Три главных темы, или Спасибо комару
Вчера поздним вечером под громогласную «небесную дискотеку» между ПВО и БПЛА думал не только о бренности бытия, но и о том, как можно собрать множество смайликов и комментариев под своей очередной нетленкой в соцсетях. Эврика посетила между пролётом на большой высоте реактивного беспилотника и жужжащей низколетающей дрянью с зарядом типа: «не убью, так покалечу».
Так вот, во время небесной баталии в окно, не обращая внимания на боевые действия, влетел первый весенний комар и начал с характерным з-з-з-з-звуком атаковать мою лысую главу, метясь, естественно, именно в ту её часть, где роятся мысли, то есть в лоб. Борьба с назойливым агрессором отвлекла от слежения за перипетиями военных действий и тут же привнесла мысль об основных методах, ведущих к популярности и многочитаемости.
Вот три темы, которые всегда будут востребованы:
- как и чем лечиться от посетивших тебя болезней и немощей;
- как воспитывать детей, молодёжь и прочую публику всех возрастов, не понимающих чего можно и чего нельзя;
- как молиться, поститься и исповедоваться.
Любое из этих направлений обеспечит тебе массу замечаний, советов, указаний и проклятий. О том, что окрошку надобно готовить только на айране, я промолчу. Это и так все знают.
Без них нас бы не было
Сегодня трудно найти тех, кто воевал в ту, Отечественную… В мою юность таких было много, но только теперь они стали для меня героями. Все. До одного. Без учёта количества медалей и отметин от ранений.
Почему? Ответ и прост, и сложен.
Прост оттого, что для Бога нет живых и мёртвых – все живы в вечности. Сложен, потому, что современное расхристанное общество активно и настырно просит окружающих забыть о тех подвигах и страданиях. Всё чаще можно услышать и прочитать, что прошедшая Великая Отечественная – не война за освобождение и человеческую будущность, а столкновение двух сопоставимых по жестокости тоталитарных режимов.
Услышишь это или прочитаешь, посердишься, огорчишься, а затем просто вспомнишь, как в детстве у фронтовика спрашивал: "Дядь Коль, а ты когда на фронте был, о чём думал?" Дядька Колька смотрит на меня одним глазом (второй потерял под Лодзью, в Польше), закуривает очередную «беломорину», гладит меня по голове и просто так отвечает: "Да чтобы ты, Шурка, родился…"
В детстве я этот ответ не понимал, лишь теперь ясно, что он тогда уже действительно обо мне, только в 1954-м на свет появившемся, думал.
Теперь точно знаю, что дядьки те – герои, потому что без них многих из Вас, кто читает эти строки, просто бы не было.
