— Вика, ты пойми, это не просто крючки и нитки, это стартап века! — Семен стоял посреди кухни, размахивая половником так энергично, будто дирижировал оркестром на Параде Победы.
Виктория методично вытирала тарелку, глядя, как за окном под весенним солнцем блестят крыши машин. Девятое мая в их семье всегда начиналось одинаково: телевизор гремел маршами, на плите томилось жаркое, а Семен фонтанировал идеями, от которых у Вики обычно начинал дергаться левый глаз.
— Сёма, положи инструмент на место, — спокойно ответила Вика, забирая у него половник. — Стартап века у твоей сестры Светы случается аккурат раз в полгода. То она разводила австралийских червей для рыбаков, то пыталась продавать сушеный мох для декора. Теперь вот игрушки.
— Света всё просчитала! — не унимался муж, едва не смахнув локтем банку с солью. — Сейчас всё натуральное в моде. Эко-стиль, ручная работа. Она наймет пятьдесят пенсионерок, они ей за копейки свяжут армию медведей. Мы захватим рынок детских товаров!
— Единственное, что Света может захватить, это твой мозг, — вздохнула Вика, поправляя фартук. — И то только потому, что там оборона слабая. Пятьдесят пенсионерок — это не бизнес-план, Сёма. Это очередь в поликлинике. Кто им будет платить? На какие шиши она собирается арендовать помещение в центре?
Семен замялся, начал изучать узор на линолеуме, который давно пора было заменить. Вика почувствовала, как в груди зарождается недоброе предчувствие. Она знала этот взгляд. Так Семен смотрел, когда в прошлом году «удачно» вложил их заначку в партию незамерзайки, которая замерзла уже при минус пяти.
— Вик, ну... машина же стоит. Ты на ней только по субботам в супермаркет ездишь. А тут дело верное. Мы продаем твой «Ниссан», входим в долю, и через год ты на «Мерседесе» ездишь. Или на «Порше». Света сказала, рентабельность там — во!
Семен показал большой палец. Вика аккуратно поставила тарелку в шкаф. В голове пронеслась цитата из классики: «Огласите весь список, пожалуйста». Машина была её гордостью. Она копила на неё пять лет, подрабатывая переводами по ночам, пока Семен искал себя в различных «перспективных проектах». Продать её ради вязаных медведей золовки? Это было даже не смешно. Это было за гранью добра и зла.
— Сёма, скажи мне, — Вика повернулась к мужу, — ты в детстве головой об угол шкафа не бился? Моя машина — это единственный ликвидный актив в этой семье, не считая твоей коллекции старых журналов «За рулем».
— Мам, ну чё ты начинаешь, — в кухню зашел Коля, сын двадцати лет, в футболке с каким-то странным принтом. — Тётя Света реально тему придумала. Она мне показывала эскизы. Там такие коты вязаные, хипстерские. Зайдут на ура.
— Коля, иди ешь жаркое, — отрезала Вика. — Твои познания в маркетинге заканчиваются на умении отличить одну марку кроссовок от другой. Ты за прошлый семестр хвосты еще не закрыл, «бизнесмен» недоделанный.
— А я считаю, что надо рискнуть! — Альбина, младшая, впорхнула в кухню, на ходу проверяя макияж в зеркале над раковиной. — Жизнь одна, мама! Нельзя быть такой приземленной. Света говорит, что мы будем филиалы в Москве открывать.
Вика посмотрела на своих домочадцев. Картина маслом: «Заговор олухов». Три пары горящих глаз, и все смотрят на её ключи от машины, лежащие на тумбочке в прихожей.
— Значит так, стратеги, — Вика присела на табурет. — Света за последние три года задолжала мне десять тысяч за коммуналку, когда жила у нас, и еще пять — «до получки», которая так и не наступила. Где она возьмет деньги на пряжу? Хорошая шерсть сейчас стоит столько, что проще одевать детей в кашемир от кутюр.
— Она кредит хотела взять, но ей не дают, — буркнул Семен. — Говорят, кредитная история у неё... специфическая.
— Еще бы, — хмыкнула Вика. — После того как она не отдала банку деньги за «обучающие курсы по открытию третьего глаза».
Разговор прервал звонивший в дверь звонок. На пороге возникла виновница торжества. Света выглядела так, будто только что сошла с трибуны митинга за всё хорошее против всего скучного. На ней был огромный шарф, связанный, видимо, в порыве творческого экстаза, и связка каких-то буклетов.
— С праздником! С Победой! — провозгласила Света, вваливаясь в квартиру и обдавая всех ароматом дешевых, но очень претенциозных цветочных масел. — Вика, дорогая, ты не представляешь, какой сегодня день! Девятое мая — день великих свершений! Я нашла помещение!
— В подвале или на чердаке? — поинтересовалась Вика, не вставая с места.
— В торговом центре! — Света проигнорировала сарказм. — Прямо напротив эскалатора. Поток людей сумасшедший. Аренда, конечно, кусается, но если мы сегодня внесем залог, нам сделают скидку как ветеранам... ну, в смысле, в честь праздника. Сема, ты поговорил с женой?
Семен преданно посмотрел на сестру, потом на Вику, потом снова на сестру.
— Говорю вот... убеждаю, — пробормотал он.
— Вика, ну не будь ты такой... сухой, — Света присела на край стола, едва не опрокинув солонку. — Мы же не просто игрушки продаем. Мы продаем эмоции! Душевное тепло! Вот представь: замученный офисник покупает нашего мишку, и у него сердце оттаивает. Это же миссия!
— Света, миссия — это когда ты людям помогаешь, а когда ты пытаешься выудить у брата деньги на очередную авантюру, это называется «эксплуатация родственных связей», — Вика встала и начала накладывать жаркое в тарелки. — Садитесь обедать. Разговоры о продаже машины прекращаются. Точка.
Обед прошел в напряженном молчании, прерываемом только стуком вилок о тарелки. Семен хмурился, Света картинно вздыхала, дети переглядывались. Вика ела с аппетитом. Она знала: когда ты права, еда вкуснее.
— Слушай, Вик, — Семен заговорил первым, когда Света ушла в гостиную «работать над стратегией» (то есть листать соцсети). — Ну давай хотя бы половину. Света говорит, можно машину заложить. Кредит под залог авто. Мы даже продавать не будем! Просто возьмем деньги, прокрутим за месяц и отдадим.
— Сема, ты помнишь, чем закончилась твоя попытка «прокрутить» деньги с кухонными комбайнами? — Вика внимательно посмотрела на мужа. — У нас на балконе до сих пор стоят три штуки, которые только и умеют, что гудеть и пугать соседей. Мы их даже по цене металлолома продать не смогли.
— То были комбайны, а это — искусство! — воскликнул Семен. — Ты посмотри, какую Света схему нарисовала!
Он вытащил из кармана мятый листок бумаги. Там были нарисованы кружочки, стрелочки и в центре — огромный медведь в короне. Под медведем стояла цифра с пятью нулями.
— Это что, чистая прибыль? — уточнила Вика.
— Это потенциал! — гордо ответил Семен. — Вика, ну ты же всегда была за развитие. Почему ты сейчас такая... ретроградная?
— Потому что я — единственный человек в этом доме, который знает, сколько стоит килограмм говядины и откуда берутся деньги на твой бензин, — отрезала она. — Хочешь помогать сестре? Пожалуйста. У тебя есть заначка на новый спиннинг. Есть старый лодочный мотор в гараже. Продай. Вложись. Будь инвестором.
Семен побледнел. Спиннинг был святым. Лодочный мотор — еще святее. Это были его личные, выстраданные ценности, на которые Вика никогда не покушалась.
— Ну... мотор сейчас не сезон продавать, — замялся он. — И спиннинг... там кольцо треснуло, за него много не дадут.
— Ах, вот как? — Вика усмехнулась. — То есть мой «Ниссан» — это расходный материал для великих свершений Светы, а твой старый хлам — это семейная реликвия? Оригинально.
В этот момент из комнаты донесся торжествующий крик Светы:
— Сема! Вика! Идите сюда! Первая победа!
Все сбежались в гостиную. Света тыкала пальцем в экран телефона.
— Смотрите! Мне ответила Марфа Петровна! Лучшая вязальщица в области. Она согласна! Правда, она просит аванс за первую партию медведей. Семьдесят тысяч. Говорит, нитки подорожали, а у неё эксклюзивная техника «ленивого столбика».
— Семьдесят тысяч за нитки? — Вика почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Света, за семьдесят тысяч можно купить стадо овец и выучить их вязать самостоятельно!
— Ты ничего не понимаешь в качестве! — обиделась золовка. — Марфа Петровна — это бренд. У неё руки золотые.
— У неё, может, и золотые, а у тебя — дырявые, — Вика развернулась и пошла в спальню.
Ей нужно было остыть. Ситуация накалялась. Весь вечер домочадцы обрабатывали её по очереди. Коля рассказывал о «голубом океане» маркетинга, Альбина ныла, что ей стыдно перед подругами из-за маминой жадности, а Семен... Семен просто молчал и смотрел на неё глазами побитой собаки. Это было хуже всего.
К вечеру 9 мая, когда над городом загремели залпы салюта, Вика приняла решение. Она вышла на балкон, где Семен курил, задумчиво глядя на вспышки в небе.
— Хорошо, Сёма, — сказала она. — Я согласна.
Муж чуть не выронил сигарету.
— Правда? Ты продаешь машину?
— Нет, машину я не продаю, — Вика улыбнулась загадочной улыбкой, которую Семен всегда побаивался. — Но я дам Свете деньги. У меня есть отложенная сумма на ремонт ванны. Те самые двести тысяч.
— О! Вика! Ты золото! — Семен бросился её обнимать. — Света будет счастлива! Она завтра же побежит договор подписывать!
— Подожди радоваться, — Вика мягко отстранилась. — У меня есть одно условие. Маленькое такое, чисто формальное.
— Какое? Любое! — Семен был готов на всё.
— Раз я выступаю главным инвестором, то финансовый контроль будет на мне, — Вика прищурилась. — Света передает мне все ключи от расчетных счетов, все договоры и... самое главное... Марфу Петровну. Я сама буду с ней общаться. И аренда ТЦ — только после моего личного осмотра помещения.
Семен немного сдал назад.
— Ну, Света — творческая личность, она не любит контроля...
— Либо так, либо пусть Света ищет инвесторов среди любителей «третьего глаза», — пожала плечами Вика. — Иди, обрадуй сестру.
На следующее утро началось «строительство империи». Света, окрыленная получением средств (Вика выдала первую часть — пятьдесят тысяч, строго под расписку), умчалась «решать вопросы». Вика же, вместо того чтобы поехать на работу, отправилась по адресу, который Света указала как «лучший ТЦ в городе».
Помещение оказалось каморкой под лестницей, где едва помещался один табурет и вешалка. Аренда при этом была такой, будто там планировали продавать не вязаных медведей, а органы для трансплантации.
— И вы серьезно хотите за этот шкаф столько денег? — спросила Вика у администратора ТЦ.
— Праздники, высокий сезон, — лениво ответил парень. — Девушка вчера была, сказала — берем не глядя.
Вика только хмыкнула. Следующим пунктом программы была Марфа Петровна. «Лучшая вязальщица области» оказалась вполне бодрой старушкой, которая очень удивилась, узнав, что она — «бренд».
— Милая, — сказала Марфа Петровна, разливая чай, — Светочка ко мне приходила. Просила связать пятьдесят штук. Я ей сказала: за неделю не успею, у меня спина болит. И нитки я свои беру, на рынке. Какие семьдесят тысяч аванса? Я с неё пять тысяч попросила на материалы, она и те зажала. Сказала — «инвестиционный цикл еще не завершен».
Вика сидела на кухне у пенсионерки и чувствовала, как внутри всё встает на свои места. Света, в своем репертуаре, решила «немного подкорректировать» смету в свою пользу. Видимо, на новый телефон или путевку в санаторий для «восстановления творческой энергии».
Вернувшись домой, Вика застала картину «Три богатыря и принцесса». Семен, Коля и Альбина сидели вокруг Светы, которая воодушевленно чертила на салфетке план экспансии на мировой рынок.
— А вот и наш финансовый директор! — радостно вскрикнула Света. — Вика, я всё уладила. Марфа Петровна уже вяжет, пальцы в кровь! Помещение забронировано! Нужны оставшиеся сто пятьдесят тысяч.
Вика не спеша сняла туфли, прошла на кухню и налила себе воды.
— Света, — начала она, — я сегодня была в ТЦ.
Света на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки.
— И как? Потрясающее место, правда?
— Потрясающее, — согласилась Вика. — Для швабр и ведер. Но никак не для бутика. А еще я была у Марфы Петровны. Чудесная женщина. Очень удивилась, что ты ей аванс в семьдесят тысяч якобы отдала. Говорит, ты ей даже пять тысяч на пряжу не наскребла.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как у соседа сверху работает перфоратор. Семен медленно повернул голову к сестре.
— Света? — тихо спросил он. — Ты что, нам наврала?
— Я... я просто хотела создать резервный фонд! — взвизгнула Света, вскакивая с места. — Бизнесу нужна подушка безопасности! Вы ничего не понимаете! Вы мелкие собственники!
— Подушка безопасности обычно не подразумевает покупку нового Айфона, который я видела у тебя в сумке, — Вика подошла к столу и взяла расписку. — Значит так. Бизнес закрыт, не успев открыться. Пятьдесят тысяч, Света, ты мне вернешь. До копейки.
— Откуда я их возьму?! — закричала золовка. — Я их уже... распределила!
— Значит, будешь отрабатывать, — Вика улыбнулась. — Ты же говорила, что ручной труд сейчас в цене? Марфа Петровна согласилась дать тебе пару уроков. Будешь вязать медведей под моим присмотром. Пока не свяжешь на пятьдесят тысяч — из дома не выйдешь.
Семен сидел, обхватив голову руками. Коля и Альбина тихо бочком покинули кухню, осознав, что «стартап» накрылся медным тазом, а мама в гневе — это страшнее любого мирового кризиса.
— Вика, ну зачем ты так... — пробормотал Семен. — Она же хотела как лучше...
— Сема, — Вика подошла к мужу и положила руку ему на плечо. — Ты завтра идешь в гараж и выставляешь свой мотор на продажу. Раз уж ты так хотел вложиться в бизнес сестры, начни со своих ресурсов. А мою машину больше не упоминай. Даже если Света решит колонизировать Марс и ей не хватит на топливо.
Света сидела в углу, надутая как мышь на крупу. Праздник 9 мая подходил к концу. Салют отгремел, оставив в небе лишь легкую дымку. Вика посмотрела на грязную посуду в раковине.
— А теперь, — сказала она командным голосом, — все марш мыть посуду. И Света первая. Это твой первый шаг к дисциплине в бизнесе.
Прошло две недели. Жизнь в семье Виктории вошла в привычную колею, но с небольшими изменениями. Света действительно сидела в гостиной по вечерам, путаясь в нитках и проклиная «ленивый столбик», а Семен с тоской смотрел на пустой угол в гараже, где раньше стоял его любимый мотор.
Вика была спокойна. Справедливость восторжествовала, машина была в безопасности, а муж временно затих со своими идеями. Однако спокойствие длилось недолго.
Вчера вечером Света пришла с сияющим лицом, подозрительно напоминающим её вид перед «стартапом с медведями». Она долго шепталась с Семеном на балконе, а сегодня утром муж подошел к Вике с таким видом, будто выиграл в лотерею.
— Вика, ты только не кричи, — начал Семен, пряча руки за спиной и переминаясь с ноги на ногу так, будто под линолеумом внезапно образовались горячие угли. — Мы тут со Светой подумали... Медведи — это вчерашний день. Света нашла человека, который знает, как делать самообновляющиеся грядки на балконе. Это же золотая жила! Вика, там инвестиции — копейки, а выхлоп...
Виктория медленно положила нож на доску. Хлеб замер ровным ломтиком. Она посмотрела на мужа тем самым взглядом, которым дрессировщики смотрят на тигра, решившего вместо прыжка через обруч почесать за ухом.
— Сёма, — вкрадчиво произнесла она. — Самообновляющиеся грядки? Это те, которые сами себя поливают, пропалывают и по субботам в магазин за хлебом ходят.
— Почти! — радостно подхватил Семен, не чувствуя подвоха. — Там гидропоника, замкнутый цикл и... ну, этот парень, Светин знакомый, Олег, он гений. Сказал, что через месяц у нас на балконе будет созревать по пять килограммов отборных помидоров в неделю. В любое время года! Мы их будем по соседям продавать. Натуральный продукт!
Вика представила их балкон. Там уже жили три кухонных комбайна-инвалида, мешок цемента, оставшийся от ремонта пятилетней давности, и разобранный велосипед Коли. Если туда добавить еще и «замкнутый цикл» с помидорами, балкон просто решит самоликвидироваться вместе с частью фасадной стены.
— И сколько же стоит входной билет в этот помидорный рай? — поинтересовалась Вика, вытирая руки полотенцем.
— Всего сто тысяч за установку и чертежи, — выпалил Семен. — Но Света договорилась! Олег согласен на пятьдесят сейчас, а остальное — с первой прибыли.
— А первая прибыль, я так понимаю, должна случиться сразу после того, как на яблонях зацветут ананасы? — Вика вышла в коридор. — Света! А ну, выходи из засады. Я знаю, что ты там за дверью дышишь как паровоз.
Золовка явилась миру, сияя новой губной помадой, подозрительно напоминающей по цвету спелый томат.
— Вика, ты зря иронизируешь! — Света скрестила руки на груди. — Олег — инженер в третьем поколении. Он разработал систему «Анти-голод». Сейчас, когда цены в магазинах на овощи растут быстрее, чем мои долги, это спасение! Мы поставим такие грядки во всем доме. Это сетевой маркетинг нового типа!
— Так, — Вика присела на тумбочку. — Сетевой маркетинг, инженер Олег и самообновляющиеся помидоры. Значит, Света, ты решила, что раз с медведями не вышло из-за моей «черствости», то на овощах ты меня точно прошибешь?
— Мам, ну реально, свежие помидоры зимой — это круто, — вставил свои пять копеек Коля, выглядывая из комнаты. — Я в интернете читал, это называется «сити-фермерство».
— Коля, — Вика даже не повернула головы. — Сити-фермерство в твоем исполнении — это когда ты забываешь выкинуть огрызок яблока из-под дивана, и на нем заводится новая цивилизация мушек. Иди делом займись.
Вика поняла: пора менять тактику. Террор не помогал, логика бессильна там, где правит жажда легкой наживы.
— Ладно, — вдруг сказала она. — Я согласна.
В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как у соседей за стенкой закипает чайник. Семен даже рот приоткрыл.
— Правда? — пискнула Света. — Ты дашь пятьдесят тысяч?
— Не дам, — отрезала Вика. — Но я разрешаю вам провести эксперимент. Сёма, у тебя в заначке осталось еще двадцать тысяч, которые ты прятал «на черный день» в томике Достоевского? Не делай такое лицо, я их нашла еще в прошлом году, когда пыль вытирала.
Семен густо покраснел.
— И Света, — продолжила Вика. — Ты же говорила, что Олег — гений? Вот пусть он привезет одну пробную установку. Бесплатно. Как демонстрационный образец. Если через две недели на нашем балконе вырастет хотя бы один приличный огурец, я оплачу всё остальное. И даже машину продам, чтобы вы открыли завод по производству этих грядок.
Света и Семен переглянулись. Условия казались сказочными.
— Договорились! — вскричала Света. — Завтра же Олег всё привезет!
На следующий день «гений Олег» — помятый мужчина в засаленном пиджаке, пахнущий не столько инженерной мыслью, сколько дешевым табаком — приволок на балкон конструкцию из пластиковых труб, ведер и каких-то шлангов. Выглядело это как помесь самогонного аппарата и скелета доисторического животного.
— Струя должна быть непрерывной, — поучал Олег, заливая в бак подозрительную мутную жидкость. — В ней — все микроэлементы. Питательный раствор «Альфа-Омега». Через три дня пойдут первые всходы.
Две недели квартира жила в режиме «ожидания чуда». Семен каждое утро бегал на балкон с фонариком, выискивая ростки. Света приносила какие-то подкормки и вещала о том, как они скоро купят квартиру в Сочи на помидорные деньги. Вика молча наблюдала, как по балкону расползается запах застоявшейся воды и киснущей тины.
На двенадцатый день «чудо» случилось. Но не то, которого ждали.
Вика проснулась от истошного крика Семена. Выбежав на кухню, она увидела мужа, который стоял по щиколотку в той самой «питательной жидкости». Шланг системы «Анти-голод» не выдержал инженерного гения Олега и лопнул, заливая балкон и кухню мутной жижей с запахом тухлых водорослей.
— Оно течет! Вика, оно течет к соседям! — орал Семен, пытаясь заткнуть дыру пальцем.
— Сёма, не пальцем, а тряпкой! — Вика, сохраняя олимпийское спокойствие, бросила ему половую тряпку. — А лучше — своими бизнес-планами, они как раз хорошо впитывают всякую муть.
К моменту, когда поток удалось остановить, кухня напоминала болото, а снизу уже неистово звонили в дверь. Сосед снизу, отставной полковник с лицом цвета того самого помидора, которого так ждал Семен, высказал всё, что думает об их «фермерстве» и их генеалогическом древе.
Когда полковник ушел, получив обещание оплатить побелку потолка, в кухне собрался семейный совет. Света сидела на табуретке, поджав ноги, чтобы не мочить новые туфли. Семен, мокрый и несчастный, выжимал тряпку в ведро.
— Ну что, инвесторы? — Вика облокотилась о косяк. — Сколько мы там заработали? Пятьдесят тысяч убытков соседу, испорченный линолеум и запах, от которого даже мухи в обморок падают. Олег, я так понимаю, трубку не берет?
— Вне зоны доступа, — буркнула Света, глядя в пол.
— Естественно, — кивнула Вика. — Потому что «питательный раствор» — это обычная вода из-под крана с удобрениями для фикусов, а пластиковые трубы — из ближайшего строймаркета. Сёма, доставай свой Достоевский. Двадцать тысяч пойдут полковнику. Остальное будешь отдавать с зарплаты.
Семен только тяжело вздохнул.
— А ты, Света, — Вика повернулась к золовке, — берешь ведро и начинаешь отмывать кухню. И не просто возюкать тряпкой, а до блеска. Чтобы я в линолеуме видела свое отражение и твое раскаяние.
— Но Вика... — начала было Света.
— Никаких «но»! — припечатала Вика. — Или я завтра же иду в полицию и пишу заявление о мошенничестве на твоего Олега. И поверь, я укажу тебя как соучастницу. У меня и расписка твоя на пятьдесят тысяч за медведей есть.
Света, осознав, что «время великих свершений» закончилось и наступило время большой уборки, обреченно взяла тряпку.
Вечером, когда в квартире наконец воцарилась тишина и относительная чистота, Вика сидела на балконе. Трубы Олега были безжалостно выкинуты на помойку, оставив после себя лишь чистое пространство. Семен сидел рядом, виновато чистя картошку к ужину.
— Вик, — тихо сказал он. — Прости меня. Я дурак. Хотел как лучше, чтобы ты не работала так много...
— Сёма, — Вика улыбнулась и потрепала его по волосам. — Чтобы я не работала, нужно не помидоры на балконе выращивать, а просто перестать верить в сказки. И сестре твоей пора бы повзрослеть, хотя в её сорок пять это уже диагноз.
— Я мотор продал сегодня, — вдруг признался Семен. — Хватило как раз полковнику отдать и на линолеум новый осталось. Сам постелю, честно.
Вика вздохнула. В этом был весь Семен: сначала создаст проблему вселенского масштаба, потом героически её решит, потеряв последнее. Но в этом и была их жизнь — нелепая, ироничная и абсолютно настоящая.
— Ладно, сити-фермер, — Вика встала. — Дочищай картошку. Завтра 10 мая, праздник закончился. Поедем в магазин за обычными помидорами. По цене не крыла самолета, а обычного овоща. На моей машине поедем. Которую никто, слышишь, никто и никогда не продаст.
Семен кивнул, усердно сопя над картофелиной. Жизнь возвращалась в норму — до следующей Светиной идеи, которую Вика, конечно, уже ждала во всеоружии. Ведь в этой семье здравомыслие всегда было в дефиците, а значит, её «служба безопасности» должна была работать круглосуточно.