Ноябрьский ветер с силой бил в окна панельной многоэтажки, заставляя стекла мелко дребезжать. Нина Павловна повернула ключ в замке и шагнула в темную прихожую своей двухкомнатной квартиры. После долгой смены на телефонной станции гудели ноги, а в голове стоял непрерывный гул от десятков принятых звонков. Из гостиной доносился громкий звук телевизора — шла очередная спортивная передача.
Олег даже не вышел ее встретить.
Нина тяжело вздохнула, сняла промокшее осеннее пальто и повесила его на крючок. На маленькой тумбочке возле зеркала лежала стопка бумаг, вытащенных утром из почтового ящика. Сверху белела свежая квитанция за жилищно-коммунальные услуги. Женщина взяла листок двумя пальцами, поднесла поближе к свету тусклой лампочки и почувствовала, как внутри всё сжимается. Сумма с наступлением холодов и включением центрального отопления выросла весьма ощутимо. Цифры в итоговой строке выглядели пугающе для бюджета одинокой женщины, которая привыкла считать каждую копейку от зарплаты до аванса.
Она прошла в комнату. Олег полулежал на диване, закинув ноги на журнальный столик. Рядом стояла пустая кружка и тарелка с остатками бутербродов. Он жил здесь уже три года. Три года с того самого дня, как попросился «перекантоваться на пару недель», пока не найдет нормальное жилье после ссоры с родственниками. Эти две недели растянулись на долгие месяцы, превратившись в постоянное сожительство.
— Олег, нам нужно поговорить, — ровным голосом произнесла Нина, останавливаясь перед телевизором.
Мужчина недовольно цыкнул, не отрывая взгляда от экрана.
— Нина, ну что опять? Дай досмотреть, сейчас самый острый момент.
— Острый момент сейчас у нас в квитанции, — она положила бумагу прямо поверх его ног на столик. — Пришли счета. Сумма огромная. Нам нужно решить, как мы это оплачиваем. В этом месяце я одна эту ношу не потяну. Мне еще за зимнюю обувь кредит отдавать.
Олег нехотя оторвал взгляд от экрана, взял квитанцию, мельком глянул на цифры и небрежно бросил листок обратно. Лицо его выражало крайнюю степень скуки и раздражения.
— Ну и цены нынче, — равнодушно протянул он. — Обдирают честной народ как липку. Ты сходи в управляющую компанию, поругайся там. Пусть пересчитают.
— Никто ничего пересчитывать не будет, — Нина почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. — Это реальные цифры. Свет, вода, отопление. Мы вдвоем тратим немало. Поэтому давай половину суммы.
Олег медленно сел на диване. Его лицо приобрело жесткое, почти надменное выражение. Он посмотрел на Нину так, словно она потребовала от него переписать на нее имущество.
— Какую половину? — голос мужчины стал ледяным. — Оплачивай коммуналку сама, я здесь только ночую.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Нина не могла поверить в то, что только что услышала. Она смотрела на человека, с которым делила кров три года, и словно видела его впервые.
— Только ночуешь? — переспросила она, стараясь сдержать эмоции. — Ты серьезно сейчас это говоришь?
— Абсолютно, — Олег сложил руки на груди. — Давай рассуждать логически. Я работаю сутками на складе. Ем я чаще всего там же, в столовой. Воду я тут практически не лью, в душ могу и на работе сходить. Свет мне твой по вечерам на два часа нужен. Это твоя квартира. Твои квадратные метры. Вот ты за них и плати. С какой стати я должен содержать твою недвижимость?
Нина слушала эту речь, и перед ее глазами проносились картинки их совместного быта. Как этот «только ночующий» человек каждый вечер включает компьютер и сидит за ним до глубокой ночи, наматывая киловатты. Как стиральная машинка работает через день, стирая его робы и свитера. Как он может по полчаса стоять под горячей водой в ванной, пока она ждет своей очереди. Как холодильник забивается продуктами, которые он покупает исключительно для себя, строго запрещая их трогать.
— Значит, только ночуешь, — медленно проговорила Нина, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды, смешанной с гневом. — А стиральная машина работает святым духом? А электричество, когда ты до трех ночи смотришь фильмы? А вода?
— Не преувеличивай, — отмахнулся Олег. — Там копейки набегают. Я тебе и так помогаю. На прошлой неделе батон купил и макароны. Могла бы быть и благодарнее. Другие бабы вообще одни кукуют, а у тебя мужик в доме. Радоваться должна.
Он отвернулся к телевизору, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Для него тема была закрыта. Он был абсолютно уверен в своей правоте и в своей власти над этой тихой, покладистой женщиной, которая всегда избегала конфликтов и старалась сгладить острые углы.
Нина молча вышла из комнаты. Она прошла на кухню, села на табуретку и уставилась в темное окно. По стеклу стекали холодные капли ноябрьского дождя. Три года. Три года она закрывала глаза на его жадность, на его эгоизм, на его потребительское отношение. Она оправдывала его тяжелым детством, усталостью на работе, временными трудностями. Она верила, что он ценит ее заботу, уют, который она для него создавала. А оказалось, что для него эта квартира — просто бесплатная гостиница. А она — удобная обслуга, которая еще и сама должна оплачивать его комфорт.
Внезапно в коридоре хлопнула дверь шкафа. Олег одевался. Нина вышла из кухни.
— Ты куда? — спросила она.
— К Витьку пойду, — небрежно бросил он, натягивая куртку. — Он новую приставку купил, посидим, поиграем. Буду поздно, не жди. И квитанцию оплати завтра, а то пени начислят.
Дверь за ним захлопнулась. Нина осталась одна в пустой, тихой квартире. Она подошла к зеркалу. Оттуда на нее смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом. Но сейчас в этом взгляде начало появляться что-то новое. Что-то твердое и непреклонное. Исчезла та покорная Нина, готовая тянуть всё на себе ради иллюзии семьи.
Она прошла к тумбочке, взяла связку своих ключей и долго смотрела на них. Затем решительно достала телефон и набрала номер своего племянника Павла. Павел был крепким парнем, работал сварщиком на заводе металлоконструкций и всегда отличался прямолинейным характером.
— Алло, Паша? — голос Нины звучал непривычно звонко и уверенно. — Не спишь еще? Мне очень нужна твоя помощь. Желательно прямо завтра с утра, пока я не ушла на смену.
Она вкратце обрисовала ситуацию. На том конце провода раздался одобрительный гул.
— Давно пора, теть Нин, — ответил Павел. — Я всегда говорил, что он на тебе ездит. Завтра в восемь утра буду. Сделаем всё как надо, комар носа не подточит. Он у тебя только ночует? Ну-ну. Посмотрим, где он завтра ночевать будет.
Нина положила телефон на стол. Внутри нее разливалось удивительное спокойствие. Страх скандала, который всегда сдерживал ее раньше, исчез без следа. На его место пришел холодный, расчетливый план. Она достала из шкафа большую дорожную сумку и решительно направилась в комнату. Началась планомерная, методичная работа по сбору чужих вещей.
Каждая сложенная рубашка, каждый отправленный в сумку носок приносили невероятное облегчение. Она освобождала свое пространство от человека, который этого пространства не ценил. Она упаковала его одежду, бритвенные принадлежности, инструменты, которые он раскидывал по балкону. Она работала всю ночь, методично очищая квартиру от следов его присутствия. К утру в коридоре стояли две плотно набитые сумки и большой рюкзак.
В восемь утра в дверь позвонили. На пороге стоял Павел с небольшим чемоданчиком в руках.
— Ну что, тетя Нина, готова к новой жизни? — подмигнул он, проходя в квартиру.
— Как никогда, Паша, — твердо ответила она. — Начинай. Я хочу, чтобы этот человек больше никогда не смог войти в мою дверь своими ключами.
Работа закипела. Павел ловко орудовал инструментами, а Нина в это время писала короткую записку. Она вложила в нее все те эмоции, которые копились в ней последние три года. Когда новый, блестящий замок был установлен, а старые ключи полетели в мусорное ведро, Нина почувствовала, как с ее плеч свалилась невидимая бетонная плита.
— Ну всё, — Павел вытер руки полотенцем. — Замок надежный. Я вечером после смены заскочу на всякий случай. Мало ли, буянить начнет.
— Спасибо тебе, родной, — Нина обняла племянника. — Я вечером буду дома. Пусть приходит. Мне скрываться нечего. Я в своем праве.
Вечером Нина вернулась с работы на час раньше обычного. Она приготовила ужин, налила себе горячего чая и села в кресло, ожидая развязки. Часы показывали начало девятого. В подъезде послышались тяжелые шаги. Шаги остановились возле ее двери. Послышался знакомый скрежет — Олег пытался вставить свой ключ в замочную скважину.
Металл царапал металл. Ключ не входил. Раздалось недовольное бормотание, затем легкий стук по двери.
Нина сделала глоток чая и не сдвинулась с места. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.
— Нина! Нина, открывай! У тебя замок заел! — раздался из-за двери раздраженный голос сожителя.
Она медленно встала, подошла к двери, но замок открывать не спешила. Она стояла в прихожей, слушая, как человек по ту сторону начинает терять терпение. Интрига накалялась с каждой секундой. Олег дергал ручку, стучал кулаком, его голос становился всё более громким и требовательным на всю лестничную клетку. Он еще не понимал, что произошло. Он был уверен, что это просто досадная техническая случайность. Но Нина знала — случайности здесь нет. Есть только закономерный финал их истории.
Она положила руку на защелку нового замка, глубоко вдохнула и приготовилась к самому важному разговору в своей жизни...