собираетесь делать?

— Устроить очную ставку, — коротко ответила Светлана. — Алина, я хочу, чтобы вы ушли. Прямо сейчас. Идите в спа-салон, в бассейн, куда угодно, только не оставайтесь в номере.

— Но я хочу знать, что происходит...

— Вы и так узнаете, — вмешалась Вероника. — И поверьте, лучше вам пока держаться подальше от эпицентра взрыва. Если Олег поймет, что вы заодно с нами, неизвестно, как он отреагирует. Он ведь уже один раз инсценировал смерть. Кто знает, на что еще способен этот человек.

Алина побледнела еще сильнее, но спорить не стала. Она быстро схватила с вешалки легкий палантин, сунула ноги в босоножки и, бросив на Светлану полный тревоги взгляд, вышла за дверь.

Сестры остались вдвоем. Вероника по-хозяйски осмотрелась, достала из кармана пиджака маленький диктофон, включила запись и положила на журнальный столик, прикрыв сверху журналом.

— На всякий случай, — пояснила она, перехватив взгляд Светланы. — Если вдруг мой телефон не справится, будет запасной вариант. Но ты будь осторожна. Не начинай с обвинений в лоб. Пусть сначала он сам выговорится.

Светлана кивнула и присела в кресло, стоявшее так, чтобы ее лицо было обращено к двери. Сердце колотилось где-то в горле, но внешне она была спокойна, как никогда. За годы страданий она научилась держать лицо перед сыном, перед коллегами, перед всем миром, и сейчас это умение пригодилось как никогда.

Прошло около десяти минут. Наконец в коридоре послышались шаги, и ключ-карта скользнула в электронный замок. Дверь открылась, и на пороге появился Олег.

В первый миг он не заметил сидящих в номере женщин. Он вошел, что-то насвистывая себе под нос, с влажным после утреннего душа полотенцем в руках, и только сделав два шага в комнату, замер как вкопанный. Полотенце выпало из его пальцев и бесшумно упало на ковер.

— Что вы здесь делаете? — спросил он изменившимся голосом. В его взгляде, устремленном на Светлану, промелькнули растерянность, злость и плохо скрываемый страх.

— Пришли поговорить, — спокойно ответила она. — Присаживайся.

— Я не собираюсь ни с кем разговаривать! — он повысил голос, но Вероника, стоявшая у окна со скрещенными на груди руками, перебила его:

— Сядь, Олег. Мы знаем достаточно, чтобы у тебя были серьезные неприятности. Причем гораздо более серьезные, чем ты можешь себе представить. Так что давай без сцен. Просто поговорим, как взрослые люди.

Олег перевел взгляд с Вероники на Светлану, потом на закрытую дверь ванной, потом на собранные чемоданы. Его кадык дернулся, когда он судорожно сглотнул. Видимо, он быстро просчитывал в уме варианты бегства и, не найдя ни одного, медленно опустился на край кровати.

— Где Алина? — спросил он первым делом.

— В безопасности, — ответила Вероника. — Она умная девочка и решила не участвовать в твоих махинациях.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

— Мы знаем, — подала голос Светлана. — Она такая же жертва твоего вранья, как и я. Только в отличие от меня, она хотя бы знает правду сейчас, а не три года спустя. Давай, Олег, рассказывай.

— Что рассказывать? — он попытался изобразить непонимание, но фальшь в его голосе чувствовалась за версту.

— Все, — Светлана наклонилась вперед и посмотрела ему прямо в глаза. — Как ты инсценировал свою смерть. Кто тебе помогал. Куда дел страховку. И почему ты решил, что можешь просто вычеркнуть нас с Ромой из своей жизни, как будто нас никогда не существовало.

Олег долго молчал, разглядывая узор на ковре. Его пальцы нервно постукивали по колену, выдавая крайнее напряжение. Наконец он поднял голову и заговорил — тихо, глухо, без прежней самоуверенности:

— Ты хочешь знать правду? Хорошо. Я расскажу.

Он тяжело вздохнул и откинулся назад, опираясь ладонями о покрывало. Его лицо, еще минуту назад искаженное злостью, теперь было бледным и каким-то осунувшимся, словно из него вынули стержень.

— Все началось за полтора года до моего исчезновения. Я влез в долги. Сначала небольшие, потом все крупнее. Не спрашивай, зачем мне были нужны деньги. Это долгая история. Главное, что я проиграл. Два крупных проекта, в которые я вложил все, что имел, прогорели. Я оказался должен людям, которым лучше не быть должным.

— Кому именно? — уточнила Вероника.

— Компании «Юг-Инвест». Они дали мне последний займ, крупный, на пять миллионов, под условие, что я верну долг с процентами в течение года. Я надеялся отыграться, но рынок недвижимости рухнул, и я остался с голым участком земли, который не продать и за полцены. Тогда я пошел к дяде Паше.

— К Павлу Игоревичу, — уточнила Светлана.

— Да. Он мой родной дядя, брат матери. В фирме никто не знал о нашем родстве, кроме нас двоих. Он устроил меня на должность, помогал прикрывать некоторые финансовые дыры, но мои долги перед «Юг-Инвестом» были слишком велики даже для него. И тогда он предложил план — единственный, который мог спасти меня от расправы.

— Инсценировку гибели, — ледяным тоном произнесла Вероника.

— Да. Мы разработали легенду о командировке в Сибирь. Выбрали Байкал, потому что в это время года там опасно, часто происходят реальные несчастные случаи. Дядя Паша через своих знакомых нашел спасателей, которые согласились подтвердить версию о том, что я провалился под лед и меня унесло течением. Мы заплатили им. Я уехал из города по фальшивым документам, а через неделю в новостях появилась заметка о трагической гибели управляющего партнера крупной компании.

Он замолчал, переводя дух. Светлана слушала его почти не дыша. Все то, что она подозревала, о чем догадывалась из обрывочных сведений Вероники, сейчас обретало законченную, чудовищную форму.

— Что было дальше? — спросила она почти беззвучно.

— Дальше была страховка. Я заранее застраховал свою жизнь на пять миллионов рублей. В случае моей смерти деньги должна была получить ты.

— Я не получала никакой страховки, — возмутилась она.

— Потому что документы оформили так, что выплату получил я лично через третьих лиц, — признался он. — Дядя Паша все устроил. Когда меня признали погибшим, страховая компания перевела деньги на счет подставной фирмы, а затем они ушли мне. Это и был мой стартовый капитал.

— Стартовый капитал для новой жизни, — горько усмехнулась Светлана. — Ты на эти деньги купил себе новое имя, новую жену, новую судьбу. А мне оставил пустую квартиру, работу, которую подкинул твой дядя, и сына, который три года спрашивал, когда папа вернется из своего путешествия.

Олег поморщился, как от зубной боли.

— Я думал, так будет лучше, — сказал он, глядя в сторону. — Я не мог вернуться. Если бы я остался, кредиторы убили бы нас всех троих. Ты не знаешь этих людей, Света. Это не банковские служащие в галстуках, это уголовники с тяжелыми битами и связями в прокуратуре.

— Ты мог прийти ко мне! — впервые за все время она повысила голос. В нем зазвенели слезы, которые она тщетно пыталась сдержать. — Мы могли уехать вместе! Продать квартиру, машину, уехать куда угодно, но вместе! Вместе, Олег! Всей семьей! Ты понимаешь это слово?

— Мы бы не успели, — он покачал головой. — Они следили за мной. Я не мог рисковать.

— Зато рискнуть бросить жену и пятилетнего сына ты мог, — вставила Вероника, и в ее голосе прозвучала неприкрытая брезгливость. — Ты рискнул тем, что коллекторы придут к Светлане, чтобы выбить информацию. Ты рискнул тем, что она не справится одна с ребенком. Ты рискнул ее психикой, ее здоровьем, ее будущим. И все это ради чего? Ради того, чтобы через два года жениться на блондинке и загорать в Сочи?

— Ты не понимаешь, — сквозь зубы процедил Олег.

— Нет, это ты не понимаешь, — Светлана встала с кресла и подошла к нему почти вплотную. — Когда ты «утонул», я три дня сидела в квартире, не в силах есть и пить. Я смотрела на телефон и ждала, что ты позвонишь. Что все окажется ошибкой. Что спасатели найдут тебя живым. Павел Игоревич сказал, что шансов нет, но я все равно ждала. Я сходила с ума от горя, а когда пришлось сказать Роме, что папа уехал в долгую командировку, я поняла, что больше никогда не смогу быть по-настоящему счастливой.

Она остановилась, пытаясь отдышаться, и продолжила уже тише:

— Три года я носила траур. Три года я отказывала себе в отдыхе, в новых знакомствах, в простых женских радостях. Психолог говорил, что нужно жить дальше, а я не могла. Я чувствовала себя виноватой в твоей гибели. А ты все это время был жив, здоров, сменил имя и тратил деньги, полученные за мои страдания.

Олег молчал, низко опустив голову. Его плечи поникли, и весь его облик выражал полную капитуляцию.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросил он наконец.

— А что бы ты хотел, чтобы я сделала? — Светлана горько усмехнулась. — Ты предлагал мне деньги за молчание. Назвал сумасшедшей перед своей новой женой. Пригрозил охраной. Теперь я задаю вопросы.

— Я хочу, чтобы ты меня отпустила, — тихо сказал он.

— Отпустила? Как в тот раз, когда ты уехал в «командировку» и не вернулся? Чтобы ты снова исчез и построил себе третью жизнь с какой-нибудь рыжей? Нет, Олег. Больше ты не исчезнешь.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе сделку, — Светлана вернулась в кресло и спокойно сложила руки на коленях. — Ты признаешься во всем. Официально. Пишешь заявление в полицию о мошенничестве со страховкой, об инсценировке смерти, о подделке документов. Ты возвращаешь страховые деньги и возмещаешь ущерб. Ты отказываешься от прав на квартиру, которая по закону перешла ко мне после твоей «гибели». И ты наконец прекращаешь бегать от долгов.

Олег поднял на нее изумленный взгляд.

— Ты понимаешь, что мне за это дадут срок? — спросил он.

— Понимаю. Но тебе дадут меньший срок, если ты явишься с повинной. А если будешь бегать и дальше, то рано или поздно тебя найдут. Или полиция, или коллекторы. И вот тогда тебе будет гораздо хуже.

— Свет, я не могу в тюрьму, — прошептал он. — Ты не знаешь, что это такое. Я там не выживу.

— А я, по-твоему, выживала здесь все эти три года? — она посмотрела на него с холодной, выстраданной яростью. — Я выжила. Я справилась. И справлюсь дальше. А ты ответишь за то, что сделал.

В разговор вмешалась Вероника:

— Олег, послушай сюда. У нас есть запись этого разговора. Ты только что признался в мошенничестве, инсценировке смерти и сговоре с Павлом Игоревичем. Если ты сейчас попытаешься бежать, мы передадим запись в полицию и в страховую компанию. Тебя объявят в федеральный розыск. Добавь к этому кредиторов, которые узнают, что ты жив, — и твоя жизнь превратится в ад. Единственный разумный выход для тебя — это явка с повинной.

Олег долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на Светлану. В его глазах читалась смесь ужаса и неверия.

— Ты на самом деле так сильно меня ненавидишь? — спросил он.

— Я тебя не ненавижу, — ответила Светлана. — Я просто больше ничего к тебе не чувствую. Ты для меня умер три года назад, Олег. И человек, которого я когда-то любила, действительно остался где-то на дне того сибирского озера. А ты — не он. Ты чужой человек, который обманом получил деньги и сломал несколько жизней. И я хочу, чтобы ты ответил за это по закону.

В комнате воцарилась звенящая тишина. За окном начал накрапывать мелкий дождь, первые капли застучали по стеклу, оставляя на нем кривые дорожки.

Олег сидел не двигаясь. Его лицо приобрело землистый оттенок, на лбу выступила испарина. Он провел ладонью по глазам и вдруг спросил:

— А Рома? Что ты сказала Роме?

— Что его отец был хорошим человеком и погиб на задании, — Светлана ответила жестко. — Я не стала рушить образ отца в его глазах. Ты этого не заслуживаешь, но он заслуживает нормального детства без лишних травм.

— Я хочу его увидеть.

— Нет, — отрезала она. — Ты отказался от него на пляже, когда он подошел к тебе и назвал папой. Ты сделал вид, что не знаешь его. Ты назвал его «ребенком» с таким лицом, будто он был тебе помехой. Так что никаких встреч. Ты потерял право видеться с ним в ту самую минуту.

Олег закрыл лицо ладонями и долго сидел так, раскачиваясь из стороны в сторону. Когда он отнял руки, его глаза были красными, но сухими.

— Хорошо, — произнес он почти шепотом. — Допустим, я согласен. Допустим, я пойду в полицию и во всем признаюсь. Что тогда будет с Алиной?

— Ничего, — пожала плечами Вероника. — Если она действительно не знала о твоем прошлом, ей ничего не грозит. Она такая же потерпевшая, как и Светлана.

— И ей вернут деньги? За квартиру, за машину, за все, что мы купили за время брака?

— Это уж как суд решит, — сказала Вероника. — Если имущество приобретено на деньги, полученные преступным путем, его могут конфисковать.

Олег снова замолчал. Было видно, что внутри него происходит сложная, мучительная борьба, и каждое следующее слово дается ему с огромным трудом.

— Я согласен, — выдохнул он наконец. — Я пойду в полицию. Но с одним условием.

— Каким? — насторожилась Светлана.

— Я звоню адвокату. Хорошему адвокату. И только в его присутствии даю показания. Я признаю все, что натворил, но не хочу, чтобы меня закопали по полной программе.

— Это разумно, — нехотя согласилась Вероника. — Мы не возражаем.

— И еще одно, — добавил Олег, поднимая глаза на Светлану. — Я прошу прощения.

Она молчала.

— Я знаю, что простить такое невозможно, — продолжил он, запинаясь. — Но я хочу, чтобы ты знала: мне жаль. Мне правда жаль, что так вышло. Я не хотел делать тебе больно. Я просто испугался. Испугался за свою шкуру и поступил как последний трус.

— Ты не просто трус, — ответила Светлана, вставая. — Ты предатель. А предателей не прощают. Но я не желаю тебе зла, Олег. Я желаю тебе справедливости. Той самой справедливости, которую ты обошел три года назад.

Она кивнула Веронике, и та, взяв со столика диктофон, спрятала его в карман пиджака. Свой телефон, лежавший на подоконнике, она тоже взяла и проверила запись — индикатор показывал, что все разговоры сохранены в памяти.

— Завтра утром мы пойдем в полицейский участок, — сказала Вероника, обращаясь к Олегу. — Надеюсь, ты понимаешь, что бежать бессмысленно. Мы знаем твое новое имя, знаем твою жену, знаем, где живет твоя новая теща, и знаем твои паспортные данные. Один звонок — и ты в розыске. Так что даже не думай.

— Я не убегу, — пообещал он устало. — Устал бегать. Три года я просыпался в холодном поту, боялся каждого стука в дверь, шарахался от полицейских машин. Это не жизнь. Может, лучше уж понести наказание и начать по-настоящему с чистого листа.

— Чистого листа у тебя не будет никогда, — тихо произнесла Светлана. — Но хотя бы перестанешь умножать ложь. Пошли, Вероника.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась. Олег стоял посреди комнаты, опустив руки, и смотрел ей вслед с выражением, которое она так и не смогла расшифровать. Там было все: и раскаяние, и страх, и усталость, и еще что-то неуловимое, что она предпочла не разглядывать.

— Прощай, Олег, — сказала она и закрыла за собой дверь.

В коридоре Вероника прислонилась к стене и шумно выдохнула.

— Ну ты даешь, сестренка, — покачала она головой. — Я думала, ты разрыдаешься. Или вцепишься ему в волосы. А ты держалась как каменная.

— Я и сама не ожидала от себя такой выдержки, — призналась Светлана. Голос ее слегка дрожал, но это была приятная дрожь — дрожь освобождения. — Знаешь, я ведь три года представляла себе этот разговор. Думала, что если когда-нибудь его встречу, то упаду в обморок. Или начну кричать. Но когда я увидела его на пляже, а потом узнала всю правду, во мне что-то переключилось. Как будто внутри умерли все чувства к нему. Осталось только одно желание — справедливости.

— Ну что ж, — Вероника поправила волосы и зашагала к лифту, — справедливость почти в наших руках. Осталось только дожать его завтра в участке. И позаботиться о том, чтобы «Юг-Инвест» не перешел нам дорогу.

— Думаешь, они оставят нас в покое?

— Если Олег сядет в тюрьму, долг повиснет в воздухе. Им невыгодно, чтобы он сидел. Им нужно, чтобы он работал и отдавал деньги. Поэтому я предлагаю связаться с ними и объяснить ситуацию. Сказать, что должник сам идет в полицию оформлять явку с повинной, и что им лучше заявить о своих правах цивилизованно, через суд, пока Олег еще на свободе.

— Ты предлагаешь им сотрудничать с нами?

— Я предлагаю держать всех в поле зрения, — поправила Вероника. — Хочешь управлять хаосом, научись договариваться даже с демонами. И запомни: ты не жертва больше. Ты хозяйка положения. Ты можешь диктовать условия. И если правильно ими распорядишься, то через месяц от этого кошмара не останется и следа.

Они вышли из лифта в холл. Там, у стеклянных дверей, ведущих к бассейну, их уже ждал Рома. Мальчик, завидев мать, бросился к ней с радостным воплем и повис на шее.

— Мам, мы с Машей и Аней играли в мяч! Я пять раз выиграл!

— Молодец, чемпион, — Светлана обняла его крепче, чем обычно, и зарылась лицом в его мокрые от бассейна волосы. — Пойдем обедать. Ты, наверное, проголодался.

— Очень! Особенно хочу мороженого, как ты обещала!

— Будет тебе мороженое. Пошли.

Рома засеменил рядом, держа мать за руку и без умолку рассказывая о своих играх, а Светлана смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается давно забытое тепло. То самое тепло, которое гасло три года назад, но теперь разгоралось с новой силой. Она знала, что впереди еще много трудностей — полиция, суд, адвокаты, разговоры с кредиторами. Но самое страшное было позади.

Человек, который разрушил ее жизнь, сидел сейчас в гостиничном номере и собирал чемоданы. Не для того, чтобы бежать, а для того, чтобы наконец ответить за свои поступки. И это была ее победа. Победа не громкая, не показная, но от этого только более ценная.

Вечером, когда Рома уже спал в своей кровати, а Вероника сидела на балконе с чашкой кофе и просматривала почту на телефоне, Светлана набрала номер, который сохранила еще после того самого звонка.

— Алло, — раздался в трубке знакомый вкрадчивый голос. — Светлана Андреевна, рад слышать вас снова.

— У меня есть информация о вашем должнике, — сказала она ровным голосом. — Но разговаривать об этом мы будем завтра, после того как я улажу кое-какие формальности.

— Какие же? — голос стал заинтересованным.

— Олег идет в полицию с повинной. Так что если хотите вернуть свои деньги, советую заявить о праве требования до того, как его арестуют. После ареста получить что-либо будет гораздо сложнее.

В трубке воцарилась пауза. Потом мужчина кашлянул и произнес:

— Вы меня удивили, Светлана Андреевна. Скажу честно, я ожидал от вас слез и мольбы, а не делового предложения. Что ж, мы заинтересованы в возврате долга. Где и когда мы можем встретиться?

— Я напишу вам адрес. Ждите сообщения.

Она положила трубку и почувствовала, как ее губы сами собой растягиваются в улыбку. Той самой, которую она почти забыла за три года траура. Улыбка женщины, которая больше ничего не боится.

Часть 5

Утро следующего дня началось с яркого солнца, залившего номер ослепительным светом. Дождь, барабанивший по стеклам всю ночь, закончился на рассвете, и мир за окном выглядел умытым, обновленным, словно специально приготовленным для нового этапа. Светлана проснулась первой и несколько минут просто лежала в постели, прислушиваясь к ровному дыханию спящего сына и отдаленному шуму прибоя.

На душе было странно. Вчера, вернувшись из номера Олега, она чувствовала опустошение — такое, какое бывает после долгой и изнурительной болезни, когда кризис уже миновал, но тело еще помнит каждый приступ боли. А сегодня утром на смену опустошению пришло что-то новое. Спокойная, ровная уверенность. Ощущение, что она наконец держит собственную жизнь в руках, а не плывет по течению, подчиняясь чужим решениям.

Вероника уже не спала. Она сидела на балконе с чашкой дымящегося кофе, одетая в строгий брючный костюм, который каким-то непостижимым образом умудрилась достать из своего маленького чемодана совершенно не помятым. Перед ней на стеклянном столике лежали два телефона, диктофон и тонкая папка с бумагами.

— Доброе утро, — сказала она, оборачиваясь на звук открывшейся балконной двери. — Выспалась?

— Как ни странно, да, — призналась Светлана, опускаясь в соседнее кресло. — Впервые за последние дни спала без сновидений.

— Это потому что мозг перестал прокручивать сценарии катастроф, — Вероника отпила глоток кофе и поморщилась, то ли от его горечи, то ли от собственных мыслей. — Я всю ночь переписывалась со своим знакомым адвокатом из Краснодара. Он согласился прилететь и сопровождать Олега на допросе. Хороший специалист по уголовным делам, и что важнее — умеет держать язык за зубами.

— Ты наняла адвоката для Олега? — изумилась Светлана.

— Не для Олега, — поправила Вероника. — Для нас. Пойми, чем грамотнее будет защита, тем меньше шансов, что он потом подаст на смягчение приговора из-за якобы нарушения его прав. Он должен сесть честно, без процессуальных лазеек, чтобы ни один судья не отменил приговор за недостаточностью улик. А хороший адвокат это обеспечит.

— Ты мыслишь как юрист.

— Я мыслю как женщина, которая хочет закрыть этот вопрос раз и навсегда, — усмехнулась Вероника. — Кстати, я вчера вечером, после того как ты поговорила с «Юг-Инвестом», получила от них ответное сообщение. Их представитель будет ждать нас в кафе напротив полицейского участка. Хочет встретиться лично.

— Лично? — Светлана нахмурилась. — Это безопасно?

— В кафе, среди бела дня, на глазах у десятков людей? Вполне. Они не станут устраивать разборки в публичном месте. Им нужны деньги, а не проблемы с законом.

Около девяти утра Светлана отвела Рому в детскую комнату, строго-настрого наказав не выходить за территорию отеля и во всем слушаться аниматоров. Мальчик, почувствовав серьезность материнского тона, не стал капризничать и только попросил, чтобы после обеда они сходили на море строить давно обещанную крепость из песка.

— Обязательно сходим, — пообещала она, целуя его в макушку. — Сегодня вечером мы будем строить самую большую крепость на всем побережье. Обещаю.

Олег ждал их в холле отеля. Он сидел на диване, сгорбившись, сжимая в руках небольшой кожаный портфель, и выглядел так, словно не спал всю ночь. Под глазами залегли глубокие тени, щеки покрыла легкая щетина, а дорогой костюм, в который он облачился для визита в официальное учреждение, сидел на нем как-то мешковато, будто с чужого плеча.

Алины рядом не было. Видимо, она предпочла не участвовать в финальном акте этой драмы, и Светлана ее прекрасно понимала.

— Готов? — коротко спросила Вероника, останавливаясь напротив Олега.

— Готов, — ответил он глухо и поднялся. — Адвокат уже в участке. Я позвонил ему час назад, он прилетел утренним рейсом.

— Хорошо. Тогда идем.

На улице их ждало такси, заказанное Вероникой заранее. Светлана села на переднее сидение, а Вероника с Олегом разместились сзади. Всю дорогу до полицейского участка никто не проронил ни слова. Только когда машина свернула на нужную улицу, Олег вдруг спросил:

— Света, что будет с Ромой?

— Он вырастет, — ответила она, не оборачиваясь. — Вырастет честным, сильным и смелым человеком. Я приложу все усилия, чтобы он не повторил твоих ошибок.

— Я бы хотел когда-нибудь с ним встретиться. Когда все закончится. Когда я отсижу.

— Это мы обсудим через несколько лет, — сухо сказала Светлана. — Если ты действительно изменишься и если Рома сам захочет тебя видеть.

Полицейский участок оказался ничем не примечательным двухэтажным зданием советской постройки с бледно-голубыми стенами и обшарпанными ступенями крыльца. У входа их встретил адвокат — коренастый мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме и с цепким, оценивающим взглядом.

— Олег Викторович? — уточнил он, подавая руку Олегу. — Меня зовут Артем Сергеевич. Вероника Андреевна ввела меня в курс дела. Пойдемте, я уже договорился со следователем.

Процедура заняла больше трех часов. Олег давал показания в отдельном кабинете, в присутствии следователя, адвоката и оперативного сотрудника, который протоколировал каждое слово. Он рассказал все: о долгах, о сговоре с дядей, о подставных спасателях, о фальшивых документах, о страховой выплате, о том, как получил свидетельство о собственной смерти и начал новую жизнь под именем Дмитрия.

Светлана и Вероника ждали в коридоре, сидя на жесткой деревянной скамье. Следователь, молодой мужчина с усталыми глазами, периодически выходил из кабинета и задавал уточняющие вопросы, сверяясь со своими записями.

— Ваш муж утверждает, что вы не знали о его долгах и не были осведомлены о плане инсценировки гибели, — сказал он в один из таких перерывов, обращаясь к Светлане. — Это правда?

— Абсолютная правда, — подтвердила она. — Я узнала обо всем только здесь, в Сочи, когда случайно встретила его на пляже. До этого я три года считала его погибшим. У меня есть свидетельство о смерти и заключение спасательной службы, которое, как теперь выясняется, было подделано.

— Мы это проверим, — пообещал следователь и снова скрылся за дверью.

Ближе к полудню дверь кабинета открылась и на пороге показался адвокат. Выглядел он усталым, но удовлетворенным.

— Все запротоколировано, — сообщил он. — Олег Викторович дал полные признательные показания. Сейчас следователь возбуждает уголовное дело по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и подделке документов. Вашего мужа пока отпускают под подписку о невыезде, но, учитывая его прошлую попытку бегства, следователь настаивает на заключении под стражу на время следствия. Думаю, ходатайство удовлетворят.

— Когда состоится суд? — спросила Вероника.

— Это не быстро. Месяца через три-четыре, если все пойдет по плану. Но учитывая явку с повинной и сотрудничество со следствием, у него есть шанс на смягчение. Лет пять-семь, я полагаю.

— Пять-семь лет, — медленно повторила Светлана и почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Не жалость, нет. Скорее осознание того, что ее бывший муж наконец-то заплатит настоящую цену за свою ложь. Не деньгами, не поддельными документами, а годами собственной жизни.

В коридор вышел Олег в сопровождении конвоира. Его лицо было бледным, но странно спокойным, словно он наконец сбросил с плеч гигантскую ношу, которую тащил последние три года.

— Света, — окликнул он ее, проходя мимо. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не ударила меня в спину. За то, что дала шанс признаться самому. И за Рому. Береги его. Ты всегда была лучшей матерью, чем я отцом.

Она ничего не ответила, только коротко кивнула. Конвоир потянул Олега за локоть, и они скрылись за поворотом коридора, ведущего в камеры временного содержания.

Выйдя на улицу, Светлана полной грудью вдохнула свежий, пропитанный морской солью воздух. Напротив участка, через дорогу, светилось вывеской уютное кафе с плетеными столиками под открытым небом. За одним из столиков, лицом к выходу из полицейского участка, сидел мужчина в светлом летнем костюме и неспешно помешивал ложечкой чай.

— Это он, — тихо сказала Вероника, кивая в сторону кафе. — Представитель «Юг-Инвеста».

Мужчина заметил их и чуть приподнял руку в приветственном жесте. Сестры пересекли дорогу и подошли к его столику.

— Светлана Андреевна, Вероника Андреевна, — произнес он, привставая и отвешивая легкий поклон. — Рад знакомству лично. Меня зовут Вадим Сергеевич.

Он выглядел совершенно не так, как рисовало Светланино воображение, напуганное рассказами о коллекторах. Никаких золотых цепей, никаких угрожающих взглядов. Обычное, даже приятное лицо, вежливая улыбка, дорогой, но неброский костюм. И только глаза, холодные и внимательные, выдавали в нем человека, привыкшего решать вопросы любой ценой.

— Присаживайтесь, — он указал на свободные стулья. — Я так понимаю, Олег Викторович сейчас оформляется в камере?

— Да, — коротко ответила Светлана.

— Жаль. Искренне жаль. Не его, разумеется, а наши деньги. С мертвеца или с арестанта получить долг практически невозможно.

— Я вас предупреждала, — Светлана говорила ровно, без страха и без вызова. — Мой муж пошел в полицию добровольно и дал признательные показания. Его имущество будет арестовано в рамках уголовного дела. Если вы хотите вернуть хоть что-то, вам нужно подавать гражданский иск в рамках уголовного процесса.

Вадим Сергеевич несколько секунд молча разглядывал ее, потом одобрительно кивнул.

— А вы умнее, чем я думал, — заметил он. — Большинство женщин в вашем положении или рыдают, или угрожают. А вы даете дельные советы. Что ж, мой юрист уже готовит исковое заявление. Мы потребуем возмещения основного долга и процентов. Олег Викторович заплатит. Может, не сразу, может, после отбытия наказания, но заплатит.

— Это все? — спросила Вероника. — Вы оставите нас в покое?

— А зачем вы мне? — пожал плечами Вадим Сергеевич. — Вы не должны нам денег. Более того, по имеющейся у меня информации, вы стали жертвой обмана точно так же, как и мы. Так что претензий к вам никаких. Живите спокойно.

Он поднялся, бросил на стол купюру, покрывающую стоимость чая с щедрыми чаевыми, и, еще раз кивнув на прощание, направился к припаркованному неподалеку черному автомобилю. Сестры молча смотрели, как машина выезжает с парковки и скрывается за поворотом.

— Ну вот и все, — тихо сказала Вероника. — Дело закрыто. Или почти закрыто. Остался еще Павел Игоревич.

— Им займется следствие, — ответила Светлана. — Я не собираюсь мстить ему лично. Пусть за него возьмется закон.

В отель они вернулись ближе к трем часам дня. Рома, изнывавший от нетерпения, бросился к матери прямо в холле, едва не сбив с ног пожилую пару, мирно шествовавшую к лифту.

— Мама! Ты обещала крепость! Ты помнишь?

— Помню, солнышко, — она улыбнулась, взъерошивая его выгоревшие на солнце волосы. — Бери ведерко, лопатку и пошли на пляж. Будем строить самую большую крепость, которую когда-либо видело это море.

Они провели на пляже три замечательных часа. Светлана, скинув сарафан и оставшись в простом закрытом купальнике, вместе с сыном копала ров, возводила стены и башни из мокрого песка. Рома командовал строительством с важным видом главного архитектора, и его командный голос разносился по всему берегу, вызывая улыбки у окружающих. Вероника сидела на лежаке и наблюдала за ними с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, понимающих, что они присутствуют при моменте тихого, бытового счастья.

Вечером, когда уставший и довольный Рома уснул в номере, Светлана и Вероника снова сидели на балконе. Солнце медленно садилось в море, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. Светлана держала в руке телефон, только что завершив разговор с адвокатом.

— Он сказал, что Павел Игоревич объявлен в федеральный розыск, — сообщила она сестре. — Скрывается где-то в Сибири, но далеко не убежит. У следствия достаточно доказательств для его ареста.

— Значит, и дядюшка не уйдет от ответа, — кивнула Вероника. — Что ж, справедливость иногда все-таки срабатывает.

На следующий день они вылетели домой. Сочи провожал их ласковым солнцем и спокойным морем, как будто желая напоследок подарить еще немного тепла и света. В самолете Рома сидел у иллюминатора и смотрел, как земля медленно уплывает вниз, а облака обступают крылья белой пеной.

— Мам, — вдруг сказал он, когда самолет набрал высоту, — а тот дядя на пляже... ты говорила, что он просто похож на папу. Но я все равно думаю, что это был он.

Светлана замерла. Этот момент наступил раньше, чем она планировала. Она думала, что разговор состоится через несколько лет, когда Рома станет подростком и сможет понять всю сложность взрослых отношений. Но сейчас, глядя в честные глаза сына, она поняла, что больше не может и не хочет врать.

— Ты прав, — сказала она тихо, беря его ладошку в свою. — Это был он.

Рома молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом спросил:

— А почему он тогда сказал, что не знает нас?

— Потому что он испугался. Твой папа сделал очень много плохих вещей, за которые ему теперь придется отвечать. Он натворил бед и испугался, что эти беды догонят его. Поэтому он убежал и притворился другим человеком.

— Но ведь он мой папа. Разве можно убегать от своего ребенка?

— Нельзя, — Светлана крепче сжала его ладошку. — И когда ты вырастешь, запомни: от своих детей не убегают. Что бы ни случилось, какими бы трудными ни были времена, за детей мы отвечаем до конца. Твой папа этого не понял. Но я тебе обещаю: у тебя все будет хорошо. У тебя есть я. У тебя есть тетя Вероника. У тебя есть люди, которые тебя любят и никогда не бросят.

Рома прижался головой к ее плечу и закрыл глаза. Через минуту он уже спал, убаюканный ровным гулом двигателей, а Светлана сидела, глядя в иллюминатор на бескрайнее небо, и чувствовала, как внутри разливается удивительный покой.

Впереди были трудные месяцы. Суды, допросы, неизбежные встречи с Олегом в зале суда. Но она знала, что справится. У нее больше не было иллюзий, которые разбивались бы о реальность. У нее были только правда, сын и вера в то, что жизнь продолжается.

Ч