Глава 19
Понедельник выдался солнечным и ясным, будто сама погода решила сделать Асе подарок. Она проснулась в шесть, хотя будильник был поставлен на семь, и ещё час лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к тихому урчанию Клеопатры в ногах. Сегодня. Сегодня всё начнётся по-настоящему.
Она надела новое платье — нежно-персиковое, с тонким пояском, которое купила специально для открытия. Долго плела косу, трижды переделывая, пока та не легла идеально. Подкрасила ресницы — самую малость, чтобы глаза казались больше. Клеопатра следила за сборами с подоконника и, кажется, одобряла.
В семь тридцать в дверь позвонили. Даня стоял на пороге с букетом белых ромашек и картонным стаканчиком капучино.
— С первым рабочим днём, командирша, — объявил он. — Я подумал, вам нужно достойное сопровождение.
— Вы и так собирались прийти, — улыбнулась Ася, принимая цветы.
— Собирался. Но теперь это официально. Я — группа поддержки.
Он был в своей лучшей рубашке — белой, с коротким рукавом, — и в джинсах, которые Ася ещё не видела. Новые, что ли, купил? Ради неё? От него пахло цитрусовым, а в петлице рубашки торчала крошечная веточка лаванды, явно позаимствованная у бабы Зины.
— Красиво, — сказала Ася, касаясь лаванды.
— Стараюсь соответствовать.
Студия «Ася» открылась в девять. Первой клиенткой, записанной в новенький ежедневник, оказалась Катя — она влетела за пять минут до назначенного времени, сияя бирюзовым сарафаном и держа в руках торт.
— Это чтобы отметить, — объявила она, водружая торт на стойку администратора. — И не говорите, что нельзя, у вас праздник!
Следом за Катей явился Лёха. Он долго топтался у входа, делая вид, что просто шёл мимо, но Катя быстро вывела его на чистую воду: оказывается, он отпросился на полдня, чтобы «посмотреть, как там всё работает».
— Я клиент! — гордо заявил он, усаживаясь в кресло. — Хочу маникюр. Или что тут у вас делают.
— Лёша, у тебя руки в масле, — заметила Катя.
— Тем более!
Ася смеялась так, что слёзы выступили на глазах. В итоге Лёхе сделали не маникюр, а «оздоровительную ванночку для рук», которую он выдержал с героическим терпением, а потом ещё час рассказывал всем входящим, что «настоящий мужик должен следить за руками».
Даня весь день провёл в студии. Он сидел на диванчике для ожидания, пил чай, который заваривала Катя, и принимал поздравления от соседей. Баба Зина явилась лично, проверила герань на подоконнике и осталась довольна.
— Растёт, — констатировала она. — Значит, место хорошее. Ведьма место выбрала правильное.
— Спасибо, Зинаида Петровна, — улыбнулась Ася.
После обеда заглянула и мама. Людмила Андреевна была одета в элегантное платье цвета морской волны, которое прекрасно сочеталось с фисташковыми стенами. Она обошла студию, внимательно осмотрела вывеску, провела пальцем по стойке администратора и наконец произнесла:
— Достойно. Очень достойно, Ася. Я горжусь.
Ася почувствовала, как защипало в носу, и поспешила обнять мать.
— Спасибо, мам.
— И ты, — Людмила Андреевна повернулась к Дане, который скромно стоял в уголке с чашкой чая. — Ты молодец. Я в тебе не ошиблась.
Даня покраснел до кончиков ушей и пробормотал что-то про «я только инструменты подавал». Но видно было, что похвала пришлась ему по сердцу.
Ближе к вечеру поток гостей схлынул. Катя с Лёхой уехали домой, баба Зина удалилась поливать свои фиалки, мама отбыла с обещанием заходить каждую неделю. В студии остались только Ася и Даня. И Клеопатра, которую принесли к обеду — кошка немедленно оккупировала диванчик и теперь спала, свернувшись в тугой лысый клубок.
Ася сидела за своим рабочим столом и перебирала визитки. «АСЯ. Студия маникюра и уюта». Она всё ещё не могла поверить, что это по-настоящему. Что это её стол, её стены, её вывеска над входом.
Даня подошёл сзади и положил руки ей на плечи.
— Ну как первый день? — спросил он.
— Лучший, — честно ответила Ася. — Даже лучше, чем я представляла.
— Я рад.
Они помолчали. За окном сгущались сумерки, и на улице зажёгся фонарь, бросая на фисташковые стены мягкий золотистый свет. Где-то далеко лаял Буран — кажется, Галина Сергеевна приехала проведать сына и привезла собаку.
— Ой, — сказал Даня, встрепенувшись. — Чуть не забыл. У меня для вас кое-что есть.
— Опять подарок? — Ася обернулась. — Даня, вы меня завалили подарками. Кошка, вывеска, визитки...
— Это не подарок. Это... символ.
Он вытащил из кармана маленькую брошь. Золотистую бабочку с крошечными усиками и ажурными крыльями, покрытыми эмалью — нежно-фисташковой, в точности как стены студии.
— Бабочка, — сказал Даня, чуть запинаясь. — Потому что вы... вы как бабочка. Сначала были в коконе, а потом раскрылись. И теперь летаете. Ну, я плохо объясняю.
Ася смотрела на брошь и чувствовала, как глаза наполняются слезами — уже в третий раз за день.
— Вы прекрасно объясняете, — прошептала она. — Это... откуда вы знали, что я люблю бабочек?
— Я не знал. Честное слово. Просто увидел и подумал о вас.
Она приколола брошь на персиковое платье и провела по ней пальцем. Золото блеснуло в свете лампы.
— Нравится?
— Очень.
Он просиял и тут же, чтобы скрыть смущение, начал собирать чашки со стола. Ася смотрела на него — на его сильные руки, на выгоревшие волосы, на ямочку, которая то появлялась, то исчезала, — и думала, что никакая брошь, никакая вывеска и даже никакая студия не сравнится с этим человеком. С тем, кто дарит ромашки, вяжет игрушки для лысой кошки и говорит «мы» вместо «я».
— Даня, — позвала она.
— М?
— Давайте закроем студию и пойдём домой. Вместе.
— Вместе, — повторил он и кивнул. — Это моё любимое слово.
Они выключили свет, заперли дверь и пошли по вечерней улице. В одной руке Даня нёс спящую Клеопатру в переноске, другой держал Асю за руку — крепко и бережно, как самое дорогое, что у него есть. Над городом загорались звёзды, и где-то впереди ждали ещё много-много дней — рабочих, солнечных, полных забот и счастья.
Ася поправила брошь на груди и улыбнулась. Её мир, некогда замкнутый в пастельных стенах маленькой квартиры, стал больше — так же, как стал больше мир Дани.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ