Глава 16
Всё началось с объявления на подъезде.
Ася возвращалась из магазина с пакетом кошачьего корма и баночкой нового масла для кутикулы, когда взгляд упал на листок, приклеенный скотчем к двери. «СДАЁТСЯ ПОМЕЩЕНИЕ», — гласила надпись, а ниже значился адрес: первый этаж соседнего дома, прямо за углом. И цена. Удивительно приемлемая цена.
Ася стояла перед объявлением минуты три. За это время мимо прошла баба Зина с авоськой, буркнув что-то про «ведьму, которая задумала недоброе», но Ася её даже не заметила. В голове крутились мысли. Студия. Собственная студия маникюра. Не квартира с клиентками, которые путаются под ногами у Клеопатры, а настоящее, светлое помещение с вывеской и удобным диванчиком для ожидания.
Вечером она показала объявление Дане.
— Вот, — сказала она, кладя листок на кухонный стол. — Я хочу посмотреть.
Даня отложил круассан, который как раз собирался надкусить, и внимательно изучил бумажку. Сегодня он был в своей любимой тёмно-зелёной футболке и домашних штанах — после работы забежал «просто так» и остался на ужин. Его волосы, всё ещё влажные после душа, торчали в разные стороны, а на подбородке темнела лёгкая щетина. Ася невольно залюбовалась тем, как он хмурит брови, читая адрес.
— Первый этаж, — пробормотал он. — Окна на улицу. Коммуникации, наверное, старые. Электричество надо проверять.
— Даня, я ещё даже не видела его.
— А я уже думаю, что там чинить. Сантехника — это проклятие.
Ася прыснула.
На следующий день они вместе пошли смотреть помещение. Ася надела строгое платье цвета мяты — хотела произвести впечатление серьёзной деловой женщины. Даня, напротив, остался в своей обычной футболке и джинсах с дырой. Зато с собой захватил фонарик, отвёртку и какой-то прибор, который, по его словам, измерял влажность стен.
— Вы как будто принимать работу идёте, — заметила Ася.
— Так я и иду принимать. Кто знает, что там внутри.
Помещение оказалось именно таким, как Ася представляла себе в мечтах — и одновременно совсем другим. Это была просторная комната с большим окном, выходящим на тихую улицу. Света было много, и Ася сразу представила, как расставит здесь столы, как повесит лёгкие занавески, как поставит на подоконник горшок с геранью.
Но состояние оставляло желать лучшего. Стены были ободраны до штукатурки, в углу темнело подозрительное пятно, пол скрипел, а розетки висели на проводах, как испуганные птицы. Пахло сыростью и старой краской. Ася чихнула.
Даня уже обследовал помещение. Он заглянул под раковину в крошечной подсобке, посветил фонариком в вентиляцию, измерил влажность своим прибором и вынес вердикт:
— Трубы менять. Все. Электрику — полностью перекладывать. Пол перестилать. Стены выравнивать. Окно ещё ничего, но раму надо утеплить. Пятно в углу — это протечка, доберусь до неё, починю.
— Звучит как приговор, — вздохнула Ася.
— Звучит как план работ, — возразил Даня и улыбнулся. — Я через месяц сделаю тут конфетку. Сказал же — руки золотые.
— Вы... вы серьёзно возьмётесь?
— А вы думали, я вас одну оставлю? С этой разрухой? — он обвёл рукой помещение. — Нет уж, командирша. Ремонт — это наше всё.
Ася стояла посреди будущей студии, кутаясь в мятное платье, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она помнила, как Артур высмеял её идею открыть своё дело. «Игра в ноготочки», — сказал он тогда. А теперь здесь стоит Даня, с фонариком в одной руке и отвёрткой в другой, и говорит «наше всё».
— Спасибо, — прошептала она.
— Рано благодарить, я ещё даже гвоздь не забил, — Даня подошёл и обнял её за плечи. — Но будет круто. Обещаю.
Вечером они сидели в Асиной квартире и составляли план. Вернее, Ася рисовала в блокноте эскизы — где будет стойка администратора, где зона ожидания, где её рабочее место, — а Даня черкал рядом смету материалов. Клеопатра разлеглась прямо на их записях, как бы утверждая своё участие в проекте.
— Розетки нужны вот здесь, здесь и здесь, — говорил Даня, тыча карандашом. — И лучше с заземлением. И светильники повесим нормальные, не эти, что сейчас болтаются.
— А цвет стен? — Ася закусила губу. — Я думала, что-то пастельное. Персиковый? Или нежная фисташка?
— Фисташка, — уверенно сказал Даня. — Как ваше мороженое. Я запомнил.
Ася замерла с карандашом в руке, а потом улыбнулась — широко и счастливо.
Договор аренды подписали в четверг. А в пятницу утром Даня уже стоял посреди будущей студии, обложенный вёдрами штукатурки, валиками и кистями. Лёха, призванный на помощь, таскал мешки со смесью и ворчал, что «друзья для того и нужны, чтобы портить им выходные».
Первым делом вынесли старую мебель, оставшуюся от прежних жильцов. Это был какой-то немыслимый гарнитур, крытый дерматином, и продавленный диван, в котором Лёха торжественно обнаружил дохлую мышь.
— К стройотряду готов! — хохотал он, показывая находку Кате, которая пришла с термосом чая и бутербродами.
Катя сморщила нос, но быстро освоилась и начала командовать процессом. В бирюзовом сарафане, с короткой стрижкой и чайником наперевес, она была похожа на полевого командира.
— Даня, это ведро — туда. Лёха, прекрати играть с мёртвой мышью. Ася, не стой столбом, иди примеряй, где у тебя будет стойка.
Ася прошлась по пустому помещению. Здесь, у окна, будет её рабочее место — чтобы клиенткам было светло. Здесь — небольшой диванчик для ожидания, журнальный столик, цветы. Здесь — стойка администратора, хотя администратора у неё пока нет, но когда-нибудь будет. Она закрыла глаза и представила, как пахнет свежим лаком, как играет тихая музыка, как в окно льётся солнечный свет...
— Нравится? — раздался голос Дани. Он подошёл сзади и положил руки ей на плечи.
— Очень, — выдохнула Ася. — Даже не верится.
— Привыкайте. У вас теперь своё дело. Вернее, — он помолчал, — у нас.
— У нас?
— Ну а как? Я же тут с вами. Бросать не собираюсь.
Ася повернулась и уткнулась носом в его футболку, пропахшую штукатуркой.
— Вы уверены, что хотите в это ввязываться? Тут много работы.
— Ася, — он отстранил её и заглянул в глаза, — я с вами готов ввязаться во что угодно. Хоть в ремонт студии, хоть в открытие кошачьего приюта, хоть в кругосветку на велосипедах.
— На велосипедах? — улыбнулась она.
— Это я образно. Но если надо — научусь.
В этот момент из подсобки донёсся грохот, и голос Лёхи возвестил:
— Штукатурка живая! Она меня атакует!
Катя загоготала, Клеопатра, которую принесли «для моральной поддержки», зашипела из переноски, и Даня, закатив глаза, пошёл спасать друга.
Ася осталась стоять посреди будущей студии. Вокруг царил хаос, пыль и грохот.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ