Это не Аляска. И не Шпицберген.
Это Якутия — посёлок Оймякон в предгорьях хребта Черского. Около пятисот жителей. Официальный полюс холода Северного полушария.
Рекорд — почти -68 градусов, зафиксированный в феврале 1933-го.
И люди живут здесь круглый год. Не экспедиция, не зимовка. Просто жизнь — без скидок на погоду.
Я пробыл там несколько дней. Вопрос, который с первого часа не давал покоя: ну как это вообще работает изнутри? Что держит людей там, где природа против тебя по умолчанию?
Дома стоят над землёй, а не на ней
В глаза сразу бросаются сваи.
Каждый дом в Оймяконе приподнят над грунтом: на полметра, иногда больше. Выглядит странно, пока не знаешь причину.
Под посёлком вечная мерзлота. Если поставить дом прямо на грунт — нагреешь его снизу, грунт начнёт таять. Дом просядет, перекосится, развалится за несколько лет.
Отсюда сваи. Отсюда трубы теплоснабжения над землёй — в деревянных коробах прямо по улице, как будто кто-то забыл убрать строительные леса.
Котёл не выключают никогда
В Оймяконе не бывает «выключил котёл на ночь». Котёл горит всегда.
Если остановить отопление на несколько часов при -50, дом промёрзнет насквозь. Трубы лопнут. Восстановить их зимой почти невозможно — бригаду не вызовешь, материалы не привезёшь.
Топят дровами и углём. Завозят летом, пока дорога проходима.
Трасса М56 «Колыма» зимой бывает закрыта несколько дней подряд. Доставка угля тогда превращается в лотерею. Запасы делают загодя — с запасом на непредвиденное.
Машины оставляют работать на ночь
Здесь есть негласное правило: до -45 можно рискнуть заглушить машину на ночь.
Ниже — риск. Масло становится густым, аккумулятор садится за час. Ни с толкача, ни с прикурки не заведёшь.
Поэтому многие оставляют двигатель работать всю ночь — на холостом ходу, в отапливаемом гараже или прямо на улице. Топливо горит? Горит. Тут это считают обычным делом.
Название переводится как «незамерзающая вода»
Ё-маё, вот это поворот.
В трёх километрах от посёлка бьёт горячий источник. Он не замерзает даже в самые суровые морозы — именно из-за него место получило такое название на якутском языке.
Трубопровод в посёлке требует постоянного прогрева. Когда давление падает, воду возят в бочках на санях.
В самые холодные месяцы набирают снег и топят прямо на плите. Воздух здесь настолько сухой, что дыхание оседает инеем на шарфе — слой за слоем, за несколько минут.
Школа работает до -52
Занятия здесь не отменяют при -40. Не отменяют при -48.
Выходной по морозу объявляют с -52°C и ниже. Дети идут в школу в тулупах и валенках, с термосами горячего чая. На улице ресницы покрываются инеем за несколько минут.
Учителя рассказывают: бывают недели, когда такой выходной растягивается на три дня подряд. Никого это особо не беспокоит.
Металлические очки в школу зимой не берут. При -50 они прихватывают к коже за несколько секунд.
Интернет есть. Уезжать не собираются.
Больше всего меня удивило другое.
В Оймяконе работает мобильная связь. Сеть есть, новости читают, кое-что заказывают онлайн. Несколько гостевых домов принимают туристов — «полюс холода» стал маршрутом, люди приезжают специально.
Приезжают из Японии, Кореи, Германии. Фотографируются у термометра, едят строганину, ночуют в натопленной комнате и улетают домой — с историей про «я был на полюсе холода».
Местные смотрят на это спокойно. У въезда в посёлок стоит большой ромбовидный градусник — туристы с ним фотографируются, а потом уезжают.
Оленеводы здесь — якуты. Их скот, якутская порода, переносит морозы под -50 без укрытия. Не потому что привык. Потому что так вышло за тысячи лет.
Я спросил одного оленевода через переводчика. Он ответил:
— Мой дед жил здесь. Отец жил. Я живу. Так и должно быть.
Я не стал спорить.
Тот градусник у въезда до сих пор стоит перед глазами. Туристы останавливаются, достают телефоны, делают снимок — и едут дальше.
А местные проходят мимо него утром за утром, не поднимая головы. Им незачем задерживаться у цифр. Они в них живут.
Сколько поколений нужно, чтобы -67 стали просто погодой?
Таких историй у меня ещё много. Кто хочет — подписаться можно здесь, анонсы выходят в телеграм-канале и ВКонтакте.